Дарина Наар – Секс-символ (страница 90)

— Из тебя полицейская, как из меня физик-ядерщик. Вероятность успеха 0,01%! — шутканул Джерри, заводя мотор.

Фернанда была счастлива. Как груз с плеч! Теперь Вирхиния отстанет. А что делать со своей жизнью, она разберётся. Главное — страхам и недоверию пришёл конец.

Комментарий к Глава 37. Жизнь — бумеранг --------------------------------

[1] Вазэктомия — хирургическая операция, при которой происходит перевязка или удаление фрагмента семявыводящих протоков у мужчин. Она приводит к стерильности (неспособности иметь потомство). На половые функции не влияет и считается радикальным и очень действенным методом контрацепции для мужчин, что решили отказаться от деторождения.

====== Глава 38. Одна странная ночь ======

Вечером, сидя в гостиной на ковре, рубиново-алом, лопая суши и запивая их сакэ, Фернанда вспоминала этот безумный день. Наконец она избавилась от сомнений. С её репродуктивной безопасностью Джерри не покончит. А Вирхиния допрыгалась! Но кто отец её ребёнка?

У Фэр родилось мнение: это Амадо набедокурил — наследственность у него та ещё.

— Навряд-ли это Амадо, — ответил Джерри на её тезис.

— Он сам говорил, что у него гены плохие, а без носа просто так не рождаются, — уронив японскую палочку, Фернанда запихала суши в рот пальцами.

— Такое бывает при трисомии — наличии лишней хромосомы.

— Но Эдди — не даун! — заспорила Фэр.

— Трисомия бывает не только при синдроме Дауна.

— И откуда столько познаний о генетике?

Джерри созерцал иероглифы, выбитые на палочках.

— Я много читал об этом. Пришлось. У меня тоже плохая генетика.

— В твоей семье были люди без носов? — не смолчала Фернанда и, спохватившись, закрыла рот рукой.

— Нет, но генетические мутации — штука коварная. Никогда не знаешь, что может родиться, — Джерри изучал предметы на столе, от палочек перейдя к квадратным тарелкам и гуиноми — чашечкам для сакэ. — Я болен, я говорил это. Я живу на лекарствах, — он с вызовом запрокинул голову. Порой очи его так светлели, из зелёных превращаясь в серебристо-белые и уподобляясь хрусталю, что Фэр это пугало. И сейчас, взгляд его, заледенев, смотрел в никуда. — У меня врождённая генетическая мутация. Если бы не Гильермо, доктор Гильермо, не знаю, что было бы со мной. Он раньше работал в «Центре эстетической медицины», специализировался на врождённых уродствах. Ему благодаря, люди обретали шанс на новую жизнь.

— Поэтому ты сделал вазэктомию?

— Эмм… — он осматривал рисунок на токкури — графине для сакэ. Фэр чувствовала, что Джерри подбирает слова. — Я не настолько садист, чтобы заводить детей. Позволить моим детям родиться и унаследовать такие гены — это верх жестокости и цинизма. И вообще я предпочитаю животных. Они милее, добрее и не отрубят руку, которая их кормит. Чего о детях не скажешь. Ну всё, баста! Думаю, хватит откровений! — прервал Джерри сам себя. — Идём наверх, май дарлинг. Сегодня хороший день, не будем его портить, — взяв Фернанду за талию, он прижал её к себе. — Ты не испугалась?

— Чего?

— Того, что я сказал.

— О болезни? Нет. А чего бояться? — Фэр потёрлась щекой о его плечо, коснулась губами ямочки на подбородке. — Передо мной нормальный человек, с руками, с ногами, с красивым лицом. А детей у нас не будет. Чего бояться?

— Ты права, — и Джерри увёл Фернанду на третий этаж.

На крышу Фэр не полезла. Сев в качели-гамак и перебирая мягкую шёрстку Дамаса, она любовалась на Джерри сквозь потолок. Он стоял на крыше, гипнотизируя взглядом усеянное звёздами небо — кусок тёмно-синего бархата. Фернанда знала — он рассказал далеко не всё. Это лишь обломок айсберга прошлого. Но то, что Джерри коснулся сложной темы, открыв пару интимных вещей — про вазэктомию и свою болезнь — значило многое.

Фэр улыбнулась, решив его не торопить — сам дозреет. И, глядя на Джерри, статного, красивого, великолепного, она окончательно поняла: он — тот мужчина, который ей нужен.

Утром Джерри Фернанду озадачил. Пока она нежилась в постели, он ушёл ванную, затеяв некую беседу по телефону.

— Я знаю, что согласился на это сам, — твердил он кому-то. — И не стоит напоминать мне об обещаниях! Я всегда их выполняю. Но у меня есть право и на личную жизнь. И я не могу делать всё один. Ты мне не помогаешь. Сделай хоть что-то полезное, к конце концов!

Фэр не разоблачила своё бодрствующее ухо, и, когда Джерри вернулся в комнату, она прикинулась «спящей красавицей». Он разбудил её поцелуями и объявил, что уходит. Сначала на студию звукозаписи — писать демо-версию новой песни; затем в класс хореографии — на репетицию концертного номера. А после обеда его ждало интервью на «Телефе», в знаменитом «SG» — шоу Сусаны Хименес. Джерри звал Фернанду с собой, но она решила: и ей надо поработать.

