Дарелл Швайцер – Маска чародея (страница 10)

— Стой! Ты не принадлежишь к братству эватимов!

Я резко развернулся в противоположную сторону. Передо мной возникло мертвенно-бледное лицо, обрамленной черной бородой, красные глаза уставились на меня немигающим взглядом. Оно поднималось вверх на теле змеи, размером с вытянутую руку, жестком, как ствол дерева, и покрытом серебряными чешуйками. Я с ужасом наблюдал, как с земли взметнулось в воздух еще одно блестящее чудище, еще одно — с песка, еще одно — с камней утеса, пока целый лес из них не преградил мне путь. Эватимы подались назад.

— Ты не можешь пройти! — заявило одно из них.

— Богохульник, ты не можешь вступить во впадения нашего господина.

Я схватил кожаную сумку и безнадежно долго сражался с завязками, пока мне в руку не выпали погребальные диски.

— Подождите, — закричал я. — Это для вас.

Ближайшее создание с человеческой головой и телом змеи склонилось ко мне и взяло диски в рот. Его губы, как и у Сивиллы, как и у матери, были обжигающе холодными.

Но диски вспыхнули во рту монстра, и он выплюнул их к моим ногам.

— Ты еще жив!

И все они закричали хором:

— Здесь живой!

Эватимы, освободившись от своей ноши, давя и распихивая друг друга, устремились ко мне со всех сторон, щелкая своими громадными челюстями. Я выхватил отцовский меч и ударил ближайшего ко мне монстра, потом второго, третьего, но один из них схватил меня за ногу и повалил на колени. Сопротивляясь изо всех сил, я рубанул тварь мечом, потом еще и еще. Один из горящих глаз, вспыхнув, взорвался и потух.

Другой зверь подобрался ко мне сзади и, поймав челюстями, повалил на спину. Это означало конец борьбы. Они навалились на меня всем скопом, а змееподобные монстры в это время шипели, кричали, ругались, и их голоса громыхали, как гром.

Острые, как бритва, зубы вонзились в мое тело, разрывая на куски, и хотя я по-прежнему сжимал в руках меч, он казался далеким и недоступным — я не смог сдвинуть его с места ни на миллиметр.

Крокодильи челюсти сомкнулись вокруг моей головы, вокруг плеч, и я воззвал, закричав полузадушенным голосом из самой глотки чудовища:

— Сивилла! Приди ко мне еще раз!..

Не могу сказать, что в действительности произошло после этого, но я вновь увидел ее лицо, светящееся вдали во тьме подо мной, как фонарь, оно поднималось, приближаясь ко мне, в то время, как эватимы рвали меня на куски, дробя кости своими ужасными челюстями.

Неожиданно я почувствовал, что падаю в воду, вязкая мгла сомкнулась вокруг меня, а эватимы куда-то исчезли. Я медленно погружался в ледяную тьму, а лицо Сивиллы плыло передо мной, становясь все ярче и ярче, пока тьма не рассеялась и ее сияние не ослепило меня.

— На сей раз ты правильно сделал, позвав меня, — сказала она.

Я проснулся в постели. Поняв, что нахожусь в кровати, я продолжал лежать с закрытыми глазами, почему-то решив, что это моя собственная постель в родном доме, что все мои приключения оказались всего лишь затянувшимся ночным кошмаром.

Я прекрасно знал, что это не так, да и тело постоянно напоминало об этом многочисленными ранами, доставшимися мне от эватимов. К тому же я был почти голым — одежда висела на мне клочьями.

Но отцовский меч по-прежнему остался со мной. Я немного приподнял правую руку и провел острым лезвием по твердой древесине.

Кровать была не моей. Она была явно наспех сколочена из необструганных досок, а белье заменял песок.

Я сел, по-прежнему не открывая глаз, и нежные руки ласково обняли мои голые плечи. Руки были теплыми и мягкими.

Голова у меня закружилась. Меч выскользнул из рук. Я открыл глаза, но не смог сфокусировать взгляд — в глазах стоял туман.

Теплая вода полилась мне на спину. Раны моментально отозвались острой мучительной болью. Из меня вырвался крик, я упал навзничь, и неожиданно понял, что очутился в объятиях незнакомого мужчины — мой подбородок оказался у него на плече.

Я все же успел заметить, что нахожусь в очень необычной комнате — более странного места я и представить себе не мог. Когда-то роскошно обставленная, она теперь была искорежена и напоминала гигантскую опрокинувшуюся коробку с высыпавшимся из нее содержимым. Распахнутые створки стеклянных окон с витражами, изображавшими коралловых рыбок, висели прямо у меня над головой. Книги, колбы и бутыли, сваленные кучами, лежали вперемешку с обломками бревен, выпавшими кирпичами и кусками штукатурки. Там была и сломанная лестница, развернутая по горизонтали и заканчивавшаяся где-то в пространстве. Изображение Сюрат-Кемада на двери не пострадало, но теперь оно лежало на боку. Освещавший помещение фонарь свисал с его серо-зеленой морды.

