Дарина Наар – Секс-символ (страница 70)
Тётя Фёли глянула туда, куда указала Агустина — там стояла донья Канделария собственной персоной. В мини-платье под леопарда, с огромной чёрной шляпой на голове, она держала в руках стеклянный ридикюльчик, где сидел Стефан. Донья Канделария была явно зла и, когда тётя подошла её поприветствовать, она отвернулась, вздёрнув свой длинный нос.
— Канди Мендес, это что за новости? — заголосила тётя Фели в ответ на такой выпендрёж. — Я вообще-то поздоровалась.
— А я вообще-то вас не знаю, Фелисидад Сантойя! Идите куда шли. Мы со Стефаном больше с вами не разговариваем!
— Это ещё почему? — удивилась тётя Фели.
— По вашей милости, мы с моим Стефанито добирались в эту глушь на такси, — губы доньи Канделарии возмущённо подёргивались. — А вы ехали на шикарном лимузине!
Тётя Фели повращала глазами.
— Да ладно тебе, Канди Мендес! Глупо обижаться на ерунду. Просто Вирхиния беременная и капризничает, и это её свадьба. Я сделала так, как захотела она.
— Не надо оправдываться, Фелисидад Сантойя! — обиженно пропыхтела донья Канделария. — Я давно поняла, ты меня не ценишь и подругой не считаешь.
— Если ты будешь так себя вести, Канди Мендес, — погрозила пальцем тётя, — мы точно раздружимся. Ты, кстати, доехала раньше нас, а мы ползли, как черепахи, в этом лимузине, меня аж укачало.
— Надеюсь, тебя укачает навсегда! — донья Канделария попыталась уйти.
— Да чтоб ты провалилась, Канди Мендес! — крикнула тётя ей в спину. — Обижайся сколько хочешь, мне настроение ты не испортишь! Сегодня свадьба моей единственной дочери! А она отхватила вон какого жениха!
Донья Канделария, затормозив, встала в позу гадюки, чтобы выдать новую колкость, но тётя Фели отвлеклась.
— Минуточку, — подбоченившись, тётя сузила глаза — в поле её зрения попал Энеас Арайя, весь из себя в белом костюме в облипку. — Смотрите-ка, какие люди! Так-так, значит, на причёску моей Вирхините у него времени нет, а на чужую свадьбу — всегда пожалуйста. Ну ладно! Идём, Барбара Сантойя, сейчас мы ему устроим!
Фэр, наблюдавшая за тётей издали, не успела среагировать (она в последнее время стала рассеянной). Подбежала она на вопли Энеаса Арайя, которому тётя Фели надела на голову ведёрко со льдом.
— Сеньора, вы ушибиссимо на всю голову?! Это капец! Вы испортили мне причёску! А я делал её пол дня. На неё ушла тонна фирменных укладочных средств! — истерил Эни, размахивая пустым ведёрком. — О, святые Дольче и Габбана, дайте мне терпения, чтобы я не начистил этой тётеньке репу прямо сейчас!
Но тётя, явно чувствуя себя отмщённой, захохотала.
— Зашибиссимо! Эта дамочка чуть меня не искалечила и ржёт! Какое коварство! — всплеснул руками Энеас. Пепельно-серые глаза его почти вылезли из орбит.
— Тётя Фели, вы из ума выжили? — подоспела Фернанда на помощь. — Вы зачем скандалы устраиваете? Извинитесь сейчас же!
— И не подумаю! — тётя изобразила обиженку. — Нечего приличных людей надувать!
— Это кого и когда я надувал? — как чайник вскипел Энеас. — Очуметь, я в ауте!
— Меня! Меня ты надул! Сегодня утром, — не сдавалась тётя Фели. — Денег твой салон сдирает ого-го, а причёску моей доченьке делал какой-то статист. Барбара Сантойя, ну-ка фас, откуси ему нос! — тётя сунула Барби стилисту в лицо.
Но та жалобно тявкнула и отвернулась, явно мечтая о жареном мясе, а не о носе Энеаса Арайя.
— Ты смотри-ка! — возмутилась тётя Фели. — Это не собака, это хомяк! Не годишься ты ни на что, Барбара Сантойя! Даже за хозяйку не заступишься! Лучше бы я завела бульдога!
— Дамочка, вы умом тронулись! — Энеас постучал пальцем по виску. — Жуть! Даже ваша собака считает вас ненормальной! Вы знаете, сколько у меня клиентов по всей стране? Я один и не могу разорваться. И если я отправил к вашей дочери помощника, значит, у меня были клиенты поважнее.
— Кто может быть важнее моей Вирхиниты?! Таких нет!
— О, святые Армани и Валентино! Да любая жена какого-нибудь министра намного важнее вас и ваших детей, сеньора!
— Но моя дочь выходит замуж за Джерри Анселми! А он важнее любого министра, он суперзвезда! — тётя Фели так вздёрнула подбородок, что у неё шея хрустнула.
— Ах, так вы мать невесты? — заулыбался Энеас, сменив гнев на мурлыканье. — Лапонька моя, это ж другое дело! Что же вы сразу не сказали? Это дикобразно! Когда я вышлю счёт за услуги моего салона, я это учту.
— Надеюсь, — смягчилась тётя Фели, удивлённая резкой переменой в настроении стилиста.
— Это жесть, теперь я похож на мокрую мышь! — пропыхтел Энеас, когда Фэр увела тётю.
