Дарелл Швайцер – Секретная история вампиров (страница 41)
Ситуация уже становилась серьезной и могла даже представлять угрозу для Тихо — не только в финансовом отношении, но и в смысле личной безопасности. А великий меценат Рудольф защищал всевозможных алхимиков, колдунов, ювелиров, художников и философов, которыми кишела Прага, — хотя и не всегда им платил! Император был умеренным католиком; разве мог он быть неумеренным, при его-то экзотических вкусах и склонности к оккультизму? Но если его власть ослабеет, папство тут же начнет гонения на весь этот люд, и перспективы откроются самые безрадостные — что, бесспорно, понравится испанским Габсбургам. Либо гонения начнут протестанты, что открывает не менее грустные перспективы, и это, в свою очередь, понравится немцам. Титул Рудольфа — император Священной Римской империи — терял свою значимость, увы, еще заметнее, чем сам Рудольф. Что ж, по крайней мере, Тихо удалось оставить юному Кеплеру кое-какие полезные расчеты, с которыми можно работать дальше.
Сжимая в свободной руке астрологические карты, перевязанные пурпурной лентой, лысеющий и рыжебородый, выпятив бочкообразную грудь, Тихо шагал по улице; его гофрированный кружевной воротник топорщился великолепным белоснежным нимбом и обнимал шею, словно светясь на фоне темного бархатного плаща, под которым виднелся шитый золотом синий камзол по испанской моде. Положение придворного обязывает ко многому!
Когда Тихо проходил через шумный двор, примыкающий к собору, его вдруг поприветствовал какой-то грязный тип: видимо, этот человек совсем недавно валялся в углях от костра. На щеках у него красовались пятна сажи, а брови, похоже, были опалены огнем.
Тихо узнал его: это был Бартоломью Гаринони. Почти всем было известно, что Гаринони борется со своим земляком Октавианом Роверето за звание любимого врача Рудольфа, — бессмысленная борьба: ведь самый уважаемый врач в Праге — это Маттиас Борбоний. Что же случилось? Вряд ли Роверето опрокинул на своего коллегу таз, полный отбросов. Наверняка что-то взорвалось в лаборатории.
Глаза у Гаринони так и светились — и не только по контрасту с чернотой, которая их окружала.
— Знаете, благородный господин, — заговорил он по-немецки, — сегодня днем я, возможно, наконец-то встречусь с его величеством!
Разумеется, разговор пойдет о деньгах. О чем же еще? Тем более если догадки Тихо верны и итальянец только что разгромил свой рабочий кабинет в башне.
— В таком случае советую вам сменить костюм и умыться.
Тихо имел доступ к Рудольфу — более того, доступ, иногда даже дважды в день. Императору постоянно требовались консультации астролога в том, что касалось его действий против Турции на Венгерском фронте. Какая же это была невыносимая тоска — утешать легковерного императора, особенно учитывая, что на влияние звезд явно воздействовала свободная воля отдельных людей. Но Тихо с этой задачей справлялся великолепно. Император ценил беспристрастность датчанина: ведь при дворе всякий вел собственную игру, преследуя те или иные цели, а Тихо желал лишь одного — вернуться в свою обсерваторию.
О да, он отлично справлялся с капризами Рудольфа, с его вечными страхами; император высоко ценил услуги Тихо, и это было, конечно, приятно. Так что астролог наслаждался своим безусловным превосходством над итальянцем, у которого было мало надежды получить аудиенцию. Разве что…
— И как же вы намереваетесь встретиться с ним, синьор?
— Я увижу его на состязании, в зале Владислава.
Ведущая в зал лестница была устроена так, чтобы по ней могли подниматься всадники: получалась прекрасная площадка для закрытых турниров.
— Почему же вы думаете, что его величество явится на это состязание? Ведь он очень редко посещает их.
Чумазый итальянец поднял вверх указательный палец:
— Да потому, что Альбрехт Коротышка выйдет верхом на императорском жирафе, и это будет редкое зрелище! Прошу вас, позвольте мне проводить вас в зверинец, и вы увидите приготовления, которые уже в самом разгаре. Прошу вас, я бы почел за честь с вашей стороны…
Да уж, для Гаринони это и в самом деле честь — покрутиться некоторое время на людях в обществе человека, близкого к императору. Придворным будет о чем почесать языки. Однако в Тихо пробудилось любопытство. Он бросил мгновенный взгляд на солнце, рассчитывая его положение. До встречи с Рудольфом оставалось еще достаточно времени.
Итальянец попытался отряхнуть со своей одежды грязь, но не слишком успешно, после чего они вместе направились к королевскому саду, что на берегу ручья Бруснице; какой-то прохожий с любопытством посмотрел им вслед.
