Дара Бояринова – Проклятая (не)везением, или наследство для Изи (страница 7)
– Ну, хорошо, хорошо. По десять тысяч золотых каждой тоже неплохо. Совсем уж в нищете мы не умрем.
Вилька прослезилась, обняла меня за плечи и расцеловала.
– Что бы я без тебя делала… конечно, все это так ненадежно, а мне уже тридцать… – Я подняла брови, а она поправила:
– Ладно, сорок шесть, хотя выгляжу я на двадцать семь.
– На двадцать четыре, – согласно кивнула я.
– Спасибо. Но мне сорок шесть и теперь выясняется, что у меня ни денег, ни квартиры… только машина, но и ей два года.
– Продай папины машины и оставь деньги себе. Если тебе так спокойнее…
– Конечно, это не те деньги, на которые я рассчитывала, но все равно спасибо.
– Пожалуйста.
– Хорошо, что у меня есть семья, то есть ты.
– А Фрэнки?
– Что Фрэнки? Много ли от него толку? И что-то я не слышала, чтобы он собирался на мне жениться.
– Может, женится, – пожала я плечами.
***
Вот так обстояли наши дела на момент ограбления. Мы жили в одной квартире, Фрэнки о женитьбе помалкивал, но держался хозяином, поэтому мы отчаянно ругались.
Вилька положила передо мной салфетку и поставила разогретый ужин, я принялась вяло жевать, тупо пялясь перед собой.
– С тобой что-то не так, – понаблюдав за мной с минуту, заявила Вилька. – Что ты натворила? Разбила машину?
– Нет. В ней просто отвалилась какая-то штука. Или лопнула…
– Что лопнуло?
– Мое терпение, – отозвался Фрэнки и сделал телевизор погромче.
– Что лопнуло? – повторила Вилька.
– Забыла, как это называется…
– Час от часу не легче. И где теперь машина?
– В ремонте. Обещали сделать.
– Тебе надо ездить общественным транспортом.
– Не надо, – заверила я. – Сегодня поехала и у меня стащили двадцать золотых. Я была должна Келли.
– О, Боги. И что теперь?
– Ничего. Она еще подождет.
– Сумасшедший дом… Надеюсь, это все?
– Нет, – задумчиво ответила я. – Меня взяли в заложники.
Фрэнки отлепил взгляд от телевизора, посмотрел сначала на меня, а потом на Вильку, точно спрашивая ее совета. Та ничего советовать не могла, она стояла и хлопала глазами. Конечно, она тоже считала, что это никуда не годится, в смысле правдоподобия, но зная мое невезение…
– Это что, шутка? – на всякий случай спросила она, а я отрицательно покачала головой, не оставляя ей никаких шансов.
– Чушь, – презрительно фыркнул Фрэнки, – она все выдумывает.
Это было обидно и отвечать я сочла ниже своего достоинства, ограничившись презрительной усмешкой. Вилька пододвинула стул и села рядом со мной. Пока она все это проделывала, по телевизору начались местные новости. Сегодняшнее происшествие журналисты обойти не могли и даже начали с него. Через минуту я увидела себя на экране в компании двух идиотов в масках. Съемку вели с приличного расстояния, но узнать меня все-таки было можно.
– Боги, – охнула Вилька, прижимая руку к груди, попеременно глядя то на экран, то на меня, а Фрэнки прямо-таки позеленел, подозреваю, что с досады, потому что теперь даже у него не хватит совести заявить, что я вру, раз меня в новостях показывают.
– Ничего себе, – пробормотал он.
– Да тихо ты, – шикнула на него Вилька, – дай послушать.
То, что сообщили в новостях, порадовать меня никак не могло. Грабители, прихватив деньги (общая сумма, по приблизительным подсчетам исчислялась одиннадцатью тысячами имперов, и это вместе с кошельками граждан, в том числе с моей разнесчастной сотней), и застрелив одного из посетителей, который оказал сопротивление (вот уж кто соврать любит, так это журналисты), скрылись на машине (далее следовали марка, цвет и номер), взяв с собой меня в качестве заложницы. В ближайшей подворотне они от меня избавились и в буквальном смысле исчезли. Далее следовал обычный в таких случаях набор фраз: ведется следствие и все такое…
– Боги, – опять ужаснулась Вилька, когда сюжет закончился, – что ты пережила…
– Да уж, – вздохнула я.
– С этим надо что-то делать, – покачала она головой.
– В каком смысле? – не поняла я.
– Ну, не знаю. Но это уже становится невыносимым. Может тебе к магу сходить, может тебя кто сглазил?
– Что за чушь? – влез Фрэнки.
– И вовсе не чушь. Ты посмотри, что делается. Она всю посуду перебила, я уж молчу про машину… а теперь еще и это.
– Рот нечего разевать, тогда и посуду бить не будет, – разозлился он.
– В заложники меня взяли потому, что я рот разевала?
– Наверняка что-нибудь сморозила и они выбрали тебя.
– Ничего подобного, – я приготовилась скандалить, но Фрэнки неожиданно сменил тему.
– А кого убили?
– Откуда мне знать? Телевизионщики и те не знают.
– Наверняка знают, только помалкивают. Ты в полиции была?
– Конечно.
– Бедняжка, – посочувствовала мне Вилька и даже заревела.
– Ладно, чего ты, – расстроилась я. – Все ведь обошлось.
– Тебя могли убить.
– Ну, так ведь не убили, – вновь влез Фрэнки.
Сказано это было таким тоном, точно данное обстоятельство его очень огорчило.
– Ты совершенно бесчувственный, – обиделась за меня Вилька и начала приставать с вопросами. Я подробно ответила на них, утаив лишь, что в грабителе узнала бывшего одноклассника. Фрэнки вновь заинтересовал убитый мужчина.
– Рыжий, говоришь? С усами?
– Ага. Здоровый такой. Оборотень.
– Вот дерьмо, – выругался он и сделался задумчивым.
– Ты что, с ним знаком? – наудачу спросила я.
– Спятила? – он аж подпрыгнул. – Да я и не видел, кого убили…
– Может, описание кому подходит? – подсказала Вилька.