Дарина Наар – Война сердец. Магия Тьмы (страница 6)

Данте спрыгнул на дно клетки. Увидел в зеркале своё отражение. А птица из него вышла красивая: глазки — две чёрные жемчужины, хохолок на голове, а антрацитовые перья аж блестели.

В прошлый раз он вызывал Октавию, насыпав на стекло пыльцу фей. Теперь пыльцы нет — она осталась в плаще, который был на нём до превращения в Гуэну. Единственная магическая вещица, что у Данте имелась — кольцо на ноге. Очевидно, сильная штука, раз ему благодаря он прочёл мысли младенца. А Тибурон утверждал: родители Салазара с помощью этого кольца могут связаться с ним. Вдруг и на Октавию подействует?

Данте вспрыгнул на зеркало и прошёлся по стеклу, цокая когтями. Он постарался коснуться поверхности кольцом и трижды мысленно назвал Октавию по имени.

Пыххх! Данте едва успел отпрыгнуть — зеркало задымилось. Через мгновение дым рассеялся и появилось отражение. Октавия! У него получилось!

— Ну здравствуй, Данте, — сказала она весело. — Ты молодец, сделал всё правильно. Однако я не хочу, чтобы ты сидел здесь годами, поэтому научу, как перемещаться во времени. Сейчас на тебе магическое кольцо. Изумруд, из которого оно сделано, впоследствии станет главной составляющей перстня, что ты некогда носил. Камень хранит в себе могучую силу. Гуэну — фамильяр Салазара — ранее был заколдован Тибуроном. Благодаря этой птице он узнавал о Салазаре всё. Но Призрачный Эликсир, который ты выпил, и пыльца фей, что находилась в твоём кармане в миг превращения, изгнала чары из птицы. Тибурон не сможет управлять тобой, кольцо защитит тебя. Когда ты покинешь тело Гуэну, он станет обыкновенной птицей. Тибурон пока думает, что ты вселился в голову Ладислао, поэтому он не заподозрит птицу. Кроме меня, у тебя здесь есть незримая помощница. Я не назову её имени, но она будет помогать нам, иногда и вопреки собственной воле. Внутри зеркала находится дневник Салазара, который я позаимствовала у тебя, пока ты спал в доме Тибурона. Нажми на аметист на обратной стороне зеркала и прикоснись к дневнику кольцом. Когда дневник исчезнет, поверни кольцо по кругу вправо. Так ты можешь перемещаться по датам, что были собраны Салазаром. Он составлял этот дневник и придумал Книгу Прошлого, желая, чтобы кто-то из потомков узнал его историю не только в виде семейной легенды. Удачи.

Изображение в зеркале погасло. Легко сказать — вытащи дневник, ведь Данте птица, и у него нет рук, только крылья. Зато есть клюв и когти. Припомнив повадки своей любимицы Янгус, в теле которой некогда обитала его мать, Данте схватился клювом за ручку зеркала и перевернул артефакт дном вверх. Подцепил когтем аметист, и крышка — ура! — открылась. Внутри действительно лежал дневник Салазара. Данте дотронулся до него кольцом, и то завертелось с такой скоростью, что Данте испугался — вдруг ему оторвёт ногу. Однако через минуту кольцо остановилось и дневник исчез.

Данте тронул кольцо клювом — оно было тёплое и сверкало. Чуть прокрутившись вправо, артефакт выпустил струйку серебристого дыма, что сложилась в дату: 15 мая 1719 год. Она росла и росла на глазах, и, наконец, превратилась в воронку магической пыли, охватившую тело птицы. И Данте будто провалился в чёрный колодец, наполненный до краев волшебством.

Комментарий к Глава 3. Фамильяр

[1] Кукла Пандора — куклы-манекены, модные во времена Людовика XIV. Одетые по последней французской моде, эти куклы были своего рода дополнением к дамским журналам — благодаря им дамы узнавали о веяниях моды. Кукла могла быть большая (в человеческий рост) или маленькая. К ней прилагался гардероб, сундучки с парфюмерией и аксессуары.

[2] Палевый цвет — бежевый.

[3] Чёрная птица дронго — райская птица длиной от 18 до 40 см. Обычно имеет длинный раздвоенный хвост и хохолок на голове.

========== Глава 4. Мятежное сердце ==========

Когда Данте открыл глаза, в окна светило солнце. Тяжёлые бархатные портьеры были раздвинуты, и золотые лучики играли на лице черноволосого мальчика лет десяти, что спал, уложив голову на стол и касаясь щекой пергаментных страниц большой старинной книги. Данте по-прежнему находился в облике птицы, но сидел не в клетке, а на удобной жерди — ветви персикового дерева. На ней висели поилка с водой и фрукты: груши, яблоки и киви.

Убранство комнаты отдавало роскошью: тёмная узорчатая мебель, стены, обтянутые китайским шёлком — чёрным с белыми рисунками в виде драконов. На полу — зелёный ковёр — шкура крокодила. Изумрудный балдахин украшал постель, а по углам помещения высились стопки магических книг — они шипели, кряхтели, сверкали, выпускали дым и иногда переговаривались между собой. В антикварном сундуке что-то гремело и постукивало, будто запертый в нём призрак стремился выйти наружу.

