Дарина Наар – Секс-символ (страница 4)

Маргарита плюхнулась на полосатый диванчик, мягкий и жутко неудобный. Схватила со столика первый попавшийся журнал (это оказался «Космополитен») и начала яростно листать страницы. И несколько разорвала.

— Бабушка Фели явно не обрадуется, что ты порвала её любимый «Космо», — неосторожно заметила Агустина.

Маргарита подняла глаза. По её суровому взгляду девчонка определила — надо валить к себе.

— Ну ладно, я устала и хочу спать, — она рванула вверх по лестнице, белые кроссовки замелькали по ступенькам, быстро-быстро.

— Агус от рук совсем отбилась, дерзит направо и налево. Надо бы сводить её к психологу, — вздохнула Маргарита, рассматривая страницу с рекламой элитной помады.

— Зачем?

— Это сейчас модно. Так по телевизору сказали. Все продвинутые мамочки отправляют детей к психологам.

— И превращают их жизнь в ад. Дети должны свои проблемы обсуждать с родителями, а не с чужими людьми. А для этого они должны родителям доверять. А как Агус будет тебе доверять, если ты считаешь её тупой и никчёмной? И только долбишь, долбишь, — Фэр, наконец, высказала всё, что накопилось с утра. Выудив из-под лестницы мохнатую швабру, она стала вытирать лужи на полу.

— Ты будешь меня учить, как воспитывать дочь? — разозлилась Маргарита.

— Да поздно её воспитывать. Воспитывать надо было в детстве. Сейчас она уже взрослая.

Маргарита скептически хмыкнула, выразив несогласие. А Фэр решила оставить её в покое, ибо — бесполезно.

Маргарита была старше Фернанды на пятнадцать лет. Констанса, мать сестёр, — женщина античной внешности, родила Маргариту в восемнадцать лет. Это оказался плод её мимолётного романа с Бруно — репетитором английского. С виду интеллигент, он изменял своей тучной жене направо и налево, и в основном с ученицами. Потом Бруно переехал с семьей в Лиму, а Констанса поняла, что беременна. Она никогда ему не сообщала о рождении дочери, похоронив эту историю навсегда.

Так, Маргарита росла, не зная отца. Когда девочке исполнилось тринадцать, Констанса познакомилась с Рафаэлем Ривасом — перспективным архитектором. Они поженились, а через год родилась и Фернанда.

Семья Ривас была обеспеченной: большой дом, машина, счета в банке, у матери — красивые платья и дорогие украшения; у девочек — современные игрушки, а позже — частная школа и университет. Фернанда не знала недостатка ни в деньгах, ни в любви — баловали её изрядно. Маргарита же ревновала мать к новому мужу и к сестре, закатывая ежедневные истерики. А в двадцать три года выскочила замуж за отца Агустины. Его звали Альфонсо Акоста. Красавчик и бабник, он был карточным игроком и пройдохой. Фернанде тогда едва исполнилось восемь, к избраннику сестры она отнеслась настороженно, а Маргарита выходила замуж уже беременной — Альфонсо уверял, что страшно хочет ребёнка.

Но когда родилась Агустина, он загулял. Не ночевал дома сутками. Являлся и выдумывал нелепейшие оправдания: то его арестовали; то похитили бандиты; то ударили по голове, и он очнулся в лесу, без денег и документов. Оттуда он, несчастный, шёл пешком трое суток.

Маргарита делала вид, что верит в эти россказни, чтобы не рушить брак. Но однажды в их с Альфонсо квартиру явились судебные приставы и описали всё имущество. Оказалось, Альфонсо проиграл в казино огромную сумму и, чтобы расплатиться, заложил квартиру банку.

Пришлось вернуться к родителям. Но Констанса встала на пороге, заявив, что мошенника в дом не пустит. Маргарита с маленькой Агус может остаться у них, а муж её пусть катится.

Альфонсо ушёл, и Маргарита закатила скандал, обвиняя мать в том, что она разрушила её брак. Но та стояла насмерть, как и отец Фернанды, — в их доме карточного игрока не будет. Если Маргарита хочет с ним жить, пусть ищет другое жильё.

Но, пока упрямая Маргарита искала по объявлениям, где снять дом или квартиру, Альфонсо угодил под асфальтоукладочный каток. И умер. Никто так и не узнал, было ли это несчастным случаем или расплатой за очередную авантюру.

Так, Маргарита с Агустиной остались в родительском доме. А пять лет назад произошла новая трагедия. Констанса и Рафаэль отправились в Нью-Йорк, чтобы отметить годовщину свадьбы. Но их самолёт до Нью-Йорка не долетел — у него отказал двигатель, и он рухнул в океан. Все, кто был на борту, погибли.

Общее горе сплотило сестёр — они и теперь ругались по пустякам, но ссоры эти носили бытовой характер и забывались сразу.

Немного позже, к осиротевшей семье присоединилась тётя Фелисидад, сестра Констансы, — овдовев, она переехала из провинции в Байрес вместе с дочерью Вирхинией. И нынче семья Ривас-Акоста-Сантойя состояла из пяти женщин, самоуверенных, со своими характерами и отношением к жизни. В их доме не было мужчин (даже питомица тёти, пуделиха Барби, — и та была женщиной), но это не мешало им строить грандиозные планы на жизнь.

