Дарина Наар – Секс-символ (страница 42)

Фернанда, Маргарита и Агустина долго сидели, открыв рты и глядя друг на друга, как вороны на заборе.

— А зачем они ножи-то взяли? — шёпотом спросила Маргарита.

— Ну, тётя разделывала индюшку, — объяснила Фэр.

— Но ведь консьерж — не индюшка! Зачем она угрожала ему ножом? Она совсем без мозгов? — не доходило до Маргариты.

— Она и правда без мозгов, но консьержу вроде не угрожала, — сказала Фернанда. — Это журналисты насочиняли для красоты. Надо же так всё переврать!

Фэр была уверена — Джерри сам стукнул прессе. Покривляться на камеру он шанса не упустит. Но ножи-то зачем было приписывать? Агус же была разгневана. Обозвав всех предателями, раз пошли к Джерри без неё, она убежала к себе и закрылась на ключ. Маргарита вопила, что тётя и Вирхиния опасны для общества и надо их оставить в тюрьме, пока они не прирезали ещё кого-нибудь. А Фэр только глаза закатывала. Ну и семейка!

Ночью она заснула быстро, но приснился ей Джерри. Полуголый он лежал на кровати с балдахином и хохотал, уверяя: Фернанда — страшная и фригидная. Повсюду валялись серебряные ножи и соломенные шляпки с цветочками, явно снятые с головы тёти Фели.

Утро хорошего настроения не подарило. Надо же, такая чушь приснилась! Но если вчера она была в ярости, то сегодня Фэр обуял страх. Джерри способен на всё. У него нет морали. А если он и её опозорит на ТВ, как Вирхинию и тётю Фели? Им-то до лампочки, они ещё и обрадуются, что стали знаменитыми, а у неё карьера.

В десять утра позвонила сама тётя Фели. Комиссар Гальяно, которого она достала до печёнок, разрешил ей связаться с семьёй. Тётя жаловалась, что в тюрьме плохо кормят, а в камере нет телевизора. И скандалила, требуя, чтобы её вызволили, иначе она умрёт, ведь в соседних камерах сидят бомжи и проститутки. Они сквернословят и воняют.

Днём Фэр поехала в комиссариат. При встрече Вирхиния хлюпала носом, голося, что Джерри — бессердечный монстр, но она любит его и всё простит. А Фернанда упрекнула её за ковыряние в планшете, но не рассказала о постельном предложении Джерри.

Тётя Фели, лохматая, без макияжа и маникюра, оптимизма не утратила. Спросила о самочувствии Барби и пригрозила: если сегодня их не выпустят, она сделает подкоп в камере. Вчера она уже пыталась распилить решётку пилочкой, но только ногти испортила.

— Мне терять нечего! — декларировала тётя, не реагируя на измученное лицо комиссара. — Я всё равно отсюда выберусь! Живая или мёртвая! Свободу будущей тёще телезвезды! — и топнула ножкой для убедительности.

Фэр было и жаль неугомонных дамочек, и смешно за ними наблюдать.

Вечером комиссар позвонил опять, сообщив: тётя Фели наглым образом попыталась сбежать. Когда им в камеру принесли ужин, она стукнула охранника подносом по голове и добежала аж до самого входа. Одна. Вирхиния дрыхла, и тётя не стала её будить, решив, что сбежать без дочери гораздо проще. Поймали тётю быстро. И теперь над ней висело ещё одно преступление — лёгкие телесные повреждения представителю власти (у побитого ею охранника обнаружили сотрясение мозга). Алвес грозился дать ход и этому делу, и комиссар заверил Фернанду, что единственный выход — полюбовно договориться с Джерри.

Фэр размышляла всю ночь. Сегодня мысль о близости с Джерри уже не казалась ей кощунственной. Ну, а что? Он относится к категории «дорогих» мужчин — красивых, хорошо одетых и вкуснопахнущих. Да и что лукавить, физически он её притягивает. Не такая уж и жертва. Наверняка ей даже понравится. Заодно выяснит, каков этот хвалёный секс-символ в действии. А ещё больше её увлекала мысль утереть нос Вирхинии. Пока та мечтает о детях от Джерри, Фернанда заберёт его себе. Серьёзные отношения ей не нужны, но почему не завести мини-романчик?

Утром Фэр решила Джерри позвонить — в ней ещё горела надежда, что он передумает.

— Ах, ты названиваешь, чтобы меня переубедить, мисс инспектор? — огорошил он сразу. — Да ты трусишь!

Фернанда чуть телефон ядом не заплевала.

— Не смей называть меня трусихой!

— Ты трусиха и есть. Я давно это понял. Высоты боишься, лестниц боишься, секса, оказывается, тоже боишься. Трусишка! Какой из тебя инспектор полиции? Ты и при виде мелкого воришки в обморок шлёпнешься! — и рассмеялся.

Если бы Фэр не была взбешена, она сообразила бы: он дразнит её специально. Но желание доказать, что она не трусиха, оказалось сильнее разума.

— Ладно, Джерри Анселми, твоя взяла! — выпалила Фернанда. — Я согласна на твои условия.

— Вот как? — тон его мгновенно изменился с шутливого на серьёзный.

— А чему ты удивляешься? Ты загнал меня в угол и недоволен?

