Данияр Сугралинов – Явная угроза (страница 72)
Воздух вокруг меня словно отвердел. Я поворачивался с трудом, будто пространство заржавело и с трудом поддавалось. Наконец, все-таки удалось, я увидел третьего Спящего… И пожалел, что поспешил, потому что облик Кингу подавлял, лишал жажды жизни. Он выглядел так, словно в пространстве продавили силуэт воина в шипованных доспехах, и через него в наш мир хлынуло черное ничто, поглощающее все самое худшее. От одного вида Кингу мне захотелось убить себя и никогда больше не жить ни в одном из миров.
— Боль, гнев, печаль, отчаяние, тоска… Да, инициал, это то, что я забираю у смертных, — сказал он полушепотом. — Ведь если не мы, то кто?
— Так вот чем ты питаешься, Спящий… — безэмоционально сказал я, хотя говорить не хотелось. — И чем же ты отличаешься от Новых богов?
Жить не хотелось, ведь в чем смысл? Только что я призвал в Дисгардиум что-то настолько страшное и неестественное, что люди будут плевать на мою могилу за то, что я сделал.
— Новые боги питаются этими эмоциями и вместе с ними поглощают душу, — ответил Кингу. — Я же избавляю смертных от грусти, от скверных воспоминаний, дарую им избавление и восстанавливаю желание жить.
— Не понимаю…
Я не мог отвести от него глаз, он словно выпивал из меня эмоции… Но, странное дело, космический пылесос Кингу затягивал только плохое, все мои страхи, настоящие и надуманные; переживания за родителей и неродившуюся сестренку; неосознанную, до того подавляемую печаль за друзей, что появилась, когда я понял, что в реале случилось нечто плохое; отчаяние от возможной тщетности моих усилий… Все ушло, остались только радость и стремление жить и добиваться целей.
— Теперь ты должен понять, — голос Кингу окреп, стал жестче и требовательнее. — Если бы смертные помнили все плохое, что с ними случилось, мало кто доживал бы до зрелости. Безответная любовь, издевательства сверстников, непонимание и тирания родителей… Смертные испытывают столько боли и горя с момента зарождения в них искры разума, что храни они память о скверном так же отчетливо, как о хорошем… Жизнь казалась бы им хуже смерти.
Я не нашелся что ответить. Кингу не одаривал людей заемной радостью, как неогуру мотивацией или дозой наркотика, а просто очищал от всего плохого. И единственная капля радости в сердце становилась всем, что они чувствуют.
И Бегемот, и Тиамат давали мне время, чтобы изучить свои дары. Кингу же продолжил вещать о том, как избавляет смертных от страданий, словно не замечая того, что мое внимание приковано к описанию новых способностей:
D? Если я правильно считаю, за пять храмов я доберусь только до B. Что же нужно сделать, чтобы дорастить класс «угрозы» до максимума?
Размышления оборвал Спящий:
— А теперь поспеши к друзьям, — велел Кингу. — Однако не ошибись с выбором.
Третий Спящий не отличался тактом. Незримая рука бога вышвырнула меня из храма, а едва я взял контроль над телом, врубив
— Вы свободны, господа строители! — объявил я.
Пролетая над их бригадиром, я предложил Гимкосмону стать жрецом Спящих, а тот не отказался. Жрецов у моих покровителей стало ровно сорок.
Что мне всегда нравилось в Кусаларикс, она схватывала все на лету и тут же действовала. Когда я подлетал к ней, она уже открывала портал.
— Ухожу на Кхаринзу, — сообщила она. — Надо обращать к Спящим всех, кто захочет!
Хеллфиш бросил вопрошающий взгляд, а от меня не ускользнуло, что он выпросил у Деспота еще и странного вида деревянную ветвящуюся божественную
Деспот, широкая душа и рубаха-парень, тем временем был серьезен, сосредоточен и не отводил пылающих глаз от храма, между ним и Кингу словно шел бессловесный диалог.
— Дело — труба, — сообщил оборотень и рассказал, что происходит возле Видерлиха. — Наши все ушли на рес, вернулись на Холдест, но пройти через купол, которым Ктулху накрыл поле боя, не могут. Демоны тоже дохнут как мухи.
— Разберемся, — мрачно пообещал я.
Приняв двух соратников в группу, я кивнул Ласточке:
— Спасибо тебе и передавай мою благодарность инженеру Мюончиксу. Возможно, он спас мир своим изобретением.
Не дожидаясь ответа, я прыгнул с соратниками к Видерлиху. Последнее, что заметил перед погружением в Глубину, — огромного белого медведя Урсу, мерно вышагивающего к храму в сопровождении уходящих в небо ног-колонн Нге Н’куллина. Видимо, Смотритель ощутил явление новой сущности и пришел убедиться сам.
Телепортация засбоила — место переноса было чем-то защищено, и нас отклонило в сторону, вынесло возле уходящей в небо сферы, переливающейся всеми цветами радуги. Вокруг толпились рейды игроков из союзных кланов.
Деспот приблизился к мерцающей пелене, но резко остановился, когда раздался вопль Хинтерлиста:
— Не трогать! Мгновенная смерть!
—
Голос его потерял четкость, стал ниже и растянулся — я ушел в
Если бы дело происходило в реале, я, наверное, ощутил бы перепад давления: километра на три точно поднялся. Глянул вниз, где под мерцающей пеленой стояли шесть богов — казалось, что пучок движущихся чудовищ рос из одного места. Я сразу узнал Барона Самеди, щелкающего пальцами. Его костяные челюсти двигались, уверен, что он говорил «Вкусно!» Барон стоял в окружении зловещих и отвратительных фигур Ктулху, Кими, Ахримана, Раваны и Скади. Только шестеро?
В напластованиях и складках скальных пород прятались неписи. Осталось их до отчаяния мало, но все же больше, чем демонов, коих я насчитал от силы сотню. Надеюсь, остальные нашли свой путь домой.
Среди выживших гостей из Преисподней отчетливо виднелись фигуры трех генералов и Оямы, зависшего в воздухе, которые что-то явно задумали. Вот они рассредоточились, замерли… и вдруг резко сорвались с места, устремившись к Ктулху. На периферии зрения мелькнула фигурка, бросившаяся к нему же. И Морена здесь?
Я прикинул расстояние до Новых богов. Можно достать одного
«Не ошибись с выбором», — сказал Кингу.