Желудок Фэр настойчиво заворчал, требуя еды. Оставив Маргариту наедине с её журналами, Фернанда ушла в кухню, где совершила ночной налёт на холодильник, уничтожив куриную грудку, греческий салат и три куска пирога. Запила всё клубничным соком и закусила мороженым. После чего, довольная, отправилась к себе в комнату.

Завтра — тяжёлый рабочий день. Точнее вечер. Запланирован рейд в элитный ночной клуб Байреса «Угартэ» — место сбора столичной богемы. Копы время от времени прочёсывали местные клубы и бары, вылавливая всякую шушеру. Но «Угартэ» — крутой клуб, там жёсткий фейсконтроль и требуется наличие приглашения. Придётся изобразить светскую львицу, а о приглашениях позаботится комиссар Гальяно, ведь это его идея. Ещё комиссар велел ей взять с собой компанию, чтобы не вызывать подозрений. Фернанда уже решила — позовёт Агустину, а Маргарите придётся наврать. Скажут, что идут в кино. Иначе сестра обвинит Фэр в развращении «ребёнка». Но одной сопровождающей явно мало. Если начнётся операция по поимке наркодилера, ей придётся оставить Агус одну. Поэтому надо взять кого-то ещё. Кого-то взрослого…

Фэр задумалась. Подруг у неё не было — в женскую дружбу она не верила. Конечно, ни Маргариту, ни тётю Фели брать нельзя — они бестолковые и шумные. Тётя Фели… Ну точно! Надо позвать Вирхинию, дочь тёти. Она — взрослая женщина, врач-гинеколог. Если что, она присмотрит за Агустиной.

Подмигнув своему лохматому отражению в зеркале, Фэр загасила лампу и зарылась в подушку, обнимая голубого плюшевого кролика — подарок папы на Рождество.

====== Глава 3. Не для нежных глаз ======

Проснулась Фернанда от топота наверху. Светодиодные часы, что стояли на тумбочке, пропиликали семь утра.

Ну в самом деле! Сегодня суббота — единственный день, когда можно выспаться. Конечно, в Байресе — городе развлечений, выходные начинались аж с четверга (по североамериканскому календарю). Но, в отличие от гринго, аргентинцы не работали и в воскресенье. Касалось это не всех. Не может же, например, скорая не выехать к больному, потому что суббота и у бригады выходной. Фернанда тоже не брала много выходных — максимум день, а то и полдня. В субботу она обычно спала долго, но прыгающие бегемоты на крыше сегодня этому воспротивились. Пришлось вставать.

Приняв душ и надев джинсы и рубашку с кучей заклепок и эмблем, Фернанда застелила кровать и устремилась на крышу.

На улице Дефенса дома прилегали друг к другу стенами. Чтобы увидеть соседей, не надо было выходить во двор. Достаточно влезть на крышу. И вот уже сосед слева — астроном Эрнесто Лареа, обнимая телескоп, приветливо кивал головой. А соседка справа — донья Раймунда Буэнавентура махала рукой. Эта тучная женщина часами не вылезала из надувного бассейна, мечтая похудеть. Тётя Фели уговаривала её побегать на беговой дорожке, но донья Раймунда уверяла: физическая нагрузка ей не нужна. Спасут её только неподвижное сидение в бассейне и чудодейственные таблетки для похудения — так сказали по телевизору. А телевизор, как известно, — великое изобретение человечества, он никогда не врёт.

Когда Фэр влезла на крышу, то почувствовала себя дурой, по инерции сунув в карман пистолет и жетон. И как не догадалась, что это тётя Фели орудует? Ведь не проходит и дня, чтобы эта женщина чего-нибудь не устроила.

Сейчас тётя, водрузив на столик ноутбук с колонками, занималась танцами. Одета она была в розовый спортивный костюмчик с капюшоном. Барби, такая же розовая, но украшенная множеством хвостиков, с лаем носилась вокруг хозяйки.

— Барбара Сантойя, уйди с глаз моих! Я не виновата, что ты лентяйка и не хочешь танцевать! Иди вон бегай на беговой дорожке! Хоть польза будет, может, похудеешь. А то ты, как Раймунда: не хочу, не буду, — поучала собачку тётя. Та не реагировала на её «полезные» советы, продолжая бесноваться.

Тётя Фели танцевала в стиле реггетон. Правда, её исполнение больше походило на танец парализованного кузнечика. Дрыгая ногами и тряся бедрами, она топала, как подкованная лошадь, и подпевала пуэрториканскому певцу Дэдди Янки. Голоса у тёти не было. Как и слуха. Она просто орала, но так громко, что перекричала музыку и заинтересовала местное население. Редкие в этот час прохожие останавливались у дома и задирали головы, глядя на безумную женщину в розовом, скачущую по крыше. Но тётю Фели это не смущало — она была убеждена, что танцует, как профессиональная танцовщица, а поёт не хуже, чем Монтсеррат Кабалье.