Дара Бояринова – Агентство помощники богов (страница 3)

– Юный Княжич. Велес решил его отметить.

– Ещё один Охотник?! Ого! – удивилась девушка.

– А я? Мне теперь как? – решил уточнить Горыня.

– А ты теперь Оборотник, – пожал плечами Симаргл. – Учись управлять своим даром. Можешь вон, защищать новую Одарённую, – кивнул он на меня. – После того, как посвятите её в реалии, так сказать. Да, кстати, отвезите её в Коломну, к Пятницкой башне. Дальше. По вашему дельцу, поищите тут, – взмах крыла, и в воздухе замерцал интерьер красивого зала. – Всё. Вам пора.

Последнее что мы увидели, это ласковая улыбка Сирин, резкий взмах прекрасных белых крыльев, и всю нашу компанию мощной волной вынесло в дверной проём, обратно на лестницу Останкинской башни.

– Классно. Давно не была в Коломне, – задумчиво сказала, поглаживая драконистого Горыню по плечу. – А нам туда срочно надо? А то мне что-то не хорошо… – последние слова пробормотала, оседая на пол, ныряя в обморок.

Мне было хорошо. Легко, тепло и уютно. Чуть укачивало, как в детской колыбели. Хорошо. И сон такой, немного страшный, но в тоже время такой обалденный, и очень красивый. Мужественный и чертовски сексуальный мужчина, похожий на актёра, сначала спас меня, потом носил на руках. Сказочные поющие птицы, волшебные крылатые псы, драконы, магия. Красивая девушка, похожая на бабушку в молодости, как две капли воды, которую все называли моей сестрой. Всегда хотела сестру. Жаль, что всё закончилось. Просыпаться не хотелось. Даже не смотря на неудобную позу и тихо бубнящий телевизор. Хм. Странно, плечи затекли, как будто я висела на бревне обхватив его двумя руками, а под щекой было что-то гладкое, и внутри глухо бухало, как заморский тамтам. Открыв глаза, подумала, что всё ещё сплю. На меня с улыбкой смотрел тот самый актёр, которого называли Горыней, и которого я во сне превратила в дракона. Осознание накрыло после того, как поняла, что прижимаюсь к могучей обнаженной груди мужчины, а бухающий тамтам – это стук его сердца.

– Не сон? – тихо спросила.

– Нет, – улыбнулся мужчина.

– Блин. Ладно. Ну хоть ты настоящий. А мы где?

– Дома, – раздался до боли знакомый голос. – Ты дома, Зайка-Данька.

Зайка-Данька – так меня называл только один человек на всём белом свете. Одним движением стекла с коленей самого классного мужчины в моей жизни, и замерла напротив старинного кресла, в котором сидел Он.

– Ты?! – не веря спросила я. – Ты?! ТЫ!!! Как ты мог?! КАК ТЫ МОГ МЕНЯ БРОСИТЬ?! – заорала я. – Как ты мог?!

Он вскочил, схватил меня в охапку, и забормотал, уткнувшись в мою макушку:

– Прости… прости… прости меня… я не мог… я умер там… понимаешь… умер… прости… прости меня Зайка… прости…

– Их нет… никого нет… я осталась одна… – вцепилась в него, всё ещё не веря. – Совсем одна… совсем… я так ждала… так ждала… а никого не было… так долго… никого…

– Мне жаль… так жаль… – шептал тот, кого я считала погибшим столько лет. – Прости… прости… – стискивал меня в объятиях дядя.

Тот самый дядя, который погиб много лет назад.

Не знаю сколько мы так стояли, вцепившись в друг друга, мне было так страшно отпускать его. Казалось, что стоит только отпустить, и он опять исчезнет.

– А давайте бахнем по писюрику? – раздался красивый грудной женский голос.

– Писюрик не помешает, – хлюпнула я носом, рассматривая мокрое пятно на красивой рубашке дяди.

Платок появился словно ни откуда.

– Как всегда, – хмыкнул дядя Богдан. – Без платка.

– Угу, – использовала платок по назначению, и огляделась. – Вау! – не культурно вытаращилась на обладательницу красивого голоса. – Боже, – чуть не села мимо кресла. – Обалдеть! Это твоя жена?

– Да.

– Как тебе это удалось?

– Сам не знаю, – пожал он плечами.

– Обалдеть!

– Я сам в шоке.

– Получается, Монако в пролёте?

– Ага.

– Круто! Невероятно круто! – не отрывала взгляда от дядиной жены.

– Может вы и с нами поделитесь? – с улыбкой спросила одна из самых шикарных женщин в мире. Да что там! Во всем мирах!

– Вы очень красивы, – комплимент сорвался с губ.

– Спасибо, – продолжала улыбаться жена дяди. – И всё же, о чем речь?

– М-м-м… понимаешь… – смущенно почесал затылок дядя. – Ну я же тебе всегда говорил, что ты у меня самая невероятная и самая прекрасная. Так вот, там… – неопределённо помахал в воздухе рукой дядя, видимо пытаясь обозначить загадочное «там». – Там есть женщина, очень-очень похожая на тебя, и она… она вышла замуж за принца Монако.

– Монако? – удивилась дядина красавица-жена. – Боги, да кому нужно это захолустье?

