Дарина Королёва – Измена. Ухожу к ней (страница 40)

— Конечно, — она усмехается. — В отличие от твоей Илоночки, которая делает вид, что не замечает кольца на твоём пальце. Ой, прости — ты же его "потерял"!

— Мальчики, вы готовы? — окликает она детей, демонстративно игнорируя мой взгляд.

— Мам, а можно я возьму новую приставку? — спрашивает Сашка. — Девочкам покажем!

— Конечно, можно!

— Никуда вы не пойдете! — рявкаю я. — Я запрещаю!

— Ты? — Марина поворачивается, презрение в её глазах зашкаливает. — Ты будешь мне что-то запрещать? Человек, который таскает любовницу в семейный поход? Который унижает меня перед детьми?

— Я не...

— Пошли, мальчики, — она берет сумочку. — Мы опаздываем.

И просто уходит. Уходит, гордо выпрямив спину, цокая каблуками по паркету. Дети идут за ней — не оглядываясь, не прощаясь. Даже Кирюша, который раньше не мог и дня без меня прожить, хмурится, вздыхает и качает головой.

А я остаюсь один в пустой квартире, задыхаясь от бессильной ярости и ревности.

В кармане вибрирует телефон — наверное, Илона опять что-то хочет.

Но меня сейчас волнует другое!

ГЛАВА 48

Марина

Квартира у Михаила оказалась огромной — целый этаж в элитном доме на Островского. Высокие потолки, панорамные окна, из которых открывался захватывающий вид на город.

Но что поразило меня больше всего — здесь не было того пафосного лоска, который обычно кричит о деньгах. Никакой вычурной мебели, никаких золотых багетов или хрустальных люстр. Вместо этого — стеллажи, заставленные книгами от пола до потолка, картины современных художников на стенах, уютные диваны с мягкими пледами и россыпью декоративных подушек.

В воздухе витал аромат свежей выпечки и ванили — видимо, готовились к празднику. На кухонном острове я заметила внушительный торт, украшенный марципановыми звёздами и планетами — Соня, как я уже знала, была без ума от астрономии.

Соня, виновница торжества и младшая дочь Михаила, оказалась точной копией отца. Те же умные карие глаза за стёклами очков в тонкой оправе, та же застенчивая улыбка, даже жест, которым она поправляла прядь волос, падающую на лицо — всё напоминало мне школьного Мишку Исаева.

— Миш, спасибо, что пригласил! Твои дочки очень милые!

— Это тебе спасибо, что всё-таки передумала и пришла… Проходи, присаживайся за стол и угощайся.

— Ты очень изменился, — говорю, пока дети знакомятся в гостиной. Мои мальчишки, обычно такие шумные, притихли, разглядывая огромный телескоп у окна.

Михаил усмехнулся, разливая ароматный чай по изящным фарфоровым чашкам:

— А помнишь, каким я был? "Ботаник Исаев", гроза математических олимпиад и объект всеобщих насмешек. Очкарик с вечно растрёпанными волосами и стопкой учебников подмышкой.

Конечно, я помнила. Как его травили — особенно Ярослав со своей компанией футболистов и школьных звёзд. Обзывали, прятали портфель, однажды даже очки разбили — дорогие, которые родители купили на последние деньги. А я заступалась — единственная из всего класса. Может, потому что сама знала, каково это — быть белой вороной. Только я скрывала свой ум за красивым лицом и модной одеждой, а Миша... он просто был собой.

— Марина, — Михаил поставил передо мной чашку с чаем, от которого поднимался тонкий аромат бергамота, — я никогда не забуду тот выпускной. Когда ты пригласила меня на медленный танец.

— Боже, ты помнишь? — я почувствовала, как щёки заливает румянец. — Столько лет прошло...

— Ещё бы! — он присел напротив, и в его глазах мелькнуло что-то похожее на нежность. — Первая красавица школы танцует с главным неудачником — это был фурор. Все офигели. Ярик тогда чуть не лопнул от злости. А для меня... — он замолкает, подбирая слова. — Это был первый раз, когда я почувствовал себя нормальным. Не забитым ботаником, а обычным парнем, который может пригласить красивую девушку на танец.

— Ты и был нормальным! — горячо возразила я. — Просто другие не видели...

— Нормальным? — он качает головой с мягкой усмешкой. — Нет, Марин. Я всегда был другим. А сейчас я понимаю — это здорово. "Нормальные" ребята из нашего класса — где они сейчас? — он делает глоток чая, задумчиво глядя в окно. — Пивко по вечерам, офис с девяти до шести, кредит на "Солярис", отпуск в Турции раз в год... Средняя жизнь среднего человека. А я создал систему, которая спасает жизни. Потому что был не как все. Потому что умел думать иначе.

