Дара Шахмаран – Тайна Роксколла (страница 5)

– Я не только внешне изменилась, Лис, – сказала Багира, беря ее за руку. – Нам с тобой о стольком поговорить надо. Я бы… очень хотела дружить, как прежде.

Лиси не знала, что ответить.

– Пожалуйста…

– Хорошо. Конечно, – кивнула Лиси. Секунду назад ей казалось, что Багира вот-вот расплачется, но той, видно, только и не хватало этой отмашки. Она тотчас потащила Лиси за собой и начала тараторить как заведенная.

– Ты уже взяла мыслеадему? Пойдем скорей. Мама на линейке объявила, что старого учителя биологии заменит какой-то профессор, представляешь? Его никто пока не видел, и это такая интрига! Хорошо, что вы с Касом ничего не пропустили! Он ведь заходил за тобой утром, правда? Не смотри на меня так – я просто спрашиваю. Вы оба опоздали, а он всегда за тобой заходит. Я, кстати, ничего не имею против!

Пока Лиси соображала, что все это может значить, Багира уже выбивала в автомате пару мыслеадем – все ученики «Авроры» носили во время занятий обручи, которые отслеживали их умственную активность. Они пробыли у автомата не больше минуты, а Баги успела похвастаться, как чудесно провела лето у бабушки в Киберике.

Лиси не воспринимала и половины того, что Баги говорила, потому незаметно активировала на хроно запись разговора, чтобы потом ассист выделил главное и классифицировал информацию по значимости. Прозвенел звонок и немного растормошил Лиси. Они с Багирой чуть не бежали по стерильно-белым коридорам, но, проходя мимо Доски Грантов, все-таки остановились.

– Ты знаешь, когда вывесят списки? – спросила Лиси. Багира как дочка директрисы, конечно, знала из первых рук.

– Через пару дней. Сегодня-завтра еще будут тесты.

На Доске Грантов высвечивались фамилии преподавателей по основным направлениям подготовки. Лиси, Багиру и Каса больше всего интересовали программирование и системный анализ. Они учились в аналитическом классе и рассчитывали на кураторство одного из своих преподавателей.

Лиси внутренне содрогнулась. Ее пугали не только предстоящие тесты – а сегодня она уж точно ни на что не способна, – бегло подсчитав количество мест, она поняла, что больше половины учащихся останутся без грантов. Если к концу первой учебной недели ни один из преподавателей не впишет ее фамилию или все места займут, Лиси не сможет рассчитывать на высшее образование, а следовательно, на какоелибо благополучное будущее.

– Ты видела цифры? – спросила Лиси, когда Баги снова потянула ее за собой. – Это меньше, чем в прошлом году.

– Да, – сказала Багира. – Хреновенько.

Когда они добежали до аудитории, одноклассники еще стояли у закрытых дверей.

– И ноги моей не будет в одном классе с уголовником! – кричал кто-то.

– Его уже выпустили, так что он не уголовник, а бывший…

– Нет, ну как они додумались пустить такого преподавать? Эй, Баги, ничего не хочешь нам рассказать?

Все взгляды разом сошлись на Лиси с Багирой, едва подошедших к толпе. Ученики выглядели не на шутку встревоженными. Кто-то, сидя на полу, заранее оплакивал свои годовые оценки, кто-то с яростным выражением лица приблизился к Багире вплотную, требуя ответа.

– А в чем, собственно, дело? – сдавленно спросила она.

– Наш новый препод по биологии – недоверенное лицо, – сказал Кас, подходя к Лиси со спины. Вид у него был кислый. – Бывший заключенный. Его только пару месяцев назад освободили из тюрьмы в Грюдде.

– Что??? А ты откуда знаешь?

Кас не успел ответить – раздались шаги мадам Мятной. Тотчас в коридор вплыла и сама директриса. Стройность она прятала в мешковатых костюмах, которые больше напоминали робы ученых из Военного института. Лиси ни разу не видела ее накрашенной, но от природы директриса имела яркие, четко очерченные, как ласточкино крыло, брови. И когда они стремились к переносице – совсем как сейчас, – ее грозный вид приводил в тревожное состояние и детей, и взрослых. Она остановилась у дверей аудитории, и ученики заглохли, как будто и не умели говорить.

Директриса Мятная махнула своим хроно у считывателя, и двери аудитории открылись.

– Все в класс. Живо! – сказала она.

Минуту-другую ученики суетились, шуршали рюкзаками, скрипели стульями. Кас сел рядом с Лиси, как и в прошлом году. Но Лиси не могла не отметить, как они с Багирой переглянулись, а сама Баги с самым кротким видом уселась позади.

– Так, вам уже известно о новом учителе больше, чем полагается, – сказала мадам Мятная, обводя строгим взглядом класс. – Внесем ясность. Я приняла Михаила Геннадьевича в состав преподавателей, потому что он исключительный, выдающийся ученый. И попечительский совет одобрил его кандидатуру.

– Это какие у него достижения, Альберта Борисовна? Четки из хлеба сделать может? – съехидничал кто-то с задних рядов.