Монако – захолустье? Честно, я не сдержалась. Истерический смешок вырвался сама собой. Затем ещё один смешок, и ещё один, и ещё… так громко и так много я не смеялась давно. Очень давно. Даже не смеялась – ржала аки кобыла! Походу, истерика пошла на второй виток. В себя пришла после фразы дядиной жены:

– На-ка, выпей, деточка.

– Пустырник? – глядя на рюмку в своей руке, спросила я.

– Обижаешь! – возмутилась она. – Писюрик! Давай-давай. Тебе надо. Ну и нам заодно, – кивком указала на поднос с рюмками.

– Ну! Вздрогнули! За встречу! – отсалютовал рюмкой дядя, и махнул залпом.

И все повторили манёвр.

– Ну, давай, рассказывай. – отставив пустую рюмку, пристально посмотрела на дядю.

Глава 2

Сказать, что вечер был насыщен воспоминаниями, не сказать ничего. История дяди была невероятной. Он многое перенёс. Многим пожертвовал. И всё же смог. Смог пережить ад, чтобы наконец обрести счастье. Настоящее счастье. Любовь. Семью. Своё дело. Своё место. Да уж. Кто бы мог подумать? Ни много ни мало – Алмазный Король.[3]

Моя история не уступала дядиной. Так уж сложилось, что наши истории переплелись гораздо сильнее, чем хотелось.

С той самой новогодней ночи, когда трагически погибла жена дяди. Тогда-то и начались эти страшные дни. Горе и боль плотной черной вуалью накрыло всю нашу семью. Дядя Богдан превратился из молодого цветущего мужчины в свою тень. А потом он уехал. Уехал в тайгу и пропал там… нам даже тела его не прислали. Не нашли. В тот пасмурный холодный день мы хоронили пустой гроб. Нам остались только внезапно пробившийся светлый луч… нет, не луч, а ослепительная молния над головами, и раскат грома, от которого мы разом вздрогнули, и завывания ветра, котором слышалось: – «Я не забуду… Я буду осторожен… Я найду… Прощайте…», и ливневый дождь, смывающий острую боль и горе.

Шло время. Уверенность, что дядя в лучшем из миров, крепла, и тиски, сжимавшие сердце, потихоньку разжались. Осталась лишь светлая грусть. Но всё же… ничего не проходит бесследно. Бабуля так и не смогла полностью оправиться от потери сына. Пусть она и не показывала всего, но мы-то знали, она очень долго болела. Ушла бабушка тихо, во сне. Но беда, как известно, не приходит одна… началась пандемия, которая продлилась почти три года. Дед пережил бабулю всего лишь на два года. Сгорел от вирусной пневмонии за неделю. Мама заболела через год. Не помогли ни прививки, ни лекарства. Всё от той же пневмонии. А на похоронах мамы у отца не выдержало сердце… вот так я и осталась одна. Совсем одна. Ни осталось никого.

Казалось, что от горя я впала в некое забытье. Жила, ела, пила, занималась делами, даже работала. Но всё было как в тумане. Тогда-то и появился Генка. Сычев Геннадий Викторович. Молодой, галантный, обходительный, не красавец и не урод… этакий нахватавшийся по верхам метросексуал, с модной профессией фотографа. Он окружил меня заботой и участием, которую я, убитая горем, приняла за любовь. Отношения развивались очень стремительно. Буквально через полгода мы сыграли тихую и спокойную свадьбу.

Через пару недель после свадьбы Генка узнал о моём хобби… Писать я начала давно. Ещё в школе. Сначала рассказы. Потом скетчи для школьной команды КВН. Мои сочинения занимали призовые места. И на какой факультет поступать после школы вопроса не возникало. Родители, как и деда с бабулей, потомственные медики, только и качали головой на нас с дядей, который стал геологом, а я журналистом. Закончив университет, не без протекции профессора Калинова, который вёл мой диплом, смогла попасть в редакцию телецентра. Любимая работа и моё творчество были единственной отдушиной в той череде бед, обрушившихся на меня. Писать я начала ещё в университете. Замахиваться на серьёзную литературу не стала, обычные женские развлекательные истории в стиле фэнтези и юмористические рассказы из жизни. Когда Генка увидел мои рукописи и спросил, почему я не издаюсь, лишь отмахнулась и забыла. Я-то забыла, а он нет…

Боль от потери родных со временем стала глуше и тише. Работа и хобби приносили всё больше удовольствия, семейная жизнь была неспешной и спокойной. Новость о беременности Генка принял без особого энтузиазма. Но мне было на это наплевать. Во мне росла новая жизнь и, как выяснилось, не одна. Три месяца я летала как на крыльях. Все говорили, что беременность мне к лицу.

Гром грянул на очередном из приемов у врача. Он долго мялся, и даже как-то не решался, а потом словно прыгнул в пропасть и выдал мне страшный диагноз. Рак. Не операбельный. Последняя стадия. Осталось месяца четыре не больше. Беременность нужно прервать.

Генка рыдал и рвал на себе волосы, показывая насколько он сильно страдает. Я же, словно громом пораженная, только и могла хлопать глазами. Но все страдания не помешали Генке развить бурную деятельность. В тот же день наших ещё не рождённых детей не стало. Две недели я провалялась на больничной койке. Заботливый муж не отходил от меня ни на минуту. Я даже говорить толком не могла. В голове крутилась только одна мысль – за что?