Он помолчал, сжав в руках чашку:

— Эти издевательства, это одиночество — они закалили меня, научили видеть мир по-другому. Ты же помнишь, как все смеялись над моими "странными идеями"? Когда я говорил про искусственный интеллект в медицине, про нейросети, которые могут диагностировать рак лучше врачей? А теперь эти идеи меняют мир. Моя компания разработала программу, которая выявляет онкологию на ранних стадиях. Мы спасли уже тысячи жизней.

В его глазах — спокойная уверенность состоявшегося человека. Ни тени прежней застенчивости, ни капли сомнения в себе.

— Понимаешь, быть "нормальным" — это часто значит быть посредственным. Плыть по течению, жить как все. А ты... — он внимательно посмотрел на меня, — ты тогда единственная поняла — то, что во мне другое, это не недостаток. Это дар.

ГЛАВА 49

Из гостиной донёсся взрыв детского смеха — Соня показывала моим мальчишкам свой телескоп, рассказывала про созвездия и далёкие галактики. Алиса, старшая дочь Михаила, учила Дениса играть на пианино простую мелодию. В их возрасте музыка и астрономия считались "не крутыми", но им, похоже, было всё равно.

— Я ведь потому и дочек так воспитываю — учу их не бояться быть особенными, — продолжил Михаил. — Соня обожает астрономию, в её возрасте сверстницы интересуются только тиктоком и к-попом. Но я говорю ей — пусть смеются. Когда-нибудь ты будешь первой женщиной на Марсе, а они будут сидеть перед телевизором с чипсами и вспоминать, как дразнили тебя в школе.

— У тебя замечательные дочки, — улыбнулась я, наблюдая, как Алиса терпеливо показывает Денису правильную постановку рук на клавиатуре.

— А у тебя прекрасные сыновья.

Мы говорили обо всём — о квантовой физике и искусственном интеллекте, о последних прочитанных книгах и любимой музыке. С ним было удивительно легко — не нужно притворяться, подбирать слова, бояться показаться слишком умной или странной. Он понимал мои шутки про математические функции, смеялся над каламбурами на латыни, которые никто другой не оценил бы.

— А помнишь, как мы доказывали теорему Пифагора на районной олимпиаде? — спросил он, подливая мне чай. — Ты тогда нашла совершенно нестандартное решение!

— Да, и препод чуть в обморок не упал! — рассмеялась я. — А помнишь его лицо, когда мы на спор решили задачу по теории вероятности тремя разными способами?

Мы хохотали, вспоминая школьные истории. И я вдруг поймала себя на мысли — когда я в последний раз так искренне смеялась? Когда говорила с кем-то на равных, не боясь показаться слишком умной или странной? С Ярославом мы давно уже не разговариваем — так, обмениваемся информацией о детях и бытовых мелочах.

Вечер пролетел незаметно. Соня задула свечи на торте, изображавшем Солнечную систему, загадала желание. Мальчишки помогали ей распаковывать подарки — новый атлас звёздного неба, книги по астрофизике, модель марсохода. Денис с Алисой теперь увлечённо играли в какую-то космическую стрелялку на приставке.

— Останься ещё, — попросил Миша, когда я начала собираться. — Посмотрим на звёзды в телескоп. Я покажу тебе туманность Андромеды. Сегодня идеальная видимость.

Что-то внутри меня дрогнуло от этого предложения. Но я покачала головой:

— В другой раз. Мне пора.

— Конечно, — он понимающе кивнул. — Спасибо, что пришли. Детям давно не было так весело.

В прихожей, пока я надевала пальто, он вдруг сказал:

— Марина, — его голос стал серьёзным, — я ведь после школы много где был, много чего добился. Встречал разных людей — умных, талантливых, успешных. Но знаешь, что я понял? Тот единственный танец на выпускном, та твоя способность разглядеть во мне что-то большее, чем просто "ботаника" — это изменило мою жизнь. Один человек, который верит в тебя, может перевернуть весь мир. Ты была таким человеком для меня.

В его глазах — искренняя благодарность и что-то ещё, что-то более глубокое, от чего у меня перехватило дыхание. Он на секунду замолкает, будто собираясь с мыслями:

— И сейчас, спустя столько лет, я вижу в тебе ту же удивительную способность — делать людей вокруг себя лучше. Просто находясь рядом, просто будучи собой. Мои девочки... они словно ожили сегодня. А твои мальчишки — такие умные, глубокие. В них есть твой свет.

Эти слова задели что-то глубоко внутри. Потому что в них была правда. Не пустые комплименты, не попытка произвести впечатление. А простое признание того, что я значила и значу в его жизни.

Всю дорогу домой я думала о превратностях судьбы. Как странно всё складывается — школьный изгой стал успешным бизнесменом, спасающим жизни своими изобретениями, а главный красавчик класса, мой муж, превратился в жалкого бабника, гоняющегося за юбками.

Но главное, я поняла сегодня одну важную вещь. Я не просто "жена Ярослава" или "мать его детей". Я — личность. Интересная, умная, способная на глубокие отношения. Способная видеть в людях их истинную ценность, их скрытый потенциал.