Дарина Королёва – Предатель. Право на ошибку (страница 34)

В этот момент, глядя на его уверенные движения, осознаю, что всегда чувствовала себя защищённой рядом с ним. Что бы ни случилось — протекающий кран, сломанная розетка, заедающий замок — он просто молча брал инструменты и чинил. Без суеты, без драмы, с какой-то... основательностью, что ли.

Есть что-то невероятно притягательное в том, как он берётся за любую работу по дому. Эта мужская уверенность, спокойная сила в каждом движении. Он всё умеет — и сантехнику починить, и полку повесить, и машину отремонтировать. Настоящая мужская зона ответственности.

В памяти всплывает, как давным давно летом он чинил крышу на даче. Стоял на лестнице, загорелый, в одних джинсах, капли пота стекали по спине... Помню, как замерла тогда, глядя на него — будто впервые увидела. Что-то первобытное есть в этом — мужчина, занимающийся физической работой, защищающий и обустраивающий свой дом.

— Дай рубашку сниму, а то испачкаю, — его голос выдергивает меня из воспоминаний. Он начинает расстегивать пуговицы, и от одного этого простого движения у меня пересыхает во рту.

Ну что такое, это же просто починка крана! Обычное бытовое дело. Почему тогда сердце колотится как сумасшедшее? Почему от каждого его движения по коже бегут мурашки? Может быть, дело не в самой работе, а в том, что в такие моменты он как никогда... настоящий? Без масок, без защиты, просто мужчина, делающий то, что должен делать мужчина — заботиться о своём доме, о своей семье...

Малодушно отвожу взгляд — слишком много воспоминаний, слишком много эмоций. Но через секунду всё равно смотрю — не могу не смотреть. Это выше моих сил.

Его торс рельефный, мощный. На смуглой коже играют мышцы, когда он наклоняется над раковиной. Шрам на правом плече — след давней спортивной травмы, я помню, как целовала это место, помогая унять боль.

Что со мной творится? В сорок лет веду себя как влюблённая девчонка.

А может, я и есть влюблённая? Только теперь не как девочка, а как взрослая женщина — которая любит глубже, осознаннее. Потому что теперь знаю цену тому, что едва не потеряла. Знаю, как пусто в доме без его присутствия, как не хватает даже мелочей — его кружки в посудомойке, его запаха на подушке, его инструментов в шкафу...

— Готово, — Рома выпрямляется, проверяет кран — вода течёт ровно, без единой капли. — Прокладку поменял и кое-что подкрутил. Теперь должно работать как часы.

Я подхожу ближе, включаю и выключаю воду — действительно, всё идеально. Поднимаю глаза на него:

— Спасибо, Ром. Я уже неделю собиралась вызвать сантехника...

— Да брось, — он улыбается. — Что тут сложного? Обращайся, если что.

Мы стоим так близко, что я чувствую тепло его тела, запах его кожи. Его грудь всё ещё обнажена, и от этого кружится голова. Надо сделать шаг назад, надо отстраниться, но я не могу — не хочу — двигаться.

ГЛАВА 45

— Мам, а мам! — Артём дёргает меня за рукав, вырывая из этого опасного момента. Его щёки раскраснелись от возбуждения, глаза сияют, как звёздочки. — А папа нас в парк поведёт! И на аттракционы! И мороженое обещал!

Благодарна сыну за это вмешательство — ещё секунда, и я могла бы наделать глупостей. Например, податься вперёд и поцеловать эти такие знакомые, такие родные губы. Или провести пальцами по его груди, или...

В голосе сына столько счастья, что сердце сжимается. Дети так скучают по нашим совместным выходным. Как жаль, что раньше мы не так часто вместе выходили на совместные прогулки всей семьёй. А я этого не замечала. Но теперь всё иначе.

— Только после обеда, — строго говорит Рома, надевая рубашку. В его тоне те самые отцовские нотки — твёрдые, но заботливые. — Сначала нужно нормально поесть.

Смотрю на часы — почти полдень. А я как раз вчера... Слова вырываются сами собой:

— У меня как раз суп куриный свежий. Может... перекусишь? И чай заварю.

Фруктовый, который Рома обожает. Специально купила на прошлой неделе, когда увидела в магазине. Зачем? Для кого? Не хочу отвечать себе на эти вопросы.

Он замирает на секунду, потом медленно поворачивается.

— Конечно, — голос чуть хрипловат. — Я так соскучился по твоей еде — всё-таки она самая вкусная. У меня вообще не получается так готовить.

В этом весь Рома — никогда не стеснялся признавать мои таланты, всегда гордился моими успехами. Даже в мелочах, вроде куриного супа.

Дети с радостными воплями бросаются накрывать на стол. Персик, кружит вокруг них, виляя хвостом и путаясь под ногами — он всегда чувствует, когда в доме праздник. Особенно радуется, когда приходит Рома — для Персика он навсегда остался главным в семье, любимым хозяином.

— Ну что, старина, соскучился? — Рома треплет Персика за ушами, и тот прикрывает глаза от удовольствия, подставляя голову под знакомую руку. — Как поживаешь, охранник?

