Дарина Наар – Секс-символ (страница 85)
— Я думаю, Агустине придётся наступить себе на горло, или этому типу всё сойдёт с рук, — Джерри говорил с омерзением. — Ублюдков надо наказывать. Пойми, май дарлинг, ты не оградишь её от жизни. Она попала в историю и должна из неё выйти с честью. А ты хочешь её спрятать. Но когда обидчиков накажут, девочка будет гордиться собой и отпустит этот кошмар, сотрёт его из памяти. Иначе он, как любое незавершённое дело, станет мучить её годами. Неправду говорят, что надо прощать и ждать, когда жизнь сама накажет. Враньё! Дерьмо живуче, а осознание того, что оно счастливо и свободно, душит тебя изнутри. Поэтому месть — лучшее оружие, — голос Джерри зазвучал металлически, а глаза посветлели, обратившись в прозрачно-зелёные стекляшки.
Фернанда в кресло вжалась от его вида. Иногда Джерри её пугал. Но он прав — Ивана надо наказать.
Джерри поставил на уши Элио Алвеса, но тот сбросил его с луны — чтобы обвинить Ивана, нужны прямые улики, показания Агустины и других потерпевших девочек. А Иван наверняка их запугал. Общаясь с адвокатом, Джерри так надолго завис в телефоне, что Фэр уснула в гостиной. Проснулась ночью в спальне, в его объятиях. Во сне Джерри улыбался, и Фернанда верила: он без маски. Так лицемерить невозможно.
Но виски Фэр хлестала боль — последствия эпизода с Иваном. Неужели её память эту историю так и не убьёт? Семейка Палло чуть не изуродовала ей жизнь. А теперь и Агустине досталось. Твари! Ещё и размножаются. Трясут причиндалами налево и направо!
Наверное, каждому знакомо состояние, когда ты дико хочешь спать, но сон не идёт. Ты погружаешься в дремоту-галлюцинацию, а мысли крутятся, вертятся, как карусель… Фернанда вроде спала, а вроде бодрствовала. Выйдя из тела, разделилась на половинки: Фэр нынешнюю и Фэр из прошлого. Нынешняя обнимала Джерри Анселми, чувствуя запах его парфюма, его дыхание, и с виду безмятежно спала. А прошлая…
Восемнадцатилетняя девушка с глазами-кристаллами и мировоззрением — облаками из книг и сериалов. В драных джинсах, с осветленными в каштановый волосами, она гуляла по Нью-Йорку, неся за спиной рюкзачок — приехала поступать в Полицейскую Академию. Поступила. Ненадолго. Ведь появился он. Конрадо Палло — жгучий брюнет с янтарными глазами, чистокровный итальянец.
С детства живя в Нью-Йорке, он называл себя американским именем Конрад. Познакомились они нетривиально. Фернанда гуляла по Бруклинскому мосту, любуясь на Ист-ривер, и увидела: трое мальчишек лет десяти издеваются над кошкой. Животное барахталось и мяукало, пока «милые» ребята держали его над водой за шкирку. В Фэр с юности горела жажда справедливости, и она рванула на помощь кошке. Бросив животное, хулиганьё смоталось, а кошка зацепилась за парапет. Фернанда, молодая да несмышлёная, полезла её вытаскивать. Она непременно упала бы в реку, если бы не молодой человек. Он был высок, как телевышка. Отругав Фэр за безалаберность, перегнулся через перила и кошку выудил.
Так они и встретились. Обходительный Конрад читал стихи, травил анекдоты, делал комплименты её сапфировым глазам и чудным ножкам. И Фэр влюбилась. Они бродили по Центральному парку, Манхэттену и Таймс-сквер, держась за руки, изучая город вдоль и поперёк. Ели мороженое и целовались под светящимися фонтанами. Никогда Конрад не говорил: «Я тебя люблю». Лишь: «Я тебя хочу», «Давай займёмся любовью, крошка» или «Роди мне пятерых наследников». От этого Фэр корёжило — она ещё тинейджером решила, что детей у неё не будет, поэтому секса с Конрадом избегала. Ему внушала, что стесняется, а сама боялась киндер-сюрприза.
Конрад не был первым её мужчиной. Девственности она лишилась в семнадцать лет с молодым инструктором по плаванью. Фернанда всегда любила мужчин, красивых визуально — среднестатистическая внешность её не привлекала.
Следующим этапом было знакомство с семьёй Конрада. По итальянским традициям много поколений родственников жили в одном доме. Всего — двадцать человек, включая древнюю прабабушку, что передвигалась в инвалидном кресле; бабушек и дедушек; родителей; брата Конрада — Ивано; его сестру, тринадцатилетнюю Джину, а также их дядей, тётей, племянников и племянниц, двоюродных, троюродных и пятиюродных. И эта толпа присела Фэр на уши: она должна родить наследника в ближайший год. Фернанда скрипела зубами, но молча.
Наконец и до интима дошло. Почти. Когда Фэр (по мнению Конрада) испортила чудный вечер, настояв на контрацепции, он устроил скандал — презервативы и противозачаточные вылетели в окно. Влюблённые разругались в пух и прах, и Конрад свалил. Фернанда решила переболеть этим мужчиной и расстаться с ним. Не тут-то было! Через две недели Конрад явился опять. Извинялся, убеждал, что даст ей время, и Фэр, развесив уши, отправилась на вечеринку — день рождения Конрада и Ивана.
