Дарина Грот – Без Границ (страница 10)
– Нет… – удивленно и в тоже время смущенно ответила Вика.
– Нет? – усмехнувшись, переспросил Харон. – Какая же ты лгунья. Виктория, скажи мне правду…хоть раз.
Девушка отрицательно покачала головой, закрывая лицо руками. Демон нежно взял ее за руки, убрав их за спину. Его глаза цвета янтаря прожигали ее лицо. Он смотрел на нее, едва заметно улыбаясь.
– Виктория…Скажи мне, ты знаешь, что ложь – один из самых серьезных грехов, за который вам, людям, когда-нибудь надо будет держать ответственность? Ты в это веришь?
Девушка молчала. Она боялась что-либо сказать. Она не шевелилась, наслаждая приятными прикосновениями страстного мужчины.
– Я уже столько нагрешила. Так какая разница отвечать за один грех или за несколько? И, нет, до твоего появления я смело называла себя атеистом. А сейчас… Сейчас я до сих пор не уверена, кто ты такой и откуда взялся, и во что я должна верить. Я думаю, что ты либо профессиональный актер, либо…я не знаю. Я никогда не верила в демонов. Ничего мистического в моей жизни не происходило. Над всеми знакомыми девчонками, грезящими, чтобы их покусали вампиры, я всегда только смеялась. А сейчас…. Сейчас я мысленно выбираю койко-место в психиатрической клинике.
Харон молча слушал девушку, не прикасаясь к ней. Сколько же раз он уже слышал от женщин о безумии? Сколько раз они шептали ему о беззвучном, вакуумном падении разума в черную материю, из которой нет пути назад? Харон нахмурился, опустил глаза и задался лишь одним вопросом.
– Почему?
– Что «почему»? – удивлено переспросила Виктория.
– Почему люди называют себя сумасшедшими при любом удобном случае?
– Я не понимаю.
– Знаешь, сколько раз я слышал слово сумасшествие? За пределом тысячи! Люди всегда хотят быть сумасшедшими! Я влюбился – я сумасшедший. Я убил – я сумасшедший. Я не хочу на море – я сумасшедший. Я хочу того мужчину – я сумасшедшая. Ко мне пришел демон – я сумасшедшая. Любое человеческое действие, едва нестандартное, описываются метафорическими, эпическими поэмами и декадансами о безумии. Почему?
Виктория удивленно смотрела на Харона. Действительно. Почему? Почему люди отказываются от себя, своих истинных чувств и желаний? Почему им проще сказать, что они невменяемые, чем принять себя?
Чувство страха – причина этого. Я влюбился – я сумасшедший. А где это видано, что любовь оставляет рассудок на месте? Люди, испытавшие любовь, долго не могут прийти в себя.
Я убил – я сумасшедший. Стандарты общества. Разве вменяемый человек способен на убийство? Ответ будет чертовски просто – нет. А если убийство еще и с каким-то изыском, то сумасшествие приобретает стадии.
Женщина, желающая мужчину – тоже сумасшествие? Конечно. Концепция современного мироустройства в том, что не принято и не культурно женщинам кого-то хотеть. Их не воспитывают подходить первыми к мужчинам. Стыдно и позорно. А если она осмелилась возжелать мужчину, к тому же имела наглость разболтать о своем безнравственном желании, это смерти подобно.
– Я не знаю, Харон… – пожала она плечами.
– Послушай меня, человеческое дите, взращенное урбанической системой искусственных ценностей и приоритетов, – демон коснулся ее лица. – Ты не сумасшедшая. Знаешь, почему? Потому что реальность многогранна. Я устал от того, что вы, люди, бьете себя в грудь, заявляя, что не верите ни в кого и ни во что, а по вечерам, когда вас никто не видит, читаете псалмы, взывая к богу. Я устал от того, что вы не верите в проклятия, проклиная всех подряд и выпрашивая прощения за свои слова. Вы не верите, но плюете через плечо, стучите по дереву. Зачем? Зачем вы врете сами себе?
– Потому что мы боимся правды. Мы боимся будущего, которое кроется за правдой. Боимся того, чего не понимаем. Может быть, поэтому. – Виктория смотрела в глаза мужчине, словно завороженная.
Харон вздохнул и опустил голову. Порой он слишком уставал от людей.
– Мне надо возвращаться. Я должен закончить то, что начал до того, как она проснется. Я хотел бы дать тебе совет на будущее. Никогда не пытайся снова бить демона. Мне это не понравилось. Больше всего мне не понравилось, что ты это сделала, потому что не в состоянии отказать себе. Разберись в своих желаниях, Виктория.
Харон одарил ее приятной улыбкой и растворился в воздухе, оставив девушку думать над своим поведением и желаниями.
– Вика! – позвала мама за дверью – Ты не спишь там?
– Нет! – тут же ответила девушка, выключив воду.
Она уселась на край ванны и закрыла лицо руками.
– Точно?
– Да, мам. Сейчас выхожу. Дай мне две минуты.
