Дара Богинска – Скорми его сердце лесу (страница 62)

– Ну нет. Нет, я не могу этого допустить. Аки должен состариться и стать старой беззубой собакой, которую будут тягать за хвост правнуки. Я стану Хранительницей, – неожиданно заявила кошка. – Если это возможно для ёкая, конечно. Меня… Меня мало что держит в этом мире, если честно. Я вообще не до конца понимаю, почему я еще тут.

Каори подняла улыбающееся лицо, рассматривая огненные блики на потолке пещеры, и мне страстно захотелось обнять ее.

– Каори… – выдохнула я. Ёкай отмахнулась от меня.

– Ну-ну-ну, не отговаривай меня. Я буду потрясающей Хранительницей! С отличным чувством юмора и подвешенным языком, в отличие от нашего чурбанчика. А, что скажешь, Джуро?

Джуро долго, внимательно посмотрел в ее глаза, склонившись над костром. Я видела смятение на его лице и спокойную решимость Каори. Все затихли. Все ждали ответа Хозяина Леса. Ямауба переводила взгляд с кошки на лиса, покусывая губу.

– Да. Ты будешь потрясающей, – наконец сказал он. – Возможно, даже лучше меня.

Плечи Каори опустились, и грустная улыбка озарила ее лицо. Она одними губами проговорила «спасибо», а я снова почувствовала это непривычное, странное ощущение – словно какой-то злой дух дергал меня за ресницы. Слезы щипали глаза.

– Хорошо. Тогда слушайте меня… – проговорила ямауба, вновь наполняя свою пиалу горьким чаем. Она поболтала своим варевом, принюхалась и улыбнулась.

Я не верила, что после всего, что случилось, могут наступить хорошие времена. Кажется, все мои злоключения до этого тускнели перед грядущим. Когда ты просишь богов о помощи, просишь их о терпении, то надеешься на их милость. А они не решают твои проблемы по щелчку пальцев. Они убивают твоих любимых, посылают на землю злобных Богов-Воронов и вообще, кажется, по-всякому над тобой издеваются.

Но, как любила говорить ямауба, лес отбирает, и лес дает. Рядом был Джуро. Была ямауба и ее мудрые советы, и Каори с ее шутками, и ворчун-Аки, чья доблесть и ответственность не поддавались сомнениям.

И это было очень много. Гораздо больше, чем когда-либо раньше.

Что ж… Зато можно быть уверенной, что боги меня слышат.

С этим можно было работать.

Вздох гортензий, паучья лилия расцветает

Я собирала букет. Все травы нужны были ямаубе, чтобы создать зелье, способное убить ками. Все цветы должны были уже отцвести, но Море Деревьев было магическим местом. И я всегда могла попросить помощи у духов, и те, хоть плакали и скулили при мысли о потери Джуро, не могли мне отказать. Сама не знаю почему.

Алая паучья лилия – цветок, что растет на берегах реки мертвых. Я нашла его на затерянной среди гор полянке у пруда, где звонко кричали лебеди.

Розовая камелия – та, что осыпается на снега, укрывающие кладбища. С ней было проще, достаточно было спросить у Аки, где ханъё хоронили своих.

Белая хризантема – символ стойкости и красоты Матери-Кошки. Стыдливо пряталась в расщелине между скал, чудом нашла, когда заночевала в лесу и уже думала поворачивать обратно.

Аконит – ядовитый от корня до лепестка, из него варят тануки[44] свой морочащий голову напиток, который нельзя пробовать живым. Собственно, милые толстячки и привели меня к своим угодьям. Я на всякий случай набрала полную корзинку и еле вырвалась из дружелюбных объятий енотов.

Горечавка, что растет только в самых высоких горах, – желчь великого дракона обернулась этими цветами, когда Брат-Волк разорвал ему горло. Забираясь на скалы, я подвернула ногу и ненадолго простудилась.

И гортензия, нежный цветок, с которым сравнивал меня отец, и говорил, что ей питаются древние духи земли, культивируют ее, как люди – рис и ямс. Я знала, где они росли, но там уже давно отцвели, осыпались. Я вернулась на поляну, где Джуро учил меня сжимать вакидзаси, и с удивлением обнаружила один-единственный зеленый стебель с ярким голубым цветком, что тянулся к солнцу, прикрывшись кленовым листком.

Я собирала цветы для волшебного зелья, что должен был пить Джуро каждую ночь в час лиса на протяжении девяноста дней. Для любого другого это был яд, за один глоток способный остановить дыхание и парализовать сердце, но для ками леса это был нектар. Он пьянел, засыпал, а просыпался всегда немного растерянным и немного напуганным. Ему снились яркие сны. Странные сны о другом мире, который он забыл за столетия жизни, а теперь вспоминал и улыбался, как ребенок. Теперь он редко уходил из дома ямаубы и часто будил меня, начиная рассказывать сны о кораблях, праздниках, каретах, о рисовых террасах и простой жизни, которую забыл, о том, кем он был раньше. О своих братьях и сестрах. Я улыбалась и едва могла его успокоить – слова лились из него, иссушали его горло и к концу дня становились совсем нескладными, заканчивались.

