Дарина Наар – Война сердец. Магия Тьмы (страница 18)

Вероятно, это зеркало и было предком того, с которым общалась Эстелла. Значит, теперь Салазар может подглядывать за любым человеком — достаточно подсунуть тому зеркальце, обсыпанное пыльцой фей.

«Я даже знаю, кому ты хочешь его подбросить, — фыркнул Данте. — Вот только как ты встретишься с Софией, если в этом доме каждый первый — заговорщик и предатель?».

К вечеру Салазар, наконец, изволил выйти к ужину. Но до столовой не добрался, замерев у приоткрытой двери кабинета, где между Леопольдо и Ладислао велась любопытная беседа. Данте, сев на настенный канделябр, тоже навострил уши.

— Отец, я думаю, наш план входит в активную фазу. Мы с Абелем отлично поладили и завтра идём в театр на нынче модное представление с куклами-марионетками. Я попробую завести с ним разговор о Софии Мендисабаль и уговорить его посвататься к ней побыстрее, — вещал Леопольдо. — У мамы не останется выхода, и она одобрит мою женитьбу на Октавии, ведь она не захочет потерять шанс прибрать к рукам Национальный банк.

— Всё же это рискованно, дорогой сынок, — Ладислао был настроен скептически. — Ваша мать непредсказуема и упряма, как мул. Да и Мендисабалям нужны титулованные женихи. Кассия целыми днями только об этом и говорит. Если что-то пойдёт не так, вы лишитесь обеих невест, а запасного плана у нас нет.

— Вы преувеличиваете, отец, — Леопольдо успокаивающе похлопал его по плечу. — Ну что может пойти не так? У нас идеально продуманный план.

— Например, вмешается ваш брат, — справедливо заметил Ладислао. — Вы ведь сами говорили, что он недостойным образом положил на Софию Мендисабаль глаз. Он может соблазнить её тайно, наградить фамильным проклятием, и тогда плакал не только ваш брак с Октавией, но и Национальный банк в качестве приданного — никто не захочет породниться с семьей, в которой живут колдуны.

— Не волнуйтесь, отец, этого не будет. Для таких хитрых замыслов Ландольфо слишком глуп. Он умеет только хамить и огрызаться. Он не сможет управлять банком и претендовать на Софию Мендисабаль, в которую влюблены лучшие женихи вице-королевства. Ну подумайте сами, мой невежественный брат — соперник Абеля де Чендо-и-Сантильяно, который не только умен, но и образован, и воспитан, и в наследство получит Торговый дом. А что получит в наследство Ландольфо, если всё состояние нашей семьи перейдёт ко мне, а он доживёт лишь до тридцати трёх лет?

Резко умолкнув, Леопольдо едва успел пригнуться — в его голову полетела напольная ваза, которую Салазар поднял в воздух, чуть поиграв пальцами. Она ударилась о стену и разбилась вдребезги, засыпав осколками ковёр. Леопольдо оторопело перевёл взгляд с фарфоровых черепков на Салазара — тот, багровый от ярости, стоял в дверях.

— Вы с ума сошли? — первым очнулся Ладислао. — Вы чуть не убили родного брата!

— И поделом, — буркнул Салазар — его так трясло, что он еле говорил. — Поганый сукин сын!

— Я полагаю, ты что-то услышал и как обычно всё не так понял, — начал оправдываться Леопольдо. — Ты вечно чего-то недопонимаешь, что поделать, такой уж ты уродился…

Когда у Салазара с волос посыпались искры и он, щурясь, толкнул грудью Леопольдо, тот спрятался за дубовый шкаф.

— Я не убью тебя, мерзкий трус, потому что не хочу на гильотину, — процедил Салазар; очи его налились кровью и отдавали алым — сейчас он походил на разгневанного вампира. — Но я объявляю тебе войну. Готовься, братик!

И он покинул кабинет. Стремглав взбежав по лестнице, ворвался в спальню и упал ничком в кровать. Всю ночь Салазар бил кулаками в подушку и грозился распотрошить Леопольдо, как индюка.

Утром, вскочив ни свет, ни заря, он оседлал Невесту и отправился в Монастырь апостола Симона, при котором располагалась и мужская семинария. Одноэтажное длинное здание было выстроено квадратом и отгорожено от мира живой изгородью, такой густой, что сквозь неё не проникал свет. Монастырь находился на отшибе, в отдалении от Буэнос-Айреса, рядом с крохотным, заросшим травой водоёмом.

Но красоту местности оценил только Данте — любитель природы. Салазар плевать на это хотел. Он долго трезвонил в колокольчик у входа, пока не явился монах, наголо обритый, в коричневой рясе, подпоясанной верёвкой. Он пригласил Салазара во внутренний дворик, а чёрная птица насторожила его — монах глянул на неё сурово.

Велев ждать, он покинул Салазара. Тот залюбовался процессом создания набивных узоров на ткани. На расстеленные по траве хлопковые и льняные полотна одни монахи наносили орнаменты специальными деревянными штампами, вторые дорисовывали мелкие детали кистями, а третьи покрывали золотым и серебряным порошком или толчёным стеклом.

