Дарина Наар – Война сердец. Магия Тьмы (страница 10)
В конце концов Данте ущипнул Салазара за ухо. Тот, встряхнув головой, обернулся и сунул в его клюв кусочек манго.
«Пригласи её на танец», — подогнал ему идею Данте.
«Что?».
«Девушку, блондинку, пригласи на танец. Она бедняга, наверное, уже не знает, куда деваться. Ты съел её взглядом».
«Не могу, я не могу с ней танцевать. С кем угодно, только не с ней!».
«Почему?» — искренне удивился Данте.
«Она… она… такая… Танцы — это приземлённо. Как можно танцевать с совершенством? Она так красива, как богиня, на неё можно только смотреть!».
И он опять уставился на Софию. А девушка, наконец, среагировала — подняла ресницы и, изучив его лицо, чуть покраснела и улыбнулась краешком губ.
Тут Данте заметил: волосы Салазара, собранные в хвост серебристой лентой, начали дымиться, как и пальцы, на которых поблёскивали когти. Салазар, тоже это почувствовав, быстро сунул ладони под манжеты.
«Тебе надо выйти на свежий воздух», — посоветовал Данте, найдя тень беспомощности на его лице. — Не хочешь танцевать, так позови её гулять по саду».
«Не могу…».
«Только не говори, что нельзя гулять с ней по саду, потому что она богиня», — не сдержал яда Данте.
«Если ты будешь издеваться, я пущу твои перья на метёлку для пыли», — огрызнулся Салазар.
«Ну тогда сиди и дымись дальше», — сдался Данте.
«Ничего ты не понимаешь, совсем ничего…».
«Да куда уж мне!».
«Я не могу с ней развлекаться и болтать о глупостях… С ней надо говорить о чём-то необыкновенном… я не вижу её мыслей… у неё, у единственной… она не заслуживает банальных прогулок по саду и праздной чепухи… Она похожа на фею!», — и он вскочил, задев столик коленом, — несколько блюдец с пирожными загрохотали. Кассия недовольно повернула голову.
— Игнасия, не согласитесь ли вы потанцевать со мной? Там объявили контрданс [4]! — крикнул Салазар, и Данте чуть не подавился грушей.
Девица мгновенно расцвела, даже косметика не скрыла её ликования. Данте с удовольствием пожал бы плечами, если бы они у него были, глядя, как этот неадекватный, спотыкаясь на ровном месте, поволок Игнасию танцевать контрданс. София и бровью не повела, а вскоре её пригласил на танец неизвестный кабальеро с усиками.
Данте прыгал по спинке канапе. Кассия удалилась по хозяйственным нуждам — контролировать работу прислуги. Ладислао и Аурелиано слегка захмелели, выпив коньяка, и заговорили о «сделке всей жизни» — свадьбе Леопольдо и одной из сестёр Мендисабаль. К их беседе подключилась и Лоида, напомнив, что управляет их домом и Национальным банком — она. И именно ей решать судьбу внучек.
Однако Игнасия вернулась быстро и крайне недовольная поведением Салазара. Тот, протанцевав один танец, объявил, что у него болят ноги. И рванул в сад, не проводив её до места.
Данте последовал за ним, пролетев над танцующими и напугав их (дамы взвизгнули от вида чёрной птицы, кружащей по бальной зале). Он выпорхнул в дверь и Салазара нашёл мгновенно — тот стоял у фонтана и колдовал над ним, заставляя воду искриться. Данте сел на его плечо, но Салазар этого не почувствовал — он смотрел вглубь сада — там, у вольеры, наблюдала за красотой павлинов София Мендисабаль.
Комментарий к Глава 5. Сёстры Мендисабаль
[1] Стомакер — часть старинного корсажа, треугольник, который прикрывал грудь и спускался ниже талии. Крепился к корсету и платью булавками. Стомакер украшали вышивкой, декоративной шнуровкой, лентами, тесьмой или каскадом бантов. Стомакер мог быть цельным или состоять из двух половинок — в этом случае они либо застегивались на пуговицы, либо имитировали такую застежку.
[2] Казинет — хлопчатобумажная или шерстяная одноцветная ткань для верхней одежды небогатых людей, форменного костюма низших служащих.
[3] Менуэт — старинный французский танец. С середины XVII века — бальный.
[4] Контрданс — первоначально английский и, впоследствии, французский бальный танец.
========== Глава 6. Любовь мага ==========
Ещё около часа Данте изумлялся поведению Салазара. Тот, оставив фонтан в покое, вздумал шпионить, следуя за Софией тенью. Девушка гуляла в одиночестве, пока во дворце продолжался бал. Виртуозная игра оркестра, танцы и взрывы хохота не увлекали её, и она любовалась павлинами в вольере, увитыми плющом беседками, цветником из тысячи редких роз: синих, зелёных, алых, пятнистых и даже чёрных. А Салазар крался за ней вором, прячась за кустами и деревьями столь бесшумно, что, казалось, обернулся в ветер и парил над землёй.