У носорога вид был довольно жалкий. Сколько за него заплатили — страшно представить, а пользы никакой: игрушка, и только. В этих дождливых краях огромные железистые доспехи животного потеряли свой блеск и лоск — эти дары африканского солнца и жарких песков. Пока зверь неспешно прогуливался по загону, ржавчина сыпалась с его брони, словно перхоть. И все же до чего удивительно это животное — одна из многочисленных жемчужин в коллекции Рудольфа! Интересно, а если бы носорог пал от какого-нибудь недуга, можно было бы эти пластины начистить, отполировать или натереть маслом и привесить на бока крупному боевому коню?
Не так уж страшно, если носорог сдохнет: ведь его судьба, слава богу, не связана астрологически с участью Рудольфа, в отличие от судьбы императорского любимца — льва. Лев этот сидел на цепи в передней зале дворца, словно демонстрируя посетителям величие его хозяина, так что дурная погода его не беспокоила; к тому же он ежедневно получал свежее мясо с кровью и ведро молока.
Пройдя мимо носорога, Тихо и итальянец направились к небольшому загону, где двое конюхов держали под уздцы жирафа. Еще двое конюхов, стоя на приставных лестницах, крепили на спине животного специальное седло. Сиденье было приподнято над острой холкой так, чтобы наездник не соскальзывал вниз по крутому изгибу пятнистой спины. Сам же предполагаемый наездник, облаченный в костюм, подбитый для безопасности ватой, стоял подле и кричал: «Туже!» Коротышка Альбрехт хоть и не мог похвастаться большим весом, но рисковать все равно не хотел. Он не состоял в родстве с великим Дюрером, который почти за век до того впервые во всех подробностях запечатлел облик носорога — кстати, Рудольф просто обожал этот рисунок, — подобно голландцу Босху, великолепно изобразившему жирафа. Обнаружив присутствие зрителей, Альбрехт подошел к ним и низко поклонился, благо карлику это несложно. На итальянца он покосился как-то неодобрительно, будто этот человек, с лицом, вымазанным сажей, пытался переплюнуть Коротышку, претендуя на занимаемое им место придворного шута.
Пожалуй, с Альбрехтом на спине жираф будет и впрямь выглядеть очень забавно: достаточно представить себе, как он поднимается по лестнице в зал Владислава, для чего жирафу придется склонить свою рогатую голову.
Ловко кто-то придумал! На обычный турнир Рудольф бы, конечно же, не явился, а вот соблазн понаблюдать за своим жирафом вполне может отвлечь его от печального затворничества.
— И кому же пришла в голову эта счастливая мысль? — поинтересовался Тихо у карлика.
Наверняка какой-нибудь важной особе, желающей переговорить с Рудольфом…
Альбрехт многозначительно пожал плечами, но Тихо не имел ни малейшего желания оплачивать эту информацию серебром.
— Ты много тренировался в езде верхом на жирафе?
— О да. Сперва он никак не хотел слушаться и я все время соскальзывал вниз, но потом я залез ему на шею задом наперед, и он скоро устал меня таскать. Вообще-то, он не кусается, но за копытами надо следить. Сзади к нему не подходите. — Карлик указал на деревянное сооружение наподобие ворот, расположенное на другом конце загона. — Представляете, он научился пригибать шею и доставать оттуда листья салата.
— Ну что же, — заметил Тихо, обращаясь к Гаринони, — все это очень любопытно, однако мне пора спешить к его величеству. Полагаю, в вашей башне найдется сменный костюм.
Итальянец как-то странно замялся: можно было подумать, что он не желает ни расставаться со своим одеянием, покрытым следами алхимических занятий, ни умываться — или, по крайней мере, пока что к этому не готов.
— Возможно, синьор желает показать, насколько он предан науке? Но зачем же хвастаться неудачей, ведь сажа не золото.
Но итальянец вдруг очень быстро затараторил на еще более корявом немецком:
— Один мой коллега, — вероятно, он хотел сказать «конкурент», — намекнул мне, что в одном новом заведении, под названием «Нефритовый дракон», предлагают любовное наслаждение. После того как с ним случилось несчастье, подобное моему, он отправился туда, чтобы взять ужин навынос…
Итальяшка, без всяких сомнений, пытался заболтать Тихо, чтобы еще хоть немного побыть в его обществе! Что ж, уловка сработала.
— Любовное наслаждение? «Нефритовый дракон»? Что значит ужин «навынос»?
Еще несколько минут Тихо внимательно слушал речи итальянца, до тех пор пока медлить уже стало нельзя.
Во дворе королевского дворца, обнесенном галереей, накануне представления царили шум и толкотня. Дабы избежать встречи с цепным львом императора Рудольфа, Тихо поднялся прямо в зал Владислава по лестнице, предназначенной для всадников. Потолок зала с сетчатыми сводами был великолепен.