Дарби Кейн – Милая женушка (страница 19)
– Сверхэффективный человек знал бы ответ на этот вопрос.
Как обычно, Джинни прибегла к более аргументированному подходу.
– В данный момент мотивы смены имени кажутся секретом, а любые секреты подозрительны, когда речь идет о пропаже человека.
– Весьма обобщенное обоснование, не так ли? – с насмешкой заметил Тобиас.
Этот вопрос как будто запустил тикавший таймер терпения Джинни. Бесстрастное выражение лица сменилось раздражением. Вся ее осанка гласила, что она скорее бросит обоих за решетку, чем продолжит расспросы.
– Она поменяла имя уже будучи взрослой. Скрывается после совершения преступления в подростковом возрасте? Не знаю, но как-то сомневаюсь. И суть в том, что я могу потребовать раскрытия сведений официальным образом. – Джинни устремила взгляд на Лайлу. – Это займет больше времени, но может быть, именно этого вы и добиваетесь. Развести подальше смену имени и пропажу супруга. Осложнить следствие.
Тобиас встрепенулся, словно хотел ответить, но Лайла, положив ладонь ему на запястье, перехватила инициативу. Эту часть должна поведать она. Это ее жизнь. Ее позор.
– Окончив колледж, я хотела начать с чистого листа.
– Ладно, – Джинни глубоко вздохнула. – Из-за чего?
– Из-за жизни. Прошлого. Семьи, которую я покинула.
– Поконкретнее, пожалуйста.
Лайла понимала, почему Джинни раздражена, но на сей раз не пыталась уклониться от ответов. Внутри у нее все мучительно сжалось от отчаянной потребности парировать эти слова. Эта тема подтачивала тщательно выстроенную жизнь, прогресс, достижение которого далось с большим трудом. Порыв броситься в машину, врезать по газам и не оглядываться обрушился на Лайлу с такой силой, что она покачнулась.
«
Резко запрокинув голову, Лайла уставилась в потолок, чтобы сдержать рвотный позыв. Эхо памяти о низком голосе отца всегда выворачивает ей желудок наизнанку. Он придумывал предлоги, чтобы повидать Амелию. Год за годом. Маячил в дверях всякий раз, когда Амелия заходила в гости. Обнимал ее. Гладил ее волосы.
В детстве она ревновала: «Почему папочка не любит меня так же, как Амелию?» А теперь, во взрослом возрасте, знала ответ. И от этого ответа ей было тошно. В буквальном смысле.
Пару минут никто не говорил ни слова. Тишину в комнате нарушал лишь шелест воздуха, выходящего из вентиляционной решетки на дальней стене.
– Мой… отец… – Каждое слово давалось с большим трудом. Лайла не произносила его имени много лет. И еще дольше не считала отцом. – Он в тюрьме. Его зовут Грант Филдс.
Джинни смотрела на Пита, пока он не встретился с ней взглядом, после чего кивнула в сторону двери. Скрипнув ножками стула по полу, Пит встал и молча удалился из помещения.
Лайла поняла. Теперь Пит ринется добывать сведения о случившемся. Со всеми гнусными подробностями.
Не подождать ли его возвращения, позволив ему обнародовать факты? Компьютерный поиск много времени не отнимет, а пара лишних минут может облегчить признание… хотя вряд ли.
Не дождавшись моментального возвращения, Лайла приступила к объяснениям сама.
– Это случилось, когда мне было четырнадцать. Хотя, по-моему, на самом деле я думаю, что прикосновения и насмешки шли годами. Что он только поджидал подходящий момент, чтобы перейти к реальным действиям.
Тихонечко приоткрыв дверь, Пит с охапкой бумаг переступил порог в тот самый момент, когда Лайла закончила предложение, и, прежде чем сесть, положил несколько листов перед Джинни.
– Мой отец был одержим девочкой по имени Амелия. Наблюдал за ней. Разыгрывал из себя ее отца. Якобы по необходимости, потому что ее родители в разводе, а ее папаша жил вне штата. Ходил на ее мероприятия. Тогда я этого не знала, но узнала потом, уже взрослой, когда познакомилась с протоколами заседаний суда.
Она остановилась, чтобы перевести дыхание. Увидеть участливое выражение лица Тобиаса и встретить отрешенный, понимающий взгляд Джинни.
– Мой отец был введен в заблуждение, как утверждал его адвокат. Утверждал, что как только понял, что у меня начались месячные, то решил, что и у Амелии тоже. Это значило, что она для него созрела. – Лайла сделала глубокий вдох, пытаясь сохранить самообладание. – Говорил, что он был влюблен в Амелию и пребывал в уверенности, что она отвечает ему взаимностью.
– Как я понимаю, он поддался своим нездоровым инстинктам, – тихо произнесла Джинни.
