Данияр Сугралинов – Жатва душ. Остров мертвых (страница 44)
Сказал я это уверенно, хотя сам сомневался. Да что уж там, были опасения, что они, как зомби из фильмов, начнут лезть друг на друга, доберутся до окошка, и тогда нам кранты.
— Давайте пожрем, — предложил Сергеич. — Я еще там, в столовке, тушняка надыбал. Хороший тушняк! Гляньте! Во! Говядина. А вот фасоля. Денису мясо нужно, ногу заращивать.
Маша тоже взяла тушенку, посмотрела на нее как на врага и, видимо, решила начать новую жизнь и стать хищницей.
Садиться я не стал, бдел, но активность зомби не менялась, они так и водили вокруг маяка хоровод, барабанили в стены и уходить не собирались. Тошноплюй рыгнул на стену. Я не любил химию в школе, не учил особо, и напрягся, ожидая, что вот-вот пойдет белый дым и металл превратится в решето, как в фильме «Чужой», но нет. Похоже, не получится у них проблевать дыру.
Маша принесла мне банку тушенки с пластиковой ложкой, я механически принялся есть, закусывая сухарями. Радовало, что зомби тупые, не карабкаются наверх, не напирают на дверь, а ведь ее можно выбить, если постараться. Есть надежда, что они устанут нас караулить и уйдут.
Однако надежда не оправдалась ни через час, ни через два. А когда солнце начало клониться к закату, зомби зашумели еще сильнее, и я понял, что бессонная ночь нам гарантирована. Перевел взгляд на Макса и чертыхнулся: у парня осталось всего сорок шесть процентов «активности». Щеки его пылали, он метался в бреду и, видимо, гонял воображаемых грифов.
Я смотрел на него, и душу, как та кислота, разъедало бессилие. Хотелось избавиться от него: ударить стену, закричать. Но нужно было оставаться хладнокровным лидером…
Черт побери, как… как?! Люди в войну теряли боевых товарищей, смотрели, как они умирают, не в силах помочь? А мы? Неужто так уж и не в силах что-то сделать?!
— Надо что-то придумать! — озвучил Сергеич мои мысли. — Он же скоро ласты склеит тут у нас! Но на ночь глядя куда мы попрем? Нас же точняк сожрут.
— А протянет парень до утра? — спросила Мария, кивнув на Макса. — Совсем плохой. Может, хоть аспирина ему дадим? Он воспаление снимает и температуру. Затормозит процесс.
— Хорошая мысль, — кивнул я, и Маша зашуршала пакетами в поисках воды.
Меня больше волновало, свалят ли до утра настырные зомби. Им же жрать надо. Или нет? Я снова выглянул в окно, но в темноте ничего не увидел. Светить фонариком не стал — а то еще захотят взобраться наверх.
— Помогите мне, он мечется! — попросила Маша.
Сергеич кивнул, положил голову Макса себе на колени и надавил на щеки, раздвигая зубы — так обычно котов пилюлями кормят. Девчонка сунула парню в раскрытую пасть таблетку и плеснула воды.
Макс заметался, рефлекторно сглотнул, шумно задышал. Потом затих.
— Без вариантов, — вздохнул Сергеич, сжав голову руками.
Маша закусила губу и гладила уже не котенка, который исследовал территорию, везде тыкаясь своим любопытным носом, а Макса. Надо было что-то решать. Я заходил по помещению туда-сюда, потирая щетинистый подбородок.
Если зомби до утра уйдут, спустим Макса и потащим к морю, и да будет Фортуна к нам благосклонна. А если нет? Если не уйдут? Мы-то ладно, дождемся своего часа — допустим, команда чистильщика Волошина найдет свой конгломерат и намотает на колеса джипа. Но у Макса-то этого времени нет! Надо что-то самим думать. Но что?
Нас трое боеспособных, их двадцать семь — не прорвемся. Подкоп делать? Так пол бетонный. Спускаться им на голову — не вариант. Отсиживаться — тоже. Эх, гранату бы! Или хотя бы коктейль Молотова. Бензин есть, зажигалка тоже. Нет стеклянных бутылок, только пластиковые.
Я в который раз, пригибаясь, прошелся по маяку. Да, пожалуй, это единственный выход, но действовать нужно утром, с закатом активность зомби повышается, вон как роятся, долбят в стены.
Я поделился задумкой с Сергеичем и Машей.
— Ден, — радостно проговорила она. — Ты опираешься на ногу! Не болит?
А ведь точно… Я глянул на рану и улыбнулся.
— Заживает.
— У Макса температура падает, — поделилась девушка, положила его голову на брезент.
— Думаешь, сгорят они, а не ты? — поинтересовался Сергеич. — И пластиковая бутылка проканает?
— Не попробуешь — не узнаешь, — сказал я, глянул на лестницу, посмотрел вниз… и понял! Сообразил, как спасти Макса! Аж сердце зачастило. — Народ, кажется, я придумал. — На моем лице расплылась победная улыбка.
Сергеич вскочил, Маша повернула ко мне лицо, и я, возбужденно расхаживая, заговорил:
— Сделаем так же, как тогда, в кухне с девчонками-моделями. Польем мусор внизу бензином, зомби ворвутся внутрь, и мы их сожжем!