Иногда Данте замечал: София чувствует, как за ней следят. Отрешённо бродя по саду и витая в заоблачных мирах, она изредка оборачивалась и смотрела на Салазара, не видя его. А он, перестав себя контролировать, всякий раз дотрагивался ладонью до её следов в траве, и на них вырастали цветы — он будто отмечал места, на которые ступали ноги девушки.
Наконец через час София вернулась в дом. Салазар с Данте устремились за ней. Гости, что не участвовали в танцах, уже начинали разъезжаться; допивали чай; прощаясь с хозяевами, благодарили за славный вечер. Оркестр исполнял модный ле котильон [1] — танец, завершающий бал. Мажордом подавал уходящим дамам их манто и зонтики, а кавалерам — шляпы.
Пятнадцать горничных, среди которых Данте узнал только Джеральдину, убирали посуду и остатки десертов. Руководила их работой Эу, вероятно, повышенная в должности до экономки — вся армия прислуги величала её «донья Эу».
Салазар нашёл объект своей страсти в толпе танцующих. Сжал кулаки, и на бледном лице его выступили красные пятна — София выделывала па, мило улыбаясь симпатичному кабальеро с усиками. И вела она себя иначе, чем в присутствии Салазара и во время прогулки по саду — хихикала и строила глазки.
Салазар с Данте на плече замер посреди залы, таращась на парочку. Юноша даже не заметил, как на них наткнулась горничная с подносом — он весь трясся, словно в горячке.
Данте попытался привести его в чувства, больно клюнув за ухо, но это не возымело эффекта. До Салазара дошло, что он заинтриговал поведением матрон-сплетниц, только когда оркестр сыграл последний аккорд ле котильона. Пары поклонились друг другу и музыкантам, и церемониймейстер объявил о завершении бала.
Через час дворец опустел. Слуги отмывали залу, Кассия и Леопольдо беседовали, сидя на канапе и потягивая чай из фарфоровых чашек, а Ладислао увёл Райнерио в кабинет — изучать новую стопку документов. Оркестр, наконец, освободил лестницу, и Салазару с Данте удалось забраться на второй этаж.
Заперев дверь, Салазар некоторое время стоял на балконе, глядя, как отъезжают кареты и экипажи. Данте, облюбовав перила, чистил перья. И он, и Салазар быстро заметили карету семейства Мендисабаль. Их бабушка, с ярко выраженным недовольством, что-то втолковывала Игнасии и Октавии, а София шепталась с отцом. Когда их карета исчезла за углом, Салазар бросился в спальню и упал на кровать, спрятав лицо в подушку.
Что такое ранний этап влюблённости, Данте знал отлично. В первые моменты их взрослых встреч с Эстеллой он буквально с ума сходил — не мог есть, спать и метался из угла в угол. Его переполняли чувства, такие разные, от упоения до страха, от неги до отчаяния. Но его фантазии об Эстелле всегда были земного характера: целовать её, ласкать всю, от корней волос до кончиков пальцев, и уснуть, сжимая в объятиях.
Но у Салазара мечты уходили в другую плоскость. Данте это увидел в мыслях, что всплывали над его головой, — София в ореоле золотистого света, с крыльями и нимбом. Долго лежать Салазар был не в силах — вскочил через минуту и начал бегать туда-сюда, повторяя: «Она богиня… богиня…».
За десять лет его комната видоизменилась. Теперь она находилась в левом крыле дворца и состояла из нескольких зон: спальни, гостиной, ванной, гардеробной и балкона. Стены, обитые тёмно-зелёным бархатом, белая мебель и выкованные из серебра предметы: люстра, подсвечники, рамы зеркал и картин, ручки и ножки кресел и дивана; кровать-гигант, укрытая пологом — апартаменты инфанта. Всё, что осталось от прежней, детской спальни Салазара, — ковёр в виде шкуры крокодила.
Гардеробная — помещение, где по стенам высились шкафы, — по факту оказалась тайной библиотекой. Салазар любил приодеться — его наряды занимали солидную часть шкафов и сундуков — но эти самые шкафы имели секрет. Чуточку колдовства, и они разворачивались тылом, являя взорам полки с тысячей, десятком тысяч книг и артефактов. За эти годы Салазар собрал настоящую магическую коллекцию.
Здесь были не только древние издания на непонятных языках, с нечитаемыми символами, иероглифами и рисунками, с чёрными или красными страницами, обитые кожей, бархатом и украшенные драгоценными камнями, но и множество фиалов с порошками и эликсирами, крутящиеся и сверкающие магические сферы и огромные самоцветы на подставках. А в углу стоял до боли знакомый Данте посох — он видел его в подземелье, когда Салазар выдавал себя за Тибурона.
Данте поразился этой коллекции, но больше — магическому уровню, которого Салазар достиг за десять лет. Бесспорно, дар у него врождённый, и по силе он превосходит Данте. Но обретение колдовской мощи никогда и не было для Данте предметом вожделения. Он мечтал о счастье и мирном сосуществовании со своим даром — и ему удалось принять себя, научить близких не бояться волшебства.