Дара Преображенская – Радость блаженства (страница 22)

Я ещё раз посмотрела на девушку с гирляднадами. Хара улыбалась мне, и улыбка эта была тёплой, светлой, Хара, стоящая передо мной, была живой, и вот-вот начнётся её божественный танец.

Почему мы редко разговариваем со своим сердцем? Мы поглощены внешним миром, но забываем про внутренний, хотя он не менее важен, а даже более, ведь он, как заботливая мать, опекает нас во всём.

Невольно мне вспомнилось одно высказывание, которое я случайно прочла в какой-то книге много лет спустя:

«Как правило, мысли уводят нас в сторону от основной цели. Они похожи на плавающих в воздухе змей, несущих на себе обрывки чужих идей, взглядов, случайно брошенных в пустоту фраз. Порой мы так сильно бываем увлечены какой-нибудь мыслью, что упускаем из вида то, зачем мы пришли на эту землю. Подверженные впечатлениям, мы доверяемся врагу и отталкиваем друга, мы совершаем глупые ошибки, разбрасывая свои силы в пространство. И очень важно бывает отбросить в сторону весь этот мысленный поток и сконцентрироваться на чём-то одном. Так растёт воля».

Казалось, я будто слышала звон колокольчиков и звуки вины, словно сам Нарада играл на ней где-то в пространстве.

– Сестра Арати, здесь столько золота. Неужели разбойники до сих пор не ограбили Храм Сердца? – удивилась я, обратившись к своей попутчице.

– Никто не знает о существовании этого храма. Мы держим в тайне всё, что связано с Храмом Сердца. Многие пытались найти его из-за золота, но храм невидим тому, кто недостоин этого. Люди так и возвращались с пустыми руками.

– Как это «невидим»?

Сестра Арати улыбнулась:

– Шачидеви, многие вещи кажутся тебе непонятными, но они происходят. Только мы не можем их объяснить. Ты ещё научишься распознавать Знаки.

Я предаюсь созерцанию, когда вижу обычное в необычном, мир огненный в мире земном. И все мы становимся детьми, когда созерцаем творение Бога.

Круги на воде, круги в пространстве расходятся из одной единственной точки всё шире и шире. И точка эта – ты сам, твоё бессмертное вечное я.

.

Небо играло со мной различными цветовыми гаммами, рисуя круги в пространстве миров, то ярко-красные, то розовые, то жёлтые или лиловые, будто где-то на горе стоял маленький бог Кришна и играл на своей флейте, а небо вторило ему симфониями света.

Когда Арати и я возвращались обратно, нагруженные нашей поклажей из целебных трав и кореньев, был вечер. Красно-оранжевое небо начало затягиваться фиолетовыми тучами. Зловещая бурая тень покрыла часть пологих холмов, а издали они казались синими.

Такое часто бывает у нас в Индии накануне сезона дождей перед месяцем «бхадро».

Сестра Арати недоверчиво посмотрела на небо:

– Нам нужно торопиться.

Однако дождь застал нас в середине пути. Благо, сестра Арати знала эту местность вдоль и поперёк. Возле небольшой рощицы пушистых кадамб мы нашли небольшую расселину, где можно было спрятаться от дождя. Далее пологая местность переходила в густо засаженные чайные плантации, в сердцевине которых, как зёрна фасоли, белели одинокие деревушки. Дул северный ветер, становилось прохладно. Сестра Арати заботливо расстелила покрывало и положила на него пакеты с травами.

– Нужно развести огонь, иначе ночью мы замёрзнем. И потом, не дайте боги, чтобы мы стали добычей хищных зверей.

Где-то в темноте чиркнула спичка, сухой хворост был уже припасён кем-то заранее.

– В жаркие дни мы приносим сюда хворост на случай ненастья, – пояснила сестра Арати.

Я видела, как мгновенно отлетали искры от громадного костра совсем как цветы шефали. Далеко-далеко отсюда шумела река Маханади, и это напоминало жалобный плач колыбельной. Вся природа готовилась ко сну.

Арати достала из пакета сушёные ананасы, хлеб, немного сыра и спелые персики.

– Ешь, Шачидеви, – сказала она, – нам нужно поужинать, чтобы утром были силы для обратного пути.

В небе гремел гром, вроде того, как возвещает о своём шествии на колеснице грозный царь Индра – владыка неба. Шипел дождь, и с каждым разом звук дождя становился сильнее и сильнее, но мы были надёжно защищены в нашей уютной расщелине.

Я съела всё, что предложила мне сестра Арати. А затем почти до самой глубокой ночи под вой шакалов она рассказывала мне всё, что она знала о целебных свойствах собранных нами растений.

– Если растолочь в ступке кору гамала, получится тёмный порошок. Если его добавлять в пищу человеку, мучающемуся болями в сердце, то они пройдут. Сандал помогает для поддержания сил, и его листья дают ослабленным людям или тем, кто хочет сохранить свою молодость. Шал даёт свежесть. Если человек пьёт ежедневно чай с шалом, он сможет вынести любые испытания. А вот кетоки. Чувствуешь, какой аромат исходит от него?

