Дарина Королёва – Нас больше нет... (страница 2)

Его тон фамильярный, почти издевательский. Он выпрямляет спину, вскидывает подбородок — весь его вид говорит о превосходстве. А я... я не могу выдавить из себя ни слова. Словно кол в горле, а в грудь натыкали ножей.

Дамир подходит ближе, взгляд пронзительный, изучающий. От него веет таким холодом, что я невольно обхватываю себя руками, пытаясь согреться.

— Что молчишь? — муж прищуривается. — Неужели нечего сказать? Спросить? Не интересно, где я целую ночь пропадал? Или...

Внезапно он хватает меня за руку, сжимает так сильно, что в глазах темнеет. Рывком притягивает к себе.

— Или ты привела кого-то, пока меня не было... Водила в дом мужика? А?! Водила!

Его рёв оглушает меня. Страх парализует, но откуда-то из глубины души поднимается волна гнева.

— Не смей меня трогать! — кричу я, вырываясь и отталкивая его.

Дамир возвышается надо мной — высокий, крупный, сильный. Мне достаточно одного его толчка... Я ничего не могу сделать. Неужели нужно смириться и терпеть?

Воспоминания накрывают меня волной. Тот единственный раз, когда он ударил меня. Мы были на дне рождения его друга. Я улыбнулась имениннику, просто из вежливости. Но Дамир...

Он был пьян. Когда мы вернулись домой, он схватил меня. Я успела отклониться, и удар пришёлся по плечу. Синяк не сходил неделю. Я убежала, заперлась с Соней в ванной. Ей было всего полгода...

После этого Дамир изменился — каялся, страдал, и снова клялся, что не хотел, что ничего не помнит.

— Я был не в себе, — шептал он, обнимая меня. — Прости, любимая. Это больше никогда не повторится.

Он задаривал меня подарками, водил на прогулки, покупал украшения. Я решила закрыть на это глаза. А мама... Её слова до сих пор звучат в ушах:

— Если бьёт, значит любит, — говорила она, прикладываясь к рюмке. — Ишь как он завёлся, когда другой тебе улыбнулся! Значит, реально так любит тебя! Цени своего мужа! Красивый, заботливый, и деньги есть. В наше время вообще не найдёшь нормальных! А тебе повезло — папе скажи спасибо, что вас свёл!

Тогда она только начинала... Сначала две рюмочки в неделю "для настроения и тонуса", потом три, пять... А теперь это повторяется каждый день.

Резкий голос Дамира выдергивает меня из воспоминаний:

— Сначала я поем, а потом всё остальное! — он смотрит на меня, и от его взгляда по спине бегут мурашки. — Я выясню правду, что ты от меня скрываешь, Лида... И тебе мало не покажется!

Он проходит на кухню, начинает греметь посудой. Я прижимаюсь спиной к стене, закрываю глаза. Сердце колотится как бешеное. Что теперь будет? Как жить дальше?

Из детской раздаётся тихий хнык Сонечки. Вздрагиваю. Господи, только бы она не вышла сейчас... Только бы не видела отца таким.

— Мамочка? — слышится её сонный голосок.

Я делаю глубокий вдох. Нужно взять себя в руки. Ради неё. Ради нас обеих.

— Иду, солнышко, — отвечаю я, стараясь, чтобы голос звучал спокойно.

Бросаю последний взгляд на кухню, где Дамир с грохотом открывает мини бар.

Потом иду к дочери, чувствуя, как с каждым шагом рушится моя прежняя жизнь.

ГЛАВА 3

Включаю Соне мультики, стараясь унять дрожь в руках.

Глажу её по белокурой головке, нежно касаясь мягких волос. Как же она похожа на отца... Та же упрямая складка между бровей, те же выразительные глаза.

Но характер мой. Мягкий и очень нежный.

— Солнышко, посиди пока здесь, поиграй, хорошо? — мой голос звучит неестественно, но Соня, кажется, не замечает.

— Сюда иди! — раздаётся грубый окрик Дамира.

Соня вздрагивает, её глаза загораются.

— Это папочка пришёл? — она порывается встать, но я мягко удерживаю её.

— Нет, милая, посиди здесь, мне нужно поговорить... с папой, — я стараюсь говорить спокойно, но голос предательски дрожит. Ладони покрываются липким потом, по телу пробегает озноб.