Скоро я покину его, отправившись по следам Ворона, а мою работу продолжит Каори. Когда Джуро вспомнит все, а будет это через месяц или два, когда он убедит ками внутри себя, что он – всего лишь ханъё, Каори вдохнет его ки и станет Хранительницей Леса. А Джуро… Он найдет меня в столице.

Я встречусь с Императором-Драконом, расскажу ему правду. Я не позволю Южной провинции восстать против нашего государства. Вместе мы выследим Ворона и убьем его, а душу его спрячем так глубоко в корнях камфорного дерева, что он никогда не сможет выбраться.

А еще я найду Амэю, которая потерялась в Море Деревьев. Я найду ее даже в Океане Душ, обниму, и мы будем счастливо жить в новом мире, где не будет угроз. И я буду с Джуро. Со своим лисом.

Я повторяла себе это, пока собирала цветы, и в пальцах была дрожь.

Шепот Забытого Бога

Я хочу рассказать вам что-то вроде сказочки на ночь, мои милые любители страшилок. Слышали вы ее или нет, не так важно. Я понимаю, что минуло множество столетий. Ну, тысячелетие, если быть точным. Понятное дело, вы забыли обо мне: человеческий ум не отличается особенной памятью, как известно.

Жил-был Бог-Ворон, что правил островами. И все у этого Ворона было замечательно. Люди его любили, были у него верные братья и сестры, в общем, просто жил себе, грелся в лучах солнца и был крайне хорош собой.

Пока не встретил проклятую девку ши Рочи. Ну, тогда она была просто Рочи. Видите ли, она была человеком. Но вот беда, он не мог к ней прикасаться.

Каждый раз, когда он целовал ее, она умирала, но он возвращал ее. Каждый раз… Это было невыносимо. Тогда он сделал ее шаманкой, чтобы она была вхожа в мир духов, как он был вхож в ее мир. И стали они жить вместе, любили друг друга сильно, но бог был богом, а она – человеком. Она не могла понять его замыслы. Другие боги были против этого союза, и Великий Ворон вступил в схватку с ними и проиграл. А эта ужасная, совершенно ужасная женщина отвернулась от него в час нужды. Ты изменился, говорила она. Как мог ты предать своих братьев, говорила она. А потом разбила его сердце – ну, конечно, это фигура речи, ведь у Бога-Ворона не было сердца – и спрятала его тело в Океане Душ. А там мокро, холодно и противно.

Богу-Ворону не понравилось там. И он не собирался больше туда возвращаться.

Исход многолетней войны, когда мне приходилось защищать несчастных людей от орд зверей-демонов, решила какая-то девка.

Проснувшись, я не хотел ни с кем сражаться. Все это было какое-то недоразумение, честное слово. Этот лис совершенно обезумел на привязи.

– Правда, милая? – я провел ногтем по красивенькому личику сидящей передо мной девушки. Она клацнула зубами, как дикий зверь, непокорно встряхнула волосами. – Ах, какая. Так бы и оставил себе, но у меня есть планы.

Видите ли, шаманку ту звали Кейко Рочи. Была она пра-пра (много пра-)…бабушкой той голубоглазой демоницы, что воткнула мне в спину катану. Ах, как иронично. Она сделала ровно то, что и ее предок. Но ее чудесные глазки были такими же, как у моей Кейко. И в ее душе я видел ту же тьму, что у меня. Неужели это могло произойти? Что, если эта демоница не иначе, как моя наследница? Тогда мне все становилось понятно.

Она принадлежала мне. Но малышка запуталась. Она во многом ошибалась! Наверно, ей тяжело будет принять это тело, тело Хэджайма ши Тайра… Я видел в его воспоминаниях синюю лилию, что воткнула моя милая Соль в его грудь, и, на самом деле, он сам был виноват! Надо было ей все сказать. В чем проблема? «Я не убивал Сина, это сделал императорский советник, скорее всего. Я не убивал твоего отца, это сделали люди этого советника, а я еле успел спасти тебя и спрятал в чайном доме, чтобы тебе не навредили». Эх, глупые люди с их глупыми короткими языками.

Этот «Джу-ро», дикий сторожевой лис, тоже запутался. Но он поймет, когда встретит ту, кого ждал триста лет в Море Деревьев.

Я прижался губами ко рту этой милой девочки, – я прочел в ее мыслях, что она была служанкой моей Рочи, и это было так потрясающе, так кстати! – и она умерла. Пуф, как свеча погасла. Люди такие хрупкие.

Я вдохнул в ее рот маленькую капельку Океана Душ, что всегда носил с собой, и девушка сделала вздох.

Это был очень долгий, очень жадный вздох. Я прекрасно понимал недоумение в ее глазах, снова дышать спустя триста лет смерти было примерно так же сложно, как и спустя тысячу. Она закашлялась.

– Просыпайся, Аюми! Ты послужишь мне. Грядет война, и я не хочу, чтобы мне мешали. Джуро заждался тебя. Все-таки прошло не одно столетие…