— Ничего подобного! — заверещала донья Канделария, выросшая из-под земли. — Вы ж Энеас Арайя, не так ли? Вы — мой кумир с детства, я вас обожаю! Дайте мне и моему сыночку Стефанито автографы! И не смотрите этот цирк на розовых ножках. Это моя бывшая подруга, у неё ку-ку с кукушкой, и она мечтает улететь на луну. Надеюсь, улетит!
— И не надейся! — выкрикнула тётя Фели издали. — Я ещё не ушла, я всё слышу. Теперь я светская львица, тёща самого Джерри Анселми, так что повежливей со мной! А если я и соберусь на луну, то сначала отправлю туда тебя, Канди Мендес, на разведку. Чао, экс-подруга!
— От экс-подруги слышу! — донья Канделария показала язык. Схватив под руку Эни и демонстрируя ему паука в ридикюле, она уволокла его в дом.
Гости начинали съезжаться, но пока их было мало — от силы человек пятьдесят. Зато прессы понаехало, как на свадьбу английской королевы.
— Я же говорила, если всё организует тётя, то пиши пропала, — злорадствовала Маргарита. — Где тысяча человек гостей, а? Что-то я их не вижу. Наверное, мне пора купить очки.
Вирхиния снова разразилась бранью.
— Это катастрофа! Моя мать — вот главная катастрофа! Ей нельзя ничегошечки поручить. Где? Где мои гости?! Где тысяча богатенькой и знаменитенькой элиточки, в которую я обязана сегодня войти? Я же должна быть представлена им всем. А их нет! — Вирхиния плюхнулась на скамейку и со злости раскидала туфли.
Ни регистратор, ни жених ещё не объявились, а фотографы сновали всюду и щёлкали, щёлкали, щёлкали…
Утерев слёзы, Вирхиния стала позировать, выпячивая накладной живот и всем рассказывая, что это — ребёнок Джерри Анселми. Маргарита и тётя Фели тоже стремились попасть на обложку журнала. Одна Агустина, сидя за дубом, трескала внушительный кусок говядины, политый соусом чили.
От СМИ досталось и Фэр. Журналисты опознали в ней «Джемму», экс-невесту Джерри, и налетели с вопросами: как она относится к его отношениям с Вирхинией, и вообще «это так смело, так смело — прийти на свадьбу бывшего». Сквозь зубы Фернанда поведала, что они с Джерри остались друзьями, она желает ему счастья, но комментировать ничего не будет.
Избавившись от назойливых журналистов, Фэр спряталась в доме. Она осматривала виллу, поправляла наряд, разговаривала с прислугой и пила шампанское, закусывая его морепродуктами и сладостями. Время шло и шло, а гостей не прибавлялось. Также не явились ни регистратор, ни жених, ни свидетели. Когда часы пробили половину девятого (а свадьба была назначена на 19.00), возмутились даже писаки. И многие начали разъезжаться.
Маргарита, пьяная вдрызг, отрубилась в гостиной на диване. Агустина жевала и жевала, будто раньше еды никогда не видела. Фернанда заметила вытянутое лицо тёти Фели, что маячила туда-сюда, уговаривая прессу и малочисленных гостей побыть ещё чуточку — жених только задерживается, наверное, на дорогах пробки. К Вирхинии Фэр и подходить не рискнула — та сидела на лужайке, обмотанная бумажными полотенцами, и рыдала навзрыд.
Энеас Арайя чудесно проводил время в компании доньи Канделарии Мендес. Эти двое бесконечно сэлфились, кокетливо хихикая по углам, хоть дама и годилась кавалеру в матери. Странно… а Фэр всегда думала, что Энеас специализируется на мальчиках. Опять ошиблась. Не поймёшь этих знаменитостей.
Но настроение у Фернанды поднялось — Джерри не пришёл, значит, свадьбы не будет. Он не женится на Вирхинии! Это всё — розыгрыш. Предложение по смс, пожелания по электронке, куча прессы… Ну и хитрый лис!
Амадо трезвонил по телефону раз в пятидесятый — (Фэр так и не ответила за три дня). Но, вспомнив о нём, осознала: Джерри звал её на свадьбу с женихом. С каким? С Берни она рассталась, о нём Джерри и не знал. Амадо! Ведь накануне она изобразила, что с ним спала. А Джерри, кажется, пронюхал. Наверняка ему Вирхиния рассказала. Она же наболтала Берни ерунды, могла и Джерри наговорить. А Джерри Амадо ненавидит. Фернанда расхохоталась, сообразив — Джерри устроил цирк со свадьбой из ревности. На душе сделалось так легко, так хорошо…
— Сеньорита, этот великолепный ликер из инжира и вишни с миндалём специально для вас, — к ней подрулил официант, неся фужер с коричневато-красной жидкостью.
— Для меня? — удивилась Фэр. — Но я не просила.
— Это велел подать сеньор, — лукаво подмигнул официант.
— Какой сеньор?
Но официант улыбнулся и ушёл.
Фернанда понюхала напиток — очаровательно пахло вишней и миндалём. Она залпом осушила фужер, забыв главный принцип человека её профессии — осторожность. Никогда нельзя брать в рот сомнительные «подарочки» от неизвестных кавалеров. Но было уже поздно.
«Надеюсь, меня не отравили», — весело подумала она. Конечно, это глупость. Ясно, что ликёр ей прислал кто-то гостей-мужчин.