Дара Бояринова – Агентство помощники богов (страница 10)

– Нет, – ответил в унисон со мной следователь.

– Та-а-ак… – протянул Горыныч. – И что же вы ещё хотели узнать, ну кроме того, что уже поведала госпожа Гордеева?

– Понимаете, госпожа Гордеева говорит, что…

– Господина следователя очень интересует почему ему не удалось найти подробной информации обо мне, – перебила я следователя и многозначительно глянула на Горыню.

– Все сведения о госпоже Гордеевой засекречены, – сурово посмотрел на следователя Горыныч. – Дальше?

– Господину следователю не нравиться то, что я знала погибшего курьера, который всего лишь доставил мне букет цветов. А в его чарофоне сохранён мой номер, – «сладко» улыбаясь, сдала я следователя.

– Это всё?

– Да, – буркнул следователь.

– Цветы госпоже Гордеевой отправил я, – сложил на могучей груди руки Горыныч, чем поверг следователя в уныние. – И номер чарофона так же курьеру дал я. Так как оплатил заказ на три букета. Можете проверить. Ещё что-то?

– Нет, господин майор, – со злостью хлопком закрыл блокнот следователь. – Всё предельно ясно.

– Отлично. Тогда мы пойдём, – галантно предложил свой локоть Горыныч.

– С удовольствием, – вцепилась я в подставленную руку. – Всего доброго, господин следователь.

Выйдя из кабинета, я шепнула Горынычу:

– Маша, моя подруга, она тоже где-то тут. Её надо забрать.

– Сейчас разберёмся.

И правда разобрался, буквально через минуту Маша стояла рядом со мной. Буркнув нам, чтобы подождали его, пока он уладит все дела, Горыныч скрылся за дверями очередного кабинета. Пока Горыныч улаживал все формальности, мы с Машей стали свидетелями ещё одной невероятной «драмы».

– Пишите, пишите! – постучал пальцем по листу бумаги на столе дежурный, делая глоток из чашки. – Я, фамилия, имя, год рождения, такого-то числа, в такое-то время находился в Парке культуры и был избит… Кто там на вас напал, говорите?

– Гусеница и Пчела, – тяжело вздохнул немолодой лысоватый мужчина.

– Гусеница? – поперхнулся чаем дежурный.

– Угу… – взялся за перо мужчина. – Мы вчера возвращались из театра. Уже зажглись вечерние фонари, под ногами шуршали опавшие листья. Может, от того, что спектакль «Отелло» оставил неизгладимое впечатление, а может, от того, что безбожно натирали новые туфли, а моей Фиме, когда натирает обувь всегда хочется чего-то такого… – помахал в воздухе пухлой ладошкой мужчина.

– Что, тянет поскандалить? – понимающе хмыкнул дежурный.

– Ну да… Серафимочка вообще то очень добрая, но эти туфли… – опять вздохнул мужчина. – Так вот, после спектакля «Отелло» мы возвращались домой по Парку культуры и отдыха вместе со своей супругой. Внезапно из кустов появился Лютик и стал обнимать мою супругу, несмотря на просьбу этого не делать. Я не знал, что Лютик – это барышня, и немного толкнул его, ну то есть её. После чего Лютик призвал на помощь своих товарищей – Гусеницу и Пчелу. Они повалили меня на газон и начали избивать… Послушайте, я могу доказать, что мы тут с Фимочкой ни причем, у меня даже запись сохранилась, я по ошибке с фонариком включил на чарофоне диктофон.

– Ну давайте, послушаем.

– Да-да. Вот, – нажал на пару кнопок мужчина.

– Вообще, ревновать глупо! – убежденно сказал женский, чуть визгливый голос. – Я читала, ревность – это низкие вибрации.

– Читать вредно, – буркнул мужской.

– В смысле?

– Фимочка, ну ты же в Политехе училась. Что такое вибрации? Это механические колебательные движения систем или твердых тел. Как ревность может вибрировать?

– А что это ты так сразу завёлся?

– Ничего я не завёлся!

– Да тебя корёжит от слова ревность! – начала заводится Фимочка.

– Боги! Фима!

– Тогда почему ты никогда меня не ревнуешь?

– К кому? – устало вздохнул мужчина.

– Ну вот я с девочками ходила на прошлой неделе в ресторацию. Откуда ты знаешь, что я не была с полюбовником?

– Так ты мне весь вечер фотографии слала, всю память на чарофоне засорила: вот мой бокал, вот моя утиная ножка, вот Анькины пельмени, вот я ем свою ножку, вот я ем Анькины пельмени…

– Я знаю, почему ты меня не ревнуешь! – голос у Фимы задрожал. – Просто ты меня не любишь!

– Ты же сама только что говорила, что ревность – это низкие вибрации! – напомнил мужчина.

– Ты меня не любишь! – Повторила Фима и всхлипнула.

– Да люблю я тебя!

– Докажи!

– Боги, Фима, ну почему в парке-то? Давай дома докажу, а?

Раздался громкий плач.

– Сударь, сударыня, не желаете сфотографироваться? – раздался весёлый молодой голос.

Мужчина нажал на дисплей остановив запись, и сказал:

– А вот тут на нас из кустов внезапно вылез Лютик.

– Понятно, – кивнул дежурный. – Давайте дальше.

Мужчина опять нажал на дисплей.

– Не желаем! – тут же раздался из динамика его голос.

– А почему барышня плачет? – не отставал Лютик. – Не плачь, всё наладится!

– И тут этот Лютик попытался обнять Фиму! – опять нажал на дисплей мужчина. – И я понял, как докажу свою любовь Фимочке, ну и…

– Я понял, что там дальше?

– Слышь, ты! Лапы от моей женщины убрал! – вновь раздался грозный голос мужчины из динамика.

– Но это дружеские обнимашки! – противным тонким голосом возразил Лютик.

– Отпустил её быстро!

В чарофоне послышался шум возни и крик: «Помогите!»

– Понимаете, я его, ну в смысле её, всего лишь толкнул, – утёр вспотевший лоб мужчина. – Совсем легко, но она, ну то есть он, отшатнулся и неуклюже побежал по дорожке с девчачьим криком: «Помогите!»

– Дальше включайте, – махнул рукой дежурный.

Мужчина закивал головой и опять нажал на дисплей.

– Ой, а ты у меня ревнивец, оказывается! – раздался довольный голос Фимы.

– Эй, ты, очкастый! – крикнули два грубых мужских голоса из динамика. – Ты зачем девушку обидел?

Мужчина снова нажал на чарофон и пояснил:

– Тут из темноты возникли ещё две огромные поролоновые фигуры. Понимаете, я слегка испугался.

– Понимаю, дальше давайте, – кивнул на чарофон дежурный.

Мужчина ещё раз горестно вздохнул, и нажал на чарофон.