Сняв загородный дом, братья собрали толпу, организовав бешеную попойку с марихуаной, кокаином и экстази. Что за дрянь ей подсыпали, Фэр не знала, но почва ушла из-под ног. Как и рассудок. Поэтому Конрад в ту ночь уломал её на секс. Это не было изнасилованием. Фернанда легла с ним добровольно, а, придя в себя и осознав, что забыла о предохранении, убежала. Сменила сим-карту и адрес, переехав на новую квартиру.
Но Конрад достал её окружным путём — их ночь он заснял на камеру. Когда Фэр начала его игнорировать, он выложил её видео и фото на порно-сайт и разослал ссылку студентам Полицейской Академии, где Фернанда училась. Слава о ней распространилась мигом. Пришлось забрать документы и из Академии уйти.
Но это было лишь началом катастрофы. Быстро обнаружив залёт, Фэр поскакала на аборт. Конрад её выследил и, поймав у клиники, ударил камнем по голове.
Очнулась Фернанда в подвале, прикрученная цепью к батарее. И было ей сказано: выпустят её, когда она родит наследника.
— Ты будешь здесь сидеть, пока не родишь мне сына! — орал некогда любимый мужчина. — А как поумнеешь, родишь второго. А потом третьего. Я хочу много детей, поэтому готовься! Хорошая женщина — это беременная женщина! Остальные — шлюхи!
Фэр рыдала и кричала, умоляя отпустить её. Оскорбляла, прямо говорила, что рожать детей не хочет. Но Конрад смеялся и бил её по щекам.
Так Фернанда провела четыре месяца — Конрад держал её в подвале своего дома с молчаливого одобрения всей семьи. А его мать и брат даже приходили любоваться на её живот. Конрад кормил Фэр, как на убой, а бил только по лицу, чтобы не навредить драгоценному ребёночку, которому Фернанда желала сдохнуть. И её любовь к Конраду превратилась в жгучую ненависть. Она мечтала убежать из ада, избавиться от живота и вернуться домой, в Аргентину.
Спасла её Джина, юная сестрица Конрада. Однажды семейка уехала на национальный праздник в итальянскую общину, а девчонка осталась дома — из-за плохих оценок. Она так разобиделась, что стащила у Конрада ключи и выпустила Фэр.
Далее в памяти Фернанды были провалы. И туман. Она бежала, бежала вперёд, задыхаясь. Хотела прыгнуть с моста. Но решила — её могут выловить и даже спасти. Тогда Фэр забралась на десятый этаж высотки и сиганула в лестничный просвет. Отключилась она уже во время падения. Была уверена, что разобьётся, но очухалась в больнице. С переломанными ногами и руками и без живота — упала плашмя на него. Ребёнка, естественно, потеряла.
Фернанда помнила, как хохотала, представляя физиономию Конрада. Врачи явно решили: она с горя свихнулась, но Фэр была счастлива. Удивительно, что Конрад не прибежал в больницу её мучить — не додумался искать в травматологии.
Когда Фернанде сняли гипс, она, заложив драгоценности, купила билет в Буэнос-Айрес. Так и вернулась домой. Родителям сказала, что в Академии ей не понравилось, и поступила в местный Университет Федеральной полиции, дав себе зарок: никогда не возвращаться в Нью-Йорк. И не спать с мужчинами.
Через время, когда Фэр стукнуло двадцать, Констанса и Рафаэль (её родители) погибли в авиакатастрофе, не долетев до «любимого» ею Нью-Йорка. Этот город-проклятие Фернанда возненавидела всей душой.
А сегодня прошлое вернулось. Иван её нашёл, провернув с Агустиной то же, что Конрад сделал с ней, с Фэр. А Вирхиния ему подсобила. Но для Фернанды всё закончилось благополучно, а Агустине повезло меньше. Твари! Чтоб они в аду сгорели!
Фэр тихо всхлипнула, ныряя в реальность и крепче обнимая Джерри. Наверное, он такого не сделает. Он искренне волнуется за неё. Сегодня был так ласков! Джерри шевельнулся — слёзы намочили ему грудь.
— Фэ-эр? — шёпотом протянул он. — Ты чего?
— Ничего…
— Ты плачешь? Ты мне рассказала не всё, так? — мигом раскусил он её.
— Ага…
— Ну так расскажи сейчас, — Джерри провёл ладонью по её позвоночнику, словно играя на фортепиано, и Фэр мурашками покрылась.
— Я не знаю, как это рассказать. Я боюсь, ты меня осудишь.
— Кто я такой, чтобы судить других? Я сам всю жизнь совершаю ошибки и расплачиваюсь за них. У каждого человека есть прошлое. Нет людей без прошлого, — Джерри говорил нежно, лицом упираясь Фернанде в затылок. — Я не буду настаивать. Я знаю, это трудно — рассказать. Но если ты захочешь…
— Я хочу, — слёзно пролепетала Фэр. — Меня это мучает уже семь лет…
Освещаемые звёздами, что тлели за окном, напоминая о других цивилизациях, Джерри и Фэр говорили, как никогда искренне. Тихо, вполголоса, Фернанда поведала обо всём, что пережила в Нью-Йорке. Джерри молчал. Она слышала его дыхание, стук его сердца, поначалу размеренный, а затем быстрый-быстрый, словно он пробежал марафон.