— Но мне хочется с ним поговорить, — Соня надувает губки. — Может, он нас не бросит? Может, он передумал? Он же сейчас вернулся!

Она радостно хлопает в ладоши, и моё сердце сжимается от боли. Как объяснить четырёхлетнему ребёнку, что её отец...

— Сюда иди, я сказал!!! — вопит Дамир из кухни, его голос полон ярости.

— Я дам тебе свой телефон, п-поиграй, ладно? — протягиваю ей смартфон трясущимися руками. — Мне нужно ненадолго отойти.

— Телефон! — глаза Сони загораются. Я редко разрешаю ей играть с гаджетами. — Хорошо! Я буду играть в игру с котиками!

— Хорошо, милая, — глажу её по головке, чувствуя, как каждый новый вдох даётся мне с трудом. — Поиграй пока.

Я оставляю дочку, прикрыв дверь детской, и на негнущихся ногах иду к Дамиру. Сжимаю кулаки так сильно, что ногти впиваются в ладони.

"Будь сильной, — твержу я себе. — Ты должна положить этому конец. Раз и навсегда".

Дамир сидит за столом, широко раскинув ноги, сжимая в руках стакан. Его взгляд исподлобья — цепкий, пробирающий до костей.

— Почему так долго! Ты же слышишь, я тебя зову! Никакого уважения! Я твой муж, а ты — моя жена. Пока ещё...

Чувствую, как ногти впиваются в ладонь ещё сильнее. Будет кровь, но сейчас это неважно.

— Я Соню успокаивала, — мой голос звучит тихо, но твёрдо. — Ей нельзя волноваться, у неё иммунитет упадёт, и опять она заболеет!

Дамир фыркает, глаза сужаются.

— Я в этом виноват? Это всё твои гены... Ты испортила жизнь ребёнку, передала какую-то болячку! У нашего рода гены крепкие! Здоровье крепкое! И как мать ты до сих пор не смогла решить эту проблему — сколько бегаешь по врачам, ничего сделать не можешь.

Его слова ранят глубже любого ножа. Но я не позволю себе сломаться. Не сейчас.

— Я не позволю тебе разговаривать со мной в таком тоне! Собирай свои вещи и убирайся!

Дамир усмехается, в его глазах мелькает что-то похожее на удивление.

— Надо же... Осмелела? — качает головой. — Впрочем, неважно. Всё уже неважно...

Он вдруг поднимается на ноги, хватая со стола тарелку. Я инстинктивно отшатываюсь.

— Я тебя разлюбил. И полюбил другую женщину!

Резкий взмах руки — и тарелка летит в стену. Грохот оглушает меня, я вскрикиваю и приседаю, закрывая голову руками.

Дамир подходит ко мне, нависая сверху. Его тень падает на меня, и я чувствую себя маленькой и беззащитной.

— Ты мне наскучила, Лида, — его голос полон презрения. — С тобой скучно, и новый день как предыдущий... Работа, дом, больницы. Я чувствую, как быстро теряю интерес и смысл жизни.

Слёзы текут по моим щекам, но я не могу их остановить. Мне безумно больно!

— Кто она, сволочь! — выкрикиваю я сквозь рыдания.

— Виктория, — он произносит её имя с такой страстью, что меня тошнит. — Клиентка моя... Страстная, горячая, очень привлекательная и сексуальная... пришла ко мне и попросила починить её трубы...

Он усмехается, а я чувствую, как внутри всё переворачивается.

— Я поехал к ней домой, чтобы справиться с сантехникой, а там... она показала мне, что такое настоящая женщина! Ну вот и всё, собственно. Я понял, что больше не хочу возвращаться к вам. Я загорелся ею... Засыпал и просыпался с её именем в голове!

ГЛАВА 4

Каждое его слово — как удар ножом в сердце. Я смотрю на этого чужого человека и не узнаю мужчину, которого когда-то полюбила.

Хочется броситься на него, исполосовать лицо ногтями, вцепиться в горло... Но я сдерживаюсь.

Он сильнее. Я боюсь не за себя — за Соню, играющую за стеной. Кто знает, на что он способен в таком состоянии?