Пёс в ответ утыкается носом ему в колени, скулит от радости. Когда Рома ушёл, Персик несколько дней отказывался есть, всё ходил от двери к двери, искал. Теперь каждый его приход — праздник для собаки. Вот и сейчас не отходит ни на шаг, словно боится, что хозяин снова исчезнет.

Алина достаёт праздничные тарелки с золотой каёмочкой, которые обычно стоят в серванте. Наш свадебный сервиз.

Персик и тогда был с нами — ещё совсем молодой, игривый. Лизал Алинкины щёки, носился с игрушками, старалаясь развеселить малышку. Теперь он уже взрослый, степенный, но всё такой же преданный. Вот и сейчас, хоть и хочется быть рядом с Ромой, всё равно бдительно следит за детьми — его маленькая стая должна быть в безопасности.

Артём путается под ногами, пытаясь помочь — совсем как маленький Рома на старых фотографиях, что показывала свекровь. Та же решительность во взгляде, те же упрямые кудряшки, тот же характер — если уж взялся помогать, то до конца.

— Пап, пап, смотри, что я нарисовал! — он тащит альбом с рисунками, едва не опрокидывая стул. — Это наш дом в горах, вот это ты, это мама, это мы с Алинкой, и Персик...

На детском рисунке мы все вместе, держимся за руки. Над домом сияет жёлтое солнце, вокруг цветы — всё как мечтает пятилетний ребёнок. Всё как должно быть.

— И мои пятёрки нужно показать! — Алина несётся в свою комнату за дневником, чуть не сбивая брата с ног. — Пап, у меня по истории все контрольные на отлично! Спасибо тебе, что ты мне помог подготовиться!

Она так похожа на меня в детстве — та же жажда признания, то же стремление быть лучшей. Только у неё есть то, чего не было у меня — любящая семья, поддержка, возможность просто быть ребёнком.

Усаживаемся за стол все вместе, как в старые добрые времена. Дети наперебой рассказывают школьные новости, Персик устроился у ног Ромы, положив голову ему на ногу.

Рома, как всегда, успевает всё — и суп есть, и со всеми общаться. Вот он внимательно разглядывает рисунок Артёма, хвалит перспективу, тут же переключается на дневник Алины. Его брови взлетают вверх при виде пятёрок по истории:

— Молодец, доча! Вся в маму — такая же умница.

Артём, воодушевлённый папиной похвалой, тащит ещё альбом:

— А тут я космический корабль нарисовал! Смотри, пап, тут двигатели особые, я в книжке про них читал...

— Подожди, дай папе поесть, — пытаюсь урезонить сына, но Рома только улыбается:

— Ничего, я многозадачный. — И тут же погружается в обсуждение космических технологий, умудряясь при этом не пропустить ни ложки супа.

Алина, поймав момент, показывает презентацию по истории на планшете:

— Смотри, пап, я про Древний Египет делала. Вот тут про пирамиды…

Как же я скучала по этому! По нашим семейным обедам, по детскому смеху, по его особенной способности уделить внимание каждому. По тому, как он слушает — всем своим существом, никуда не торопясь, словно нет ничего важнее детских рассказов.

ГЛАВА 46

Вспоминаю, как раньше вечно спешила, поглядывала на часы, думала о делах... А сейчас ловлю каждое мгновение этого простого семейного счастья. Как Артём размахивает руками, объясняя устройство своего космического корабля. Как Алина краснеет от папиной похвалы. Как Рома украдкой подкармливает Персика под столом, думая, что я не вижу.

— Света, — он вдруг поворачивается ко мне, вытирая руки полотенцем после мытья посуды, — а у тебя есть какие-то планы на сегодня?

В голове мелькает — надо заехать в новый салон, проверить дизайн помещения... Но тут же отбрасываю эту мысль. Сколько раз я пропускала такие моменты ради работы? Сколько семейных выходных принесла в жертву бесконечным делам? А что получила взамен?

— Планы были, но… — улыбаюсь, доставая телефон, — Катя прекрасно справится без меня. У неё отличный вкус.

Набираю сообщение помощнице — проверить дизайн, отправить фото, согласовать детали. Всё, точка. Пора научиться делегировать, доверять, отпускать контроль.

— Тогда, может, все вместе погуляем?

— Ура! — Артём с разбега бросается ему на шею, чуть не опрокидывая. — Все вместе! Как раньше!

Персик подхватывает всеобщее воодушевление, начинает носиться по кухне, виляя хвостом. Алина уже тянет меня в спальню:

— Мам, пойдём, соберёмся! Надень новое синее платье, оно тебе так идёт!

Стою перед зеркалом, а в голове стучит — "как раньше"... Можно ли вернуть то "раньше"? И нужно ли? Может, пришло время для чего-то нового — лучшего, более осознанного?

Время ценить каждый момент, каждую улыбку, каждое прикосновение. Время строить что-то настоящее, без страха и с полным пониманием того, что действительно важно.