— Я не загонял тебя в угол. Я предоставил тебе право выбора. За язык я тебя сейчас не тянул. Просто тебя бесит, что я говорю правду в лицо. Ну что ж, о’кей. Я заеду в девять вечера, — сказал Джерри холодно.

— Сегодня?

— Именно.

— Ладно, жду.

Чем ближе был час Икс, тем сильнее Фэр нервничала. Джерри развёл её, как овцу. Взял на слабо. Ну почему, почему она не может себя контролировать? Где бы этому научиться? Из-за своего гнева она вечно попадает в истории. Зря согласилась. Смахивает на проституцию — секс за услугу. Но… с другой стороны что она потеряет? Не девственность точно. Проведёт ночь в объятиях красивого мужчины. А моралью пренебрегать ей не впервой. Зато выручит этих сумасшедших из тюрьмы и утрёт нос Вирхинии. И докажет Джерри, что она не трусиха. Пусть выкусит!

Пошарив в шкафу, Фернанда выбрала чёрное облегающее мини-платье с глубоким декольте. Туфли на высоченных шпильках. И бельё надо подобрать — она должна быть во всеоружии. Покрутившись у зеркала, Фэр остановила выбор на чёрном лифе и кружевных шортиках. Приняла ванну, сделала эпиляцию, надухарилась и в девять часов спустилась вниз.

— И куда ты собралась вечером и в таком виде? — проворчала Маргарита, оглядывая сестру. Сидя в гостиной, вся в бигуди и с маской на лице, она читала журнал.

— Я уже взрослая девочка, Марго. Не надо меня контролировать, — строго ответила Фернанда. — У меня дела.

— Ясно какого свойства эти дела, — хмыкнула Маргарита цинично. — Ты даже не ужинала.

— Поужинать я ещё успею.

Через пять минут подъехал Джерри. Посигналил у входа. Фэр вышла на улицу под хихиканье сестры.

— Я и не сомневалась, что ты идёшь с мужчиной! Не забудь вернуться домой хотя бы утром!

Фернанда не поняла, оценил Джерри её наряд или нет — лицо его было каменным. На комплименты он поскупился — оглядел её, ухмыльнулся и раскрыл дверцу авто, отвесив театральный поклон.

У Фэр зуб на зуб не попадал от страха. Вот она влипла, так влипла! Но надо поучиться хладнокровию у Джерри. Сама виновата, нечего было вестись.

Пока ехали, он не проронил ни фразы. Тихо играло радио, а Фэр пялилась на профиль Джерри — высокомерно-изящный, как у принца с древних фресок.

Так же молча, обогнув спящих у забора девиц (по словам сеньора Феликса, это были неунывающие фанатки), Джерри довёл Фернанду до квартиры. Фэр была изумлена, когда оказалось, что он подготовился: расставил свечи и накрыл ужин в гостиной.

— Присаживайся, — односложно молвил Джерри, указывая на низкий столик.

Фэр села на раскиданные по полу подушки. Джерри зажёг свечи, раскупорил бутылку спиртного.

— Это «Оранж Биттер» — апельсиновый бренди, традиционный голландский напиток, — пояснил он. — Я ещё не привык обратно к местной кухне, поэтому ужин у нас по-голландски. Ты любишь морепродукты?

Фэр кивнула — она любила всякую еду при условии, что та была вкусной. Рассмотрела стол — ничего из ряда вон выходящего. Креветки, моллюски, мидии, устрицы, салат из рыбы-угря. И сырная нарезка — больше десятка различных видов сыра. На десерт был молочный пудинг с миндалём и карамелью и дроп — чёрный мармелад.

Ужинали они под музыку, которую Джерри обозвал как «инди-рок». Фэр не разбиралась в музыкальных направлениях, ей было до лампочки под какое пение есть. Она жутко нервничала. Для чего он тянет время? Быстрее начнут, быстрее закончат. Не хочется, чтобы это длилось всю ночь. Но Джерри не торопился. Он был не такой, как раньше, и выглядел отрешённо-натянутым. Вчера она вывела его на искренние эмоции, а теперь он снова в маске. Нельзя понять, о чём он думает, — это и есть главная опасность.

У Фернанды появилась мысль — хорошо бы его напоить. Он захмелеет, уснёт, а утром ничего не вспомнит. А она насвистит, что у них всё было. Но Джерри к алкоголю едва притронулся.

— Только не говори, что на спиртное у тебя тоже аллергия, — съязвила Фэр. — Почему ты не пьёшь?

— А ты хотела меня напоить, чтобы я вырубился? — мигом разгадал он её план. — Не выйдет, детка. Я не хмелею даже от лошадиной дозы. И вообще алкоголь я не люблю.

Когда музыка сменилась на романтичную, Джерри позвал Фернанду танцевать. И зачем чёрт дёрнул её сюда прийти? Может, стукнуть его по голове вазой и сбежать?

— Расслабься, май дарлинг, ты напряжена. А у нас впереди целая ночь, — зловеще шепнул Джерри, вплотную прижав Фэр к себе. — Не думай, что отделаешься пятнадцатью минутами. Я люблю долгий секс. Уверен, тебе понравится. На твоём месте желает побывать каждая вторая девушка, — он поиграл на её спине кончиками пальцев.

Фэр невольно затрепетала. Пальцы у него мягкие, гибкие, длинные. Он возбуждающе пахнет пачули и мускусом. И у него чудесный ласкающий голос…