К десяти утра Фэр явилась в комиссариат. Но, ожидая угодить в новые серые будни, она попала в грозовую тучу. В комиссариате царило напряжение — полицейские ходили с вытянутыми лицами, будто их шандарахнуло током, а взвинченный комиссар аж охрип, так накричался за утро. Сидя в кабинете при тридцатиградусной жаре и отключенном кондиционере, с горлом, замотанным тёплым шарфом, он пил ромашковый чай.

Выяснилось: три месяца назад всех копов-мужчин обязали пройти ежегодную медкомиссию. И у одного человека обнаружился ВИЧ. Фэр испытала шок, узнав имя неудачливого коллеги — Бернабэ Кастро. Получив диагноз «позитив», он сделал ещё анализ — в день инцидента с Агустиной пришёл в клинику доктора Гильермо, изобразив, что хочет стать донором. Результат подтвердился, но Берни скрытничал, пока итоги медкомиссии не стали известны всем. И тогда комиссар подписал приказ об увольнении.

— Да он заразит всех! — грозно бацал комиссар кулаком по столу — чашка с чаем подпрыгивала, звеня ложечкой. — Нет-нет, я рисковать здоровьем и репутацией отделения не могу!

Фэр не была с ним согласна. ВИЧ — не повод для отказа в работе. Но про себя выдохнула. Хорошо, что у неё с Берни секса не было!

Она провела день в растрёпанных чувствах. Ещё и Амадо добавил. Отсидев трое суток в камере, он вопил, что не помнит, зачем хотел вспороть живот Вирхинии. Пожалев его, Фернанда запросила у судьи разрешение Амадо отпустить под залог.

Огорчённая инцидентом с Берни, она приехала домой к восьми вечера. У парковки столкнулась с сеньорой Эрикой, экс-куратором Агустины. Та зачастила в гости к их соседу, Эрнесто Лареа. Сеньора Эрика пояснила, что её пришибло одиночество, когда она села на Карла — своего домашнего скорпиона, и убила бедняжку. Поэтому, от скуки, она решила завести мужчину, а сеньор Лареа — человек милый. Куратор спросила об Агус, которая упорно депрессировала наедине с гаджетами, и сообщила: директриса задумала из школы уйти — стрессы её допекли.

Распрощавшись с сеньорой Эрикой, уже издали Фернанда услышала звуки куриного боя и пожалела, что не пошла с ночёвкой к Джерри — соскучилась по своей комнатке.

Вирхинию выписали быстро — роды её прошли легче, чем у кошки. Но ребёнок находился под контролем медиков. Когда Фэр зашла в гостиную, Маргарита и тётя Фели хором обзывали Вирхинию кукушкой — та категорически не желала забирать младенца домой.

— Вы меня не убедите! — драла она уши. — Не нужен мне этот ребёнок! Это же позорчик! Я не могу его сфоткать, чтобы показать хочушечкам и беременюшечкам на форуме и выложить в инстаграмчик. И не могу пойти с ним к соседям! А я завидовала донье Раймунде, когда она везде таскала Сандрито, чтобы с ним все нянчились. Я мечтала, что буду делать так же. А теперь чего? Кто захочет нянчиться с безносым?

— Фернандита, наконец-то ты пришла! — кинулась к Фэр тётя. — А то совсем ты нас забросила! Представь себе, Вирхинита не хочет забирать Эдди! Подумаешь, у него нет носа! Мы ему накопим денег на ринопластику. Не бросать же его теперь! А я скоро должна получить проценты с акций моего покойного муженька. Хорошо, что я не продала их, когда мы залезли в долги.

— Не нужен мне Волдеморт в доме! — тявкала Вирхиния. Вид у неё был пришибленный, а Фэр позлорадствовала — бравада кузины мигом испарилась. Даже уменьшительно-ласкательных слов в её лексиконе поубавилось.

— Вообще это мой дом, — объявила Фернанда жёстко. — Этой женщине и её отпрыскам тут не рады. Поэтому я настоятельно советую Вирхините искать себе другое жильё. А безносого сдайте в приют. Вот ещё, деньги на него тратить! — Фэр порхнула к лестнице.

Вирхиния шипела, как пьяная гадюка, а укоряющие охи-вздохи тёти действовали Фернанде на нервы. Но тут Маргарита встала на её пути:

— Что значит, это твой дом? Он и мой тоже. И Агустины. Ты и нас выгонишь?

— Если будешь меня бесить, то выгоню, — ядовито процедила Фэр. — Можно я пойду к себе, Марго? У меня голова кругом! Сегодня в комиссариате был кавардак. Беднягу Берни уволили, потому что у него ВИЧ. Все на ушах стояли. А мне ещё с Амадо пришлось разбираться. Я намерена отпустить его под залог, когда судья разрешит. Глядишь, он снова Вирхинию пришибёт, — поиздевалась она. — Короче, я жутко устала и пойду к се…

— Что-что ты сказала? — Вирхиния схватила кузину за локоть. Фэр едва не навернулась.

— Я сказала, что отпущу Амадо под залог.

— Да не это, а про Берни.

— Ах, Берни! — закатила Фернанда глаза. — Говорю же, его уволили, потому что у него ВИЧ.