Я принюхалась. Воздух вокруг нас был насыщен специфическим довольно приятным запахом.

– Чувствую, – невольно согласилась я.

– Он отгоняет злых духов. Поэтому его листья сушат и вшивают в одежду детей. В каждом деревце, каждой травинке – живой Дух Божий.

Я внимательно слушала сестру Арати, не спрашивая её ни о чём, и доедала свои персики.

Я знала, когда мы обратно возвратимся в ашрам, все наши травы будут аккуратно разобраны и выложены для сушки. Затем из них будут готовиться умелыми руками сестёр и воспитанниц отвары, настои, порошки и мази. Затем всё это будет тщательно упаковано и с господином Аларкой – фармацевтом отправлено в город и близлежащие деревушки.

Часто в ашрам приезжали местные жители из Бхубанесвара и Каттака и увозили с собой чудодейственные снадобья. Причём всё это давалось безвозмездно за очень скромные пожертвования.

Рани Шанти говорила:

– Мы – одна большая семья, всё человечество, словно большой организм. Мирской ум видит нас разделёнными на тела, но на самом деле мы едины и неразделимы друг с другом, как полотно, сотканное Творцом – Создателем в этой огромной вселенной. Если кому-то плохо, тоскливо, одиноко, нужно просто помочь ему, проявив элементарную любовь, тогда и в твоём сердце зажжётся маленький лучик Радости, и лучиков этих с каждым разом будет становиться всё больше и больше.

На какое-то время я увидела себя ничтожно маленькой на ладони судьбы, тянущей руки к Солнцу, как к Источнику Вечности среди гор.

Под барабанную дробь дождя я уснула. Мне снился мой Белый Храм. Женщина в белом сари с накидкой на седых волосах по-прежнему сидела в огромной зале. Только сейчас она была уставлена розами. В прошлый раз их не было, я это точно запомнила.

Роз было так много, что всё видение напоминало поляну. Женщина в белом сари срезала три цветка: один розовый и два белых и протянула их мне.

– Держи, Шачидеви, – сказала она.

– Что это?

– Я хочу сделать тебе подарок.

– Подарок?

– Ну, да, в прошлый раз ты не попросила меня ни о чём для себя, поэтому я подумала, быть может, тебе было бы приятно получить эти розы.

– Спасибо.

Я помню, что очень обрадовалась в своём сне.

– Шачидеви, – снова произнесла женщина в белом сари, – В пространстве нет неблагодарности. Когда ты отказываешься от чего-либо, всё равно дар придёт к тебе. Потому что таков Закон Неба, и я не могу его объяснить. Просто прими это, как данность.

Розы были действительно великолепны. Я не видела таких нигде на земле.

– Спасибо, – сказала я ещё раз.

Я совсем не заметила, как мой сказочный сон свернулся в одну маленькую точку.

«Ну, вот, мне снова не удалось досмотреть его до конца», – с досадой подумала я.

Я проснулась от холода, сильнее укуталась в покрывало, но это мне не помогло. Было очень раннее утро, одно из тех, какие можно застать в горной местности.

Охряное солнце осветило вершины холмов, всё остальное погрузилось в синюю мглу утра. Погода стояла ясная, потому что на небе не было ни одного облачка. Сестра Арати складывала пакеты с травами. Она уже успела принести свежий хворост, он был связан и сложен в углу расщелины. Передо мной лежал мой завтрак, состоявший из сыра и фруктов.

– Просыпайся, Шачидеви, – сказала Арати, – нам нужно возвращаться в ашрам.

Я всем телом прильнула к Арати.

– А можно в следующий раз я буду сопровождать Вас?

Она кивнула мне.

…Письмо из Джайпура! Это было письмо из Джайпура! Его победоносно вручил мне почтальон Равиль, вытащив из своей толстой холщовой сумки, всегда переполненной письмами и газетами. Затем он позвонил в велосипедный звонок и умчался дальше в деревню Бабусвар.

О, мне никогда ещё не доводилось получать письма из таких отдалённых уголков Индии. И несомненно оно было от Аниты. Я сложила ладони в намаскаре, поблагодарив небо за столь приятную неожиданность.

Я легонько надорвала конверт и достала оттуда белый лист бумаги, исписанный аккуратным почерком. Он был сложен вчетверо. Пахло свежими чернилами, вероятно, письмо было написано совсем недавно. Я так привыкла к мелкам и иероглифам, что чернила и бумага казались чем-то невероятным, неестественным. Письмо состояло из непонятных знаков, закорючек, двоеточий, троеточий, восклицательных знаков. Повертев письмо в руках, мне пришлось сознаться, что я ничего не понимаю из написанного.

– Наверное, Анита писала на английском, а я не знаю английского.

Что же делать? А если кто-нибудь из сестёр увидит английские буквы и пристыдит меня? Ведь настоящий индиец-патриот должен ненавидеть англичан и всё, что связано с их культурой, так рьяно навязываемой нам. Это говорилось повсюду, на каждом углу, в каждом доме.