– Не торопись. Я просто хотела узнать, все ли в порядке.
Для нее самой страшной фобией было то, как посмотрит на нее общество. Конечно, сейчас никого не удивишь незапланированным сексом спустя пять минут после знакомства. Никто не говорит, что это нормально, но никто особо и не запрещает. И, естественно, Викторию пугало не это, ни зазорность и не глупая сексуальная связь. Виктория обнаружила вещь пострашнее, чем социум – Бога.
После последнего визита демона, когда Вика уже лежала в своей кровати, на заднем фоне играла легкая музыка, слегка приглушающая темноту, девушка вдруг осознала, что если существуют демоны и черти, то, значит, существует Бог и ангелы. С одной стороны абсолютно безумное равенство чуть окончательно не свело с ума девушку. Демон был слишком притягателен. Бороться со своими чувствами уже почти не было сил. Виктория с ужасом понимала, что она сейчас не просто хотела провести ночь с мужчиной неземной красоты, она хотела быть им любимой. Хотела любить сама.
Появление Бога в мыслях атеиста было совсем незапланированным. Простит ли Он ее за блудливые мысли? За один из смертных грехов человечества? Позволит ли Он хоть одним глазком взглянуть на сказочные врата рая? Удостоится ли она Его взгляда, хотя бы презренного? Ведь Виктория собиралась совершить непоправимую ошибку, в который не будет виноватых, кроме нее самой, за которую ей придется держать ответ перед Всевышнем, позорно опуская взгляд.
До чего же странно-безумное чувство осознавать цену расплаты за своим деяния и все равно, вопреки всему, строить планы как бы качественнее совершить сие деяние. Чувство неизбежности, обреченности. Все, нет сил и возможности что-либо исправить, нужно лишь приготовиться к убийственному пиру, где придется вкусить лишь одно единственное блюдо – возмездие. Так будет вечно.
Обреченность заполняла собой сознание Виктории. Ей было страшно, сердце в груди замерло, пока разум рисовал перед глазами картины правосудия, но душа…Честна ли она была, раз вопреки всему, именно душа рвалась за односторонней выдуманной любовью?
– Привет, Вась. – Виктория набрала номер подруги. – Не спишь? Что делаешь?
– Нет, не сплю. Собираюсь неплохо повеселиться в компании моих друзей из другого университета. А ты что?
– А я… а я дома. С дуру подумала, что вдруг ты тоже дома и мы сможем пообщаться…. Я рассталась с Данилом…
– Ой, да ты что! – Василиса печально вздохнула. – Ты не представляешь, как я себя корила за то, что разболтала. Вначале я думала, что это не мое дело, потом подумала, что ты должна знать. Ведь если бы я наклеветала, то всегда можно извиниться, так ведь, Вик? Ты не злишься на меня? Он сознался?
– Да ты что, Вась, какое зло? – усмехнулась Виктория. – Наоборот, благодарна тебе за то, что ты открыла мне глаза.
– Честно говоря, Вик, я не хотела быть тем человеком, который откроет тебе глаза… ну да бог с ним.
– Бог с ним? – Вика вздрогнула при упоминании имени Господнем. – Он же мне изменил, какой Бог с ним будет? Он согрешил!
В трубке повисло минутное молчание.
– Вика. – Тихо произнесла подруга. – Давай я приду к тебе?
– Придешь? – удивилась девушка.
– Даже дистанционно я чувствую, как сильно ты переживаешь расставание с ним. Какой Бог, Вик? Это заявление вообще пугает меня. Все-таки мне нужно было промолчать тогда… Надо же было ляпнуть, а….
– Все, успокойся. Все нормально. Иди, спокойной отдыхай. Обо мне не думай. Я готовлюсь к философии и, видимо, перечитала о теоцентризме…. Не обращай внимания. Когда ты свободна?
– А, я совсем забыла про твои экзамены. Когда он? Тринадцатого? Вот, давай, ты его сдашь и сразу встретимся, если я сегодня тебе точно не нужна.
– Хорошо, идет. Я тебе позвоню за пару дней до этого.
– Окей. Ну все, я поскакала. Давай. Не грусти. Если что, сразу же звони, я приду, ни на что несмотря.
Виктория улыбнулась и отключила телефон. Ее глаза вновь впились в безмолвный ночной потолок. Что только она не представляла себе, о чем только не мечтала, страсть не хотела отпускать ее. Испуг перед Богом поглощал все больше и больше. Она была уверена, что терять ей уже больше нечего. Ведь Всевышний покарает ее только лишь за сумбурные мысли о злодеянии.
Проворочавшись почти всю ночь, Виктория уснула под утро. Ей ничего не снилось. Только тьма. Зато хоть эти несколько часов разум отдыхал от безжалостного образа Харона. Он ничего не планировал и хотел перекинуть эти обязанности на подсознание. Оно особо и не сопротивлялось. Подсознание привыкло существовать на уровне статичного бреда – одно из его любимых занятий.