— А сами тут угорим, — кивнул Сергеич. — Хороший план. Марусь, тебе нравится?
— Мы стекло разобьем, — сказала она без особой уверенности.
— И все равно подохнем, мы ж как в трубе дымовой будем!
— И спустимся по веревкам наружу, — объяснил я. — Единственное «но» — поджечь бездушных должен именно Макс, иначе не факт, что ему зачтется.
— Значится, я так думаю, — встрял Сергеич. — Спускаться надо будет очень быстро, пока зомбяки не взбежали по лестнице!
— А если отпилить ее? — задумалась Маша.
— Нечем нам ее отпиливать, — вздохнул электрик и потряс головой. — Чо-та не стыкуется у меня. Не вдупляю.
Ему взялась объяснять Мария:
— Дядь Миш, да план-то простой! Кто-то спускается, поливает хлам внизу бензином, открывает дверь и лезет наверх. Зомби, само собой, набиваются в маяк. В это время с другой стороны мы разбиваем стекло. — Она подошла к прозрачной стене, погладила опору. — Кто-то спускается по веревке и запирает зомби снаружи. Макс их поджигает. Вы его спускаете, как уже говорили, в люльке, как монтажника, сами — следом, поджигая и верх тоже. Вуаля!
— Вуаля… — донеслось с лежанки.
Очнувшийся Макс вяло похлопал, прислушался к чему-то и спросил:
— Е-ма, братаны, а чё там за грохот?
— Помог аспирин! — улыбнулась Мария и защебетала: — Я загадала, что если поможет, то все у нас получится!
— Остался один вопрос, — пробормотал Сергеич. — Не один — два. Первый: когда начнем? Нельзя тянуть, как бы Максимка снова не отрубился.
— Я не отрублюсь, — простонал парень.
— Отрубится — разбудим, — сказал я. — А ты, Макс, хочешь жить — держись. Другого шанса не будет. Что касается того, когда начнем… — Я подумал о том, что зомби слишком много, а ночью они, возможно, крепче. — Утром. С первыми лучами солнца, на рассвете. Сейчас в темноте даже по лестнице слезть, не свернув шею, проблема. А нам еще с такой высоты по самодельному канату спускаться.
— Так-то оно даже лучше, — хмыкнул Сергеич, бросив взгляд на Макса. — А то у нас всего канистра бензина, может и не хватить на гадов. Тогда второй вопрос: кто сломает замок и впустит зомби? Это ж надо наверх успеть и не угореть… И сдерживать тварей, чтобы они по лестнице не ломанулись…
Он оглядел силуэты в темноте, хмыкнул. Набежавшие тучи закрыли луну, поэтому деталей я не видел, но представлял, как его безгубый рот растянулся в кривой ухмылке.
— Все это сделаю я, — сказал я. — Ну а кто еще? Макс? Маша? Остаешься только ты, Сергеич, но тебе твоя шкура, очевидно, дороже.
Пристыдил его, в общем, а он усовестился, даже начал настаивать, что сам впустит зомбяков в маяк, но не преуспел.
Решив вопрос, легли спать. Засопел, постанывая, Макс, захрапел Сергеич. Рядом со мной ворочалась Маша. Во сне она закинула ногу мне на живот, обхватила рукой и так и пролежала до утра. Пахло от нее как-то по-детски — молоком и печеньками.
Я же остался на стреме — на случай, если твари сообразят, что можно влезть в иллюминатор. Впрочем, даже если это случится, шансы выжить были: лестница-то одна, и она узкая. А мы на стратегической, так сказать, высоте.
Всю ночь лил дождь, а снаружи бесновались зомби. Когда небо немного посветлело, стало ясно, что можно было и не тянуть: солнце так и не выглянуло из-за туч. Проклятый сезон дождей!
Пока остальные спали, я принялся резать брезент на лоскуты, а затем, поглядывая на Макса, «активность» которого снизилась до тридцати семи процентов, — сплетать лоскуты в веревки.
Потом проснулся Сергеич, запихнул аспирин в рот бредящего Макса, залил водой и заставил проглотить.
Мы уставились на парня, который никак не мог очнуться. Особенно суетился Сергеич, хлопал его по щекам, приговаривая:
— Давай, боец! Очнись, Сокол! Земля на связи! Прием!
Маша, зевая во весь рот, принялась собирать вещи в пакет, а я — мастерить монтажную люльку для Макса, пустив в дело плед, который нашел в бунгало. Решил, что он будет чем-то вроде корзины.
— Е-ма, уже утро… — раздался за моей спиной сиплый голос Макса.
— Утро, утро, — проворчал Сергеич. — Как самочувствие, боец?
— Норм…
Поймав Кроша, я протянул его Максу, который следил за моими манипуляциями разинув рот.
— Позаботься о нем, ладно? А то мало ли…
— Братан, ты так говоришь, словно сдохнуть собрался, — даже в таком состоянии он пытался шутить. — Делов-то — спуститься, открыть дверь и снова подняться…
Еще раз проверив веревку из лоскутов на прочность, я спросил его: