Дарина Королёва – Предатель. Право на ошибку (страница 37)
Он откладывает книгу, внимательно глядя на меня.
— Света... — притягивает меня к себе. — Ты всегда была кем-то. Всегда. И без дорогих вещей, и без статусного положения. Для меня ты всегда была просто светом. Моим светом. Сильной личностью.
И в этот момент я понимаю — это настоящее признание, которого я так жаждала все эти годы. Не от "высшего общества", не от бывших обидчиков, а от человека, который знает меня лучше всех, видит насквозь и любит такой, какая я есть.
И когда я отдала часть дохода моей управляющей, я ощутила свободу и легкость в отношении к деньгам — стала не так сильно привязываться к цифрам, которые заработала, потому что тратить теперь стала разумно — покупаю только то, что действительно нужно мне, а не ради того, чтобы меня кто-то “заценил”.
А взамен у меня появилось больше времени на семью и детей.
— У нас разные взгляды на воспитание детей, — говорит Рома на одной из сессий. — Света считает, что им нужно давать всё самое лучшее, самое дорогое. А я думаю, что это только вредит.
— А что для вас значит "самое лучшее"? — спрашивает психолог, обращаясь ко мне.
— Ну... хорошая одежда, гаджеты, возможности для развития, — начинаю перечислять я.
— И вы считаете, что хорошая одежда должна быть обязательно брендовой? — уточняет Александр Викторович.
— Нет, но... — я запинаюсь. — Просто хочется, чтобы дети не чувствовали себя хуже других.
— А как вы думаете, отчего дети действительно чувствуют себя хуже других? От отсутствия айфона или от отсутствия родительского внимания и любви?
Этот вопрос застаёт меня врасплох. Вспоминаю себя в детстве — мне было плевать на обноски и старые игрушки. Больно было от того, что мать вечно пьяная, что дома холодно и голодно, что никому до меня нет дела.
— Думаю, вы правы, — признаю я. — Дело не в вещах.
— Знаете, я часто вижу родителей, которые компенсируют недостаток времени и внимания дорогими подарками, — говорит психолог. — Но дети не дураки. Они прекрасно понимают, что айфон последней модели — это откуп за отсутствие настоящей близости. И, кстати, именно такие дети чаще всего страдают от низкой самооценки — потому что подсознательно чувствуют, что их любят не за то, кто они есть, а за что-то внешнее.
— А ещё, — вступает Рома, — мне кажется, мы делаем детям медвежью услугу, приучая к роскоши. Они вырастут с убеждением, что им всё должны просто так, за красивые глаза. А жизнь потом больно ударит. Мне вот не нужно кому-то что-то доказывать внешним лоском. Но при этом я не отрицаю материальное — для меня важно комфортное жильё, чтобы дети были сыты и накормлены. Но я против того, чтобы детям вместо обычного телефона покупать дорогущую модель — этим самым мы своих детей загоняем в эти дурацкие рамки “понтов перед обществом”.
Если они действительно захотят купить себе айфон, то пусть вырастут заработают и сами решают, готовы ли они потратить всю свою зарплату на телефон, который выполняет такие же функции, как и другие модели, но которые стоят в пять раз дешевле. Их дело, их выбор.
— Вот именно, — подхватывает Александр Викторович. — Когда ребёнок с детства привыкает, что всё самое дорогое ему доступно без усилий, у него не формируется ни трудовая этика, ни умение ценить заработанное, ни способность откладывать удовольствие. Это прямой путь к инфантильности и безответственности.
После этого разговора мы с Ромой долго обсуждаем наш подход к воспитанию. И я соглашаюсь — действительно, дорогие вещи не сделают детей счастливее. Важнее научить их ценить то, что имеют, и понимать, что в жизни всё достаётся трудом.
— Света, — говорит Рома, обнимая меня, — я вижу, как ты меняешься. Становишься... спокойнее, что ли.
И я понимаю — он прав. С тех пор, как я перестала так отчаянно гнаться за успехом, делегировала часть обязанностей в бизнесе, стало гораздо легче дышать. Исчезла постоянная тревожность, страх что-то упустить, вечное напряжение. Я наконец начала спать по ночам, стала больше времени проводить с детьми.
И что удивительно — бизнес от этого не пострадал. Наоборот, с появлением свежего взгляда и новых идей, которые привнесли мои сотрудники, дела пошли даже лучше.
— Многие пары совершают одну и ту же ошибку, — объясняет Александр Викторович на наших заключительных сессиях. — Они ставят детей в центр семейной системы. Но правильная структура другая: сначала вы сами, потом ваши отношения как пары, и только потом — дети.
— Разве это не эгоистично? — удивляюсь я.
