Дари Дэй – Развод. Последний шанс вернуть жену (страница 7)
— Эта система проходила испытания? — спросила врач.
— На стенде. На детях… На детях ещё нет.
— Тогда мы не можем просто подключить её к новорождённому. Вы же понимаете…
— А что будет, если ничего не делать?! Вы же… Вы же убьёте её. Я прошу…
Врач сомневалась долго. А потом коротко кивнула.
И этого было достаточно.
— Это номер телефона. Марина. Скажите, пусть привезёт «Кокон» и мой ноутбук.
— Ирина, вы должны понимать…
— Нет! Это вы должны понимать: это моя дочь! И это её единственный шанс! Я знаю процент выживаемости младенцев с такими показателями! И она… У нас нет другого выхода.
Через двадцать минут Марина вбежала с ноутбуком под мышкой. Следом везли прозрачный кювез.
— Лидия Борисовна сказала, что всех нас уволит, — тяжело дыша, сообщила она.
— Пусть. Включай.
Марина поставила ноутбук на край стола. Пальцы задрожали над клавиатурой.
— Ира, я боюсь.
— Я тоже. Но за Катюшку я боюсь больше.
Коллегия врачей внимательно наблюдала за нашими действиями.
Мою дочь осторожно переложили в «КОКОН-1» и подключили датчики. На экране появилась тонкая зелёная линия.
— Запускаю? — спросила Марина.
Я посмотрела на дочь. Помедлила ещё пару секунд. И решительно кивнула напарнице.
— Запускай.
Ничего не менялось.
Кислорода становилось всё меньше.
— Семьдесят восемь, — произнесла медсестра, напряжённо вглядываясь в экран монитора. — Семьдесят шесть…
— Почему не работает? — Врач повернулась ко мне.
— Подождите. Нужно несколько секунд.
— У нас нет нескольких секунд!
Я вцепилась пальцами в белый пластик корпуса «КОКОНА».
— Давай, Катюшка, ещё чуть-чуть потерпи… — прошептала. — Пожалуйста. Мама всё рассчитала. Совсем чуть-чуть потерпи, моя девочка…
На экране изменилась подача кислорода. Зелёная линия дрогнула.
— Семьдесят девять, — сказала медсестра. — Восемьдесят четыре… восемьдесят девять…
Никто больше не разговаривал. Все потрясённо молчали.
— Девяносто три.
Сигнал аппарата стал ровным.
Я боялась в это поверить.
— Это значит… — шёпотом произнесла Марина, моргая от выступающих слёз.
Врач посмотрела сначала на Катюшку, потом на меня.
— Это значит, Ирина Александровна, что ваша система работает.
ГЛАВА 5
ИРА
ТРИ ГОДА СПУСТЯ
— Мамочка, а можно я сегодня не пойду в садик и буду твоей помощницей?
Катюшка сидела передо мной в одной пижаме с дракончиками и болтала ногами. Я пыталась собрать её тонкие светлые волосы в два одинаковых хвостика, но дочь всё время крутила головой в разные стороны.
— А что ты будешь делать у меня на работе?
— Нажимать на кнопки.
— Там нельзя нажимать на все кнопки подряд.
— Тогда я буду строго следить за всеми и говорить им, какие кнопки нельзя нажимать!
Я рассмеялась и поцеловала дочь в макушку.
— Очень важная работа. Но сегодня тебя ждут в садике.
— А вечером ты сама за мной придёшь?
Катюшка повернулась, посмотрев на меня.
Каждый раз, когда она так смотрела, сердце на секунду замирало. Взгляд… Взгляд в точности как у её отца.
— Сама, — пообещала я дочери. — И даже не буду бесконечно разговаривать по телефону.
— Вообще не будешь? — удивилась дочь.
— Вообще.
— Даже если тебе позвонит министр?
— Даже если он будет очень просить меня взять трубку.
Катюшка довольно улыбнулась. Про министра она услышала вчера, когда я почти весь вечер разговаривала по телефону. Государство выделило нашей компании большой грант, и теперь новость обсуждали во всех деловых изданиях.
Дочь, конечно, не понимала, что такое грант. Зато прекрасно знала: из-за него мама второй день не успевает прочитать ей сказку перед сном.
Три года назад я боялась, что Катюшка не сделает даже первого вдоха. Теперь она бегала по квартире, разбрасывала игрушки и каждое утро придумывала новый повод не идти в детский сад.
Иногда я просто смотрела на её пухлые щёки, светлые локоны, маленькие ладошки и не могла поверить, что мы обе справились.
После завтрака я отвезла Катёнка в садик. Она долго махала мне из-за стеклянной двери, а потом увидела подружку и тут же забыла о моём существовании.
— Ирина Александровна, мы опаздываем, — осторожно напомнил водитель.
— Уже иду.
К обращению по имени и отчеству я ещё привыкла не до конца. Особенно когда так называли меня мужчины вдвое старше.
Три года назад название «Кокона» было написано ручкой на бумажке, приклеенной к старому опытному кювезу. Теперь большие голубые буквы «KOKON» сияли над входом в мой собственный научный центр.