Мальчик, в котором Данте без труда узнал Салазара, продолжал спать. «Наверное всю ночь читал» — ухмыльнулся Данте. Ему подобное было знакомо — он сам любил засиживаться до рассвета, увлекшись какой-нибудь историей. Время замирало, словно утопая в зыбких песках аравийской пустыни, и он жил в мире книги, на её страницах, а, придя в себя, долго не понимал, где находится.

Распахнулась дверь, и в комнату вошла краснокожая горничная, в повзрослевших чертах которой Данте распознал Эу — служанку Тибурона. Подойдя к Салазару, она легонько тронула его за плечо. Зевнув, он поднял голову и начал протирать глаза кулаками.

— Чего ты хочешь, Эу?

— Молодой господин опять ночью читал свои книги, не так ли? — укорила она мягко. — А я говорила уж вам, ох, не доведёт это до добра. Уже завтрак накрыт и стынет. Ваша мать гневается, а ваш отец велел мне разбудить вас.

— Я не просто читал, я учился! — задрав нос, Салазар встал, и Данте впечатлило, насколько он похож и одновременно непохож на себя взрослого. — Я хочу ещё многое узнать о моём даре, научиться им управлять, чтобы мама перестала меня бояться. Я маг! — он сказал это с гордостью. — Я не такой, как все, я намного, намного лучше моего брата. И я это докажу! Я стану великим магом, Эу, и сниму проклятие, которое их так пугает. И тогда мама полюбит меня. А для этого я должен выяснить о магии всё-всё-всё!

Сунув книгу и лежащие с ней рядом исписанные пергаменты и перо с чернильницей в ящик стола, он подошёл к Данте.

— Привет, Гуэну, с добрым утром! — Салазар потрепал птицу за хохолок. Заглянул в глаза, и Данте увидел над его макушкой рисунок корзины с фруктами.

Впрочем, Салазар быстро свою мысль и озвучил:

— Эу, ступай вниз и принеси свежих фруктов для моего питомца. Эти уже испортились, — сняв с жерди вчерашние фрукты, он пихнул их горничной в руки. — А мы пойдём завтракать.

— Но я хотела помочь молодому господину одеться… — начала было служанка.

— Ты меня обижаешь! — он притопнул ногой; над головой его сверкнула молния. — Мне уже девять лет, Эу, и я умею одеваться сам. Это моему брату требуется армия прислуги, чтобы надеть туфли и пару чулок. А я самостоятельный! Иди и принеси фруктов для Гуэну, пока я не рассердился. Я не хочу на тебя злиться, ведь я аристократ и должен быть вежлив с теми, кто мне служит. Так говорит мой учитель хороших манер мсье Франсуа.

Эу ушла — Данте показалось, что она сдержала улыбку.

Как только закрылась дверь, учтивые манеры Салазара будто испарились. Он кинулся к шкафу и вывалил его содержимое на пол. Раскидав одежду, выбрал тёмно-синий бархатный костюм для верховой езды, плюхнулся на кровать и, задрав ноги кверху, натянул узкие кюлоты.

Через пять минут Салазар был уже при параде, даже надел сапоги и соорудил причёску — щелчком заплёл длинные, как у девочки, волосы в косу. Протянув руку Гуэну, он усадил птицу на плечо, и они спустились по лестнице — настоящий мраморный водопад. Данте, наконец, осознал — находятся они во дворце Фонтанарес де Арнау, что за сотню лет мало изменился.

Миновав гостиную — вместительную, с колоннами и лепниной, с расписанной по-индийски мебелью, Салазар с Данте на плече вошёл в столовую, куда врывалось столько солнца, что не нужны были другие источники света. По центру находился длинный стол, окружённый десятком стульев и уставленный яствами.

— Доброе утро! — громко выпалил Салазар и уселся рядом с белокурым мальчиком, одетым в небесно-голубой камзол. Данте примостился на спинку стула.

Возглавлял стол Ладислао — напудренный, нарумяненный, в аби нежно-салатового цвета, с кружевами, лентами и драгоценными камнями вместо пуговиц. Кассия, немного постаревшая, восседала по левую его руку. Её баклажанного цвета платье венчали атласные розочки, а на лбу, у виска, чернела круглая мушка из тафты. Белокурый мальчик расположился по правую от Ладислао руку и напоминал инфанта — юного отпрыска короля.

Семейство уже приступило к трапезе, и явление Салазара вызвало гнев у его родителей.

— Вы опоздали к завтраку, — прокомментировал Ладислао. — В этом доме, хочу напомнить, завтрак начинается в десять утра — время обязательное для всех. Чтобы это было в последний раз, Ландольфо.

— Да, папа, извините, я проспал, — ответил мальчик смиренно.

— Извиняю, — кивнул Ладислао. Суровые морщины на его лбу разгладились, и лицо приобрело безмятежный вид, будто, отругав Салазара, он выполнил мучительную обязанность.

— Вы избалованы и несносны. Если бы вы не были сыном моего мужа, я бы решила, что вы сын кухарки и сапожника. Где ваши манеры? — Кассия шипела, как кобра, раздувая тонкие, глубоко вырезанные ноздри. — Мало того, что опоздали, ещё и надели на завтрак костюм для верховой езды. Вы похожи на простолюдина, никакого воспитания! Лучше бы взяли пример с брата. Леопольдо, в отличие от вас, никогда не нарушает правил этого дома.