— Нисколько, — улыбается психолог. — Это как в самолёте — сначала наденьте кислородную маску на себя, потом на ребёнка. Если вы не позаботитесь о себе, вы не сможете позаботиться о других. И точно так же с отношениями — если между родителями нет любви, уважения, взаимопонимания, дети не смогут быть по-настоящему счастливыми.
— Это правда, — неожиданно поддерживает Рома. — Мой отец всегда говорил: "
— Именно, — кивает Александр Викторович. — Дети, растущие в атмосфере любви и уважения между родителями, получают бесценный пример здоровых отношений. Они меньше болеют, лучше учатся, реже страдают от психологических проблем. А всё потому, что они чувствуют безопасность и стабильность. Таким образом вы создаёте для ваших детей больше шансов в будущем создать свои здоровые отношения и семьи, ведь в них с детства закладывается модель поведения на основе отношений их родителей.
Эти слова находят глубокий отклик в моей душе. Думаю о своём детстве — о скандалах, о пьяных истериках матери, о том, как я пряталась под одеялом, зажимая уши, чтобы не слышать очередной скандал. О том вечном страхе и неуверенности, которые преследовали меня потом всю жизнь.
И я даю себе слово — никогда мои дети не будут так страдать. Наш новый малыш родится в атмосфере любви и гармонии, где родители уважают друг друга и умеют разрешать конфликты без криков, обвинений и обид.
ЭПИЛОГ
Спустя время
Последние лучи солнца золотят горные вершины, окрашивая небо в нежные розовые и лиловые оттенки.
Летний вечер в горах особенный — воздух пропитан ароматами хвои и диких трав, тишина такая глубокая, что слышно, как шелестят листья от лёгкого ветерка.
Мы с Ромой сидим на веранде нашего дома, который когда-то был просто дачей для редких выездов на выходные, а теперь многое изменилось.
Мы регулярно выезжаем сюда на выходные, праздники — подальше от городской суеты, ближе к природе, к себе, друг к другу.
Дети играют во дворе — Алина учит Артёма плести венки из полевых цветов, которые растут прямо за забором. Персик радостно носится за ними, заливисто лая.
Рома сидит рядом, его рука нежно лежит на моём уже заметно округлившемся животе.
Каждый раз, когда малыш толкается, на его лице появляется выражение благоговейного восторга. Несколько дней назад мы узнали — будет мальчик. Наш второй сын, наш маленький подарок судьбы.
Эта беременность, пришедшая в более зрелом возрасте, совсем иная — окрашенная глубиной понимания, осознанностью каждого мгновения. Чудо зарождения жизни ощущается иначе: не с юношеским трепетом и страхом неизвестности, а с мудрым благоговением перед таинством, которое происходит внутри.
Каждое движение малыша я чувствую особенно остро, словно вся накопленная за годы чувственность сконцентрировалась на этой связи между нами — такой хрупкой и такой нерушимой одновременно.
— Чувствуешь? — шепчу, когда малыш снова даёт о себе знать особенно сильным толчком. — Такой активный.
— Весь в меня, — с гордостью отвечает Рома. — Будет спортсменом.
Его глаза светятся таким счастьем, что мне хочется плакать от переполняющих чувств. Этот взгляд стоил всех испытаний, через которые мы прошли.
— Ты знаешь, — я опускаю голову ему на плечо, вдыхая родной запах, — я никогда не думала, что буду так счастлива просто... просто быть. Не бежать куда-то, не доказывать что-то, не гнаться за мифическим успехом. Просто жить и любить.
Рома обнимает меня крепче, его пальцы нежно перебирают мои волосы — такой простой жест, а сколько в нём любви.
— А я никогда не думал, что научусь говорить о своих чувствах, — он мягко улыбается. — Раньше мне казалось, что это какая-то женская блажь. Что настоящие мужики держат всё в себе.
— И что думаешь теперь? — поднимаю на него глаза.
— Теперь я знаю, что настоящая сила не в том, чтобы молчать и терпеть, и тем самым выращивать злость и непонимание. А в том, чтобы иметь смелость быть открытым и уязвимым с тем, кого любишь. В том, чтобы признавать свои ошибки и работать над ними вместе. В том, чтобы не бояться просить о помощи, когда она нужна.
Его слова отзываются глубоко внутри. За это время мы оба так изменились, столько поняли о себе, друг о друге, о том, что действительно имеет значение.
— Когда я перестал пытаться соответствовать этому дурацкому образу, "настоящего мужика", который всё решает сам и никогда не показывает слабость, мне стало... легче. Словно какой-то груз с плеч упал. И даже в бизнесе дела пошли лучше.
— Я заметила, — улыбаюсь, вспоминая, как за последние полгода его компания вышла на новый уровень. — Ты стал увереннее, спокойнее. И людям это нравится — они чувствуют, что тебе можно доверять.