Хозяин бережно уложил меня в постель, и я увидел перед собой седобородого мужчину. Он щурился от недостатка света, что еще больше подчеркивало избороздившие его лицо глубокие морщины. Какое-то мгновение его лицо светилось бесконечной радостью, сменившейся сомнением, а затем горьким разочарованием.

— Нет, — пробормотал он. — Это не он. Пока нет…

Я поднял руку и дотронулся до него, чтобы убедиться в его реальности, но он перехватил мою руку и положил ее мне на грудь. Затем он вручил мне отцовский меч, сомкнув мои пальцы на рукояти, и холодное лезвие меча легло на мою голую кожу.

Потом он произнес нечто совершенно невероятное:

— Я думал, что ты мой сын.

Я снова сел, на сей раз уже полностью овладев собой. Я убедился в том, что действительно был почти голым — вся одежда изодрана в клочья, а тело покрыто запекшейся кровью. От слабости у меня опять закружилась голова, но вцепившись свободной рукой в спинку кровати, я с трудом сохранил вертикальное положение.

— Но вы же не мой отец… — робко заметил я.

— Совершенно согласен, — кивнул он.

— Но я не понимаю…

Снаружи завыл ветер. Комната затряслась и закачалась, а стены заметно сдвинулись с места. Вокруг нас повалились новые куски штукатурки, деревянные обломки и… целый ливень человеческих костей; воздух наполнился пылью. Черепица градом обрушивалась мне на спину и плечи. Створки окон с шумом распахивались и захлопывались.

Мне вспомнилось жилище Сивиллы. Я в страхе посмотрел на своего собеседника, но тот лишь пожал плечами:

— Это скоро закончится. Не волнуйся.

Когда все наконец стихло, я представился:

— Я Секенр, сын Ваштэма, чародея.

Он зашипел, отпрянув от меня:

— Я боюсь тебя!

— Нет, — я покачал головой. — Я не чародей.

Я попытался все ему объяснить, но он замахал руками, запрещая мне приближаться.

— Ты и на самом деле могущественный чародей. Я знаю! Знаю!

Я пришел к выводу, что он сумасшедший. Ну что может быть удивительного в том, что я после всего пережитого встретился с сумасшедшим? Если он считает, что я чародей, нет никакого смысла переубеждать его.

Положив отцовский меч на колени, я скрестил руки на груди и направил на него, как я надеялся, суровый взгляд.

— Очень хорошо, я, чародей, повелеваю тебе рассказать все о себе.

Он с беспомощным видом развел руками.

— Чародей, я не знаю, с чего начать…

— Почему ты решил, что я твой сын?

Он подошел к разбитой статуе птицы и уселся на плоский скол там, где раньше была голова. Не ответив на мой вопрос, он просидел несколько минут неподвижно. Мне показалось, что он забыл обо мне, впав в прострацию. Я посмотрел в свисавшее с потолка окно и повертел в руках лежащий на коленях меч.

Наконец он вздохнул и спросил:

— Что ты знаешь о том месте, где мы сейчас находимся, чародей, сын чародея?

Я частично поведал ему свою историю, а он лишь снова вздохнул и сказал, что я действительно могучий чародей, хотя и невежественный.

— Ну, так просвети меня, — потребовал я.

— Твоя мать покинула тебя, — начал он, — потому что не могла пересечь границы Лешэ, Царства Снов. Из-за того, что ее не подготовили должным образом к погребальному обряду, она не может по-настоящему войти в Страну Мертвых. Ты должен усвоить: всего существует четыре Царства. Земля — это царство Эшэ мир живых. Наши сны рождаются из тумана над рекой там, где Страна снов граничит со Страной смерти. Мы видим во сне призраков неупокоенных, потому что они задерживаются в Лешэ, как и твоя мать. Дальше лежит Ташэ, истинная земля смерти, где все попадают в то место, которое им определил бог.

— А четвертое Царство?

— Это Акимшэ— священное место. В сердце бога, в разуме бога, среди яростных фонтанов, где рождаются звезды, целые миры и сами боги, лежит Акимшэ, святыня, которую невозможно описать. Даже великим пророкам, даже чародеям, даже самим богам не постичь высшей тайны Акимшэ.

— Но оно же находится внутри Сюрат-Кемада, — удивился я. — Я не понимаю, как…

— Разумеется, не понимаешь. Сам Сюрат-Кемад не понимает. Даже ему не дано постичь того, что происходит в Акимшэ.

Я моментально перевел разговор на другую тему.

— Я должен продолжить свой путь. Мне надо найти отца.

— Да, конечно. Я его знаю. Здесь он занимает видное положение.