Мадам Мятная ответила резко:

– Я подумаю над перспективами учеников моей школы, которые демонстрируют столь глубокие познания в тюремном укладе жизни. – Она пригвоздила взглядом раскрывшего рот ученика. И продолжила: – Михаил Геннадьевич – обладатель премии Морозова. Во всем мире не наберется и дюжины ученых, удостоенных подобной награды. Прошлое его, не скрою, далеко не… – Она запнулась, подбирая слово. – Благополучное. Но не будь его жизненные обстоятельства столь стесненными, у вас никогда, я подчеркну – никогда, даже в Военном институте или лучших университетах Киберики или Шуньтеня, – не было бы преподавателя талантливее.

– Но как нам вести себя на уроках, если за любое взаимодействие списывают соцбаллы? – спросил Кас. Класс тотчас подхватил:

– Да, как?

– Это же и вопрос задать нельзя!

– Нам снимать хроно и мыслеадемы? Так мы и не заработаем ничего!

– Да! Наши оценки только пострадают от этого!

– На фиг нам вообще эта биология? Мы можем отказаться?

Мадам Мятная подняла руку, и все затихли.

– Все соцбаллы будут восстанавливать. А как только Михаил Геннадьевич перейдет на социально-нейтральный уровень, вы сможете взаимодействовать с ним как с рядовым преподавателем.

Шум недовольства, поднявшийся поначалу, поутих. Теперь никто не рисковал смотреть в глаза директрисе.

– Запускайте учебных ассистентов, – приказала она и, развернувшись на каблуках, зашагала к двери. Но вдруг остановилась и, обернувшись, добавила совсем другим, мягким голосом: – Социальные баллы, конечно, важны. Но меня пугает, как быстро вы в них заигрались. Пока вы несовершеннолетние, ваша жизнь не зависит от соцбаллов напрямую. Поэтому за оставшееся время я прошу вас научиться оценивать людей непредвзято.

Директриса ушла, оставив класс в ошеломлении. Все молчали, и Лиси уже собиралась шепотом спросить Каса, что там с его соцбаллами, как вдруг разрозненные факты выстроились в одну картину. Запоздало, но все же.

Когда в класс вошел их новый преподаватель – Тайгин Михаил Геннадьевич, как сообщал учебный ассист, – Лиси не удивилась.

– Здравствуйте, здравствуйте! – бодро произнес он, бросив клетчатое пальто на спинку стула. Мятую коробку и потертый портфель он поставил на стол и с улыбкой повернулся к классу.

Ученики неохотно поднялись с мест. Как только стих скрип отодвигаемых стульев, в классе стало тише, чем в присутствии мадам Мятной.

– Тринадцатый «А», стало быть! Я ваш новый учитель, Михаил Геннадьевич. Будем знакомы!

Никто не осмелился даже помычать в ответ. Учитель не был похож ни на преступника, ни на выдающегося ученого. Единственное слово, которым можно было емко его описать, – это «дядечка»: он глуповато улыбался, часто моргал, глаза за стеклами очков излучали необъяснимое тепло.

Класс не знал, как себя вести. Дружелюбная улыбка на лице Тайгина померкла.

– Э-э, садитесь, ребята, садитесь. Аналитики вы, значит! Я попросил немного ужать программу, чтобы не перегружать вас – все-таки выпускной класс. Скажите, у вас есть какие-то пожелания по плану обучения или темы, которые вы бы хотели повторить или изучить глубже?

И снова тишина. Тайгин совсем растерялся. Он должен был провести перекличку, так делали все преподаватели в начале каждого семестра, неважно, как долго они вели тот или иной класс. Но Тайгин об этом забыл.

– Хорошо, давайте приступим. – Он зачем-то закатал рукава и подошел к преподавательской кафедре. – Я слышал, многие преподаватели проводят тесты на проверку остаточных знаний. Знаю-знаю, начинать утро надо с кофе, а не с теста… – Класс не реагировал на его попытки установить контакт. – Но поверьте: он очень простой.

– Это совсем не то, что хочется слышать от профессора, – неожиданно для самой себя сказала Лиси. Тайгин вскинул на нее полный ужаса взгляд, и Лиси, сгорая от стыда, добавила: – Я имею в виду: это для вас, может быть, простой, вы привыкли к студентам другого уровня. У нас профессора не преподавали.

Тайгин поморгал, затем, обведя доверительным взглядом класс, сказал:

– Напротив, я наслышан о ваших способностях. И даже если программа окажется для вас непростой, не переживайте: я не намерен никого «топить». Включите, пожалуйста, ваших ассистентов. Тест называется «Когнитивный-1». Он на пятнадцать минут, затем обсудим программу. Хорошо?

Это сломило атмосферу недоверия. Ученики активировали рабочие столы на партах и приступили к тесту. Лиси не сразу поняла его назначение, она ожидала стандартных вопросов по пройденным темам. Но в тесте Тайгина вопросы оказались другими: нужно было составлять пары фигур, разгадывать анаграммы – словом, выполнять задания как из детских развивающих игр. Но Лиси быстро убедилась, что без лекарства у нее не выходит решать даже детские задачки. Только когда она завершила тест и на экране высветилось: «Ваш результат по тесту “Когнитивный-1” – 0 баллов», до нее дошло, что тест был на определение, о капитан, когнитивных способностей.