Скоро бритый монах вернулся и повёл гостя за собой. Обогнув здание монастыря, Салазар с Данте попали во внешний дворик, где на террасе их ожидал настоятель — полноватый монах в чёрной сутане и с большим крестом на груди.

— Аббат Натаниэль, — представился он. — Брат Лито, прошу вас, оставьте нас.

Монах с поклоном удалился.

— Святой отец, разрешите представиться, Салазар Фонтанарес де Арнау, сын третьего министра вице-короля! — Салазар пожал аббату руку.

— Что же привело такого знатного человека в нашу обитель? — искренне удивился тот.

— Ах, святой отец, дело в моём брате Леопольдо. Он сводит нашу семью с ума, творит нечто запредельное, не признаёт правил и портит жизнь всем, с кем находится рядом. Мы полагаем, в него вселились бесы, — добавил Салазар трагическим шёпотом.

Данте, прыгающий по ограждению террасы, от неожиданности чихнул. Какие бесы? Что этот тип ещё придумал?

— Тогда вам следует обратиться к экзорцисту, — посоветовал добродушный аббат, принимая выдумки Салазара за чистую монету.

— Ах, святой отец, сам епископ уже проводил обряд изгнания бесов из моего брата, и ничего не вышло, — без зазрения совести врал Салазар. — Конечно, можно отправить его в Жёлтый дом, но… Вы понимаете, огласки мы не хотим. Отец занимает высокую должность при дворе, и это удар по репутации. Поэтому я и приехал сюда. От имени нашей семьи я прошу вас, святой отец, взять моего брата в ваш монастырь. Возможно здесь, вдали от мирской суеты, он обретёт покой и освободится от демонов, что терзают его душу, — Салазар театрально закатил глаза. — Конечно, придётся его запереть, чтобы он не удрал. Мне тяжело об этом говорить, но другого выхода нет. Я убеждён, вы, святой отец, и станете тем человеком, который спасёт этого несчастного.

Последний аргумент оказался решающим — похоже, аббат искренне верил в свою миссию по спасению заблудших душ и согласился принять Леопольдо в монастырь. Салазар пообещал отцу Натаниэлю, что его брат скоро приедет и останется как минимум на полгода — взаперти в четырех стенах без права выхода на улицу.

Пожелав аббату всех благ, Салазар к обеду вернулся в город и отправился в редакцию газеты «Голос правды», что принадлежала Ренцо Коста-младшему — одному из приятелей, с которыми Салазар пересекался на балах.

Ренцо Коста мигом подсуетился и набросал любопытную статейку о сыновьях третьего министра. В ней Ландольфо и Леопольдо называли лучшими женихами вице-королевства и утверждали: Леопольдо вскоре примет церковный сан, и девушки на выданье могут начинать расстраиваться — он никогда не женится.

Ренцо пообещал выход статьи в утреннем выпуске, и довольный Салазар явился во дворец, где обшарил кабинет Ладислао. Открыв сейф и умыкнул мешочек золотых монет.

Сунув деньги в карман, он вооружился шпагой и отправился в крайне сомнительное заведение — таверну «Кашалот» — любимое место сбора горьких пропойц, либералов и разбойников. Там он нанял пятерых головорезов для похищения брата и доставки его в Монастырь апостола Симона.

Данте только перья ерошил. Его попытки воззвать к разуму Салазара рассыпались, как карточная колода — тот ничего не хотел понимать, зациклившись на мести.

— Ты всего лишь птица! Хватит меня поучать, а то я велю сварить из тебя бульон! — пригрозил Салазар, и это охладило Данте — пусть влипает в историю, главное — потом не удивляться проблемам с законом.

Но на этом Салазар не успокоился — вечером он наведался к дому Мендисабаль.

Маленькие глухие окна сияли огнями, а двор ничем не освещался, и Салазар с Данте на плече шагнул во тьму. Камни, камни, камни и высокие колючие пахиры. Среди леса однотипных окон нужное увидеть было трудно, но Салазар и тут нашёлся. Молниеносно обернувшись в чёрный смерч, он облетел дом, заглядывая в каждую щель. И поиски увенчались успехом — за приоткрытыми ставнями одного из окон второго этажа Салазар разглядел силуэт Софии Мендисабаль. С распущенными длинными волосами, вся в белом, подобная сказочному эльфу, она сидела у туалетного столика и прихорашивалась.

Салазар вернулся в сад и бросил камушек в ставню. Раз. Два. Пять. Семь. Ноль реакции. Пока Салазар упражнялся в метании снарядов, Данте сел на камень-валун, заросший мхом, и взялся чистить перья.

Через время дождь из камушков возымел эффект — дымчатая занавеска шевельнулась и София выглянула на улицу. Но заметить во мраке юношу, одетого в чёрное, она не сумела, пока он не подал знак, наколдовав на ладони огонёк. Тогда София приложила к губам палец, намекая, чтобы Салазар не шумел, и жестами объяснила — она сама выйдет к нему.