– Он ее похитил. Забрал из школы, а она, разумеется, села к нему в машину, как и тысячу раз до этого. – По словам полицейских, он сознался, что сказал, что они поедут обедать, а собственную дочь сделал своим секретным оружием, чтобы заманить Амелию. Пообещал, что они заедут за ней, а потом отправятся обедать. – Будучи владельцем строительной компании, он пригонял на стройплощадку жилые трейлеры. Прятал ее в одном из них, на стоянке. Насиловал снова и снова.
Положив ладонь ей на запястье, Тобиас легонько сжал ее.
– Но сперва он устроил какой-то липовый обряд бракосочетания и фотографировал его. Нарядил ее невестой.
Он даже пытался втолковать прокурору, будто факт, что он дожидался окончания своей уродской свадебной церемонии, прежде чем принудить ее к соитию, полностью его обеляет. Лайла никак не могла забыть эту часть показаний. Как и все остальные части.
– Спустя одиннадцать дней, в течение которых он участвовал в поисковых партиях, якобы пытаясь найти Амелию, она попыталась сбежать. Когда он вернулся, она закричала. Запаниковав, он ударил ее ломом, чтобы заставить замолчать. Удар оказался смертельным.
Это был несчастный случай, твердил ублюдок. Твердил, что он любил ее и ни за что не сделал бы ей больно. Он полностью игнорировал то, какие чудовищные вещи с ней вытворял, как мучил и пугал ее.
Тобиасу пришлось откашляться, чтобы рассказать остальное.
– Он вырыл яму, чтобы похоронить Амелию. Его нашли на следующий день. Он лежал в этой яме в обнимку с девочкой и твердил, что не может отпустить ее.
– И по сей день, говоря, что его жена умерла, он имеет в виду не мою мать. Он имеет в виду Амелию. – Отвратительная кульминация в отвратительной истории.
– Амелия… была вашей подругой, – тихонько добавил Пит.
Это слово обожгло Лайлу, словно кнут.
– Она жила на нашей улице. Приходила в гости миллион раз. Мы вместе играли еще с детского садика.
Джинни ни разу не взглянула ни на бумаги, ни на стену, не отводя глаз от Лайлы, пока та рассказывала. И теперь Лайла устремила на нее ответный взгляд.
– А вы не захотели бы сменить имя и забыть все это?
Глава 18
Беседа продолжалась еще пятнадцать минут, но эмоциональная разрядка, вызванная разоблачением отца-убийцы, осложнила продвижение. Каждый думал о том давнем преступлении, прикидывая, что это может означать теперь. Джинни наблюдала, как комнату окутывает мрачная тень, и понимала, что остальные тоже заметили эту тень.
Чарльз Гэн, избранный шериф и босс Пита и Джинни, вышел из своего кабинета и наблюдал за Лайлой и Тобиасом, покидающими здание. Ему было под шестьдесят, и каждый год работы отпечатался на его лице. Вечно сдвинутые брови и морщинистый лоб были настолько привычны Джинни, что Чарльзу было достаточно искренне улыбнуться – чего за ним почти не водилось, – чтобы выбить ее из колеи.
Он перенес тяжелые избирательные циклы и катастрофический год, когда, выехав на вызов по ДТП, вынужден был работать на месте гибели собственного сына. О семье рта не раскрывает. Не пьет ни капли. Живет ради работы и ошибок на дух не переносит.
А еще жаждет «победы», потому что исчезновение Карен Блю и последовавший за этим разгром в прессе, выискивающей упущенные улики, поставили каждого блюстителя порядка в штате Нью-Йорк на уши.
– Как продвигается?
Пит пожал плечами, вручая собранные документы о Гранте Филдсе.
– С пропавшим мужем? Никак. Зато получше узнали его жену.
Читая, Чарльз негромко мычал. И когда он поднял голову, шум в комнате, звонки телефонов и суета офицеров, ходящих туда-сюда, отступили на второй план.
– Похоже, она давала показания против отца… Подобное исковеркает душу любого ребенка.
– Как и сознание, что твой отец изнасиловал и убил твою лучшую подругу.
Но Джинни понимала, что недосказанным осталось гораздо больше. Вряд ли Лайле и ее матери оказывали широкую поддержку. Скорее всего, предали остракизму, заставив чувствовать себя уродками и преступницами.
Незачем вникать в конкретику дела, чтобы понять, что Лайла взвалила вину на собственные плечи – по крайней мере, частично – и несет ее сама. Джинни слышала это в каждом слове, с кровью вырывавшемся изо рта, когда Лайла говорила на эту тему. Видела пульсацию боли в глазах женщины, когда та делилась этой историей.
Чарльз кивнул.
– Этот урод еще жив?
– В тюрьме в Колорадо, где прошло детство Лайлы, тогда известной как Карина Филдс. – Пит перелистнул страницу и отметил строку. – Единственный ребенок. После смерти матери жила у родственников во Флориде.
Джинни до этого еще не добралась, потому что не хотела проявлять излишний интерес к информации перед Лайлой.
– Как именно она умерла?
– Э-э… – Пит просмотрел страницу до конца, покачав головой. – Не сказано, но это произошло после суда, когда Грант Филдс дожидался приговора.