Данияр Сугралинов – Вторая волна (страница 8)
— Лучше ты тащи туда сварочный аппарат, там целая гора всякого.
Глазки Сергеича алчно блеснули, он поднялся и потер руки.
Процесс пошел весело и бодро. Я показывал находки и говорил, что с этим можно сделать, а Сергеич выносил приговоры придумкам.
Процесс крафта оказался более-менее предсказуемым: я брал в руки предметы, и система выдавала их убойную силу. Только сцепление система не распознала как оружие и, когда Сергеич намертво приварил его к трубе, которая наносила 4–6 единиц урона, просто умножила его на четыре.
— А если края зазубрить? Болгарка есть?
— Диски болгарки хилые, сломаются, — пробурчал Сергеич, а потом вдруг как понял! — Болгарка, епта! Болгарочка!
И края сцепления были зазубрены с помощью болгарки — он нарезал по кромке острые выступы, будто зубья.
Сергеич отошел, вытирая пот со лба, и полюбовался на свое творение. Я взял получившуюся дубину в руки — она была тяжелой, но вполне управляемой.
— Готово вроде, — проговорил я, сжимая рукоять.
И тут же по всему оружию пробежала световая волна.
— Получилось? — обеспокоенно глядя на меня, спросил Сергеич. — Получилось же?
— Получилось, — с улыбкой ответил я, глядя на уведомления системы.
Удивительно. Возможно, сказалось мое присутствие и вовлеченность в процесс, потому что хоть и выполнял основную работу Сергеич, крафт засчитали мне. Как будто и сам претендент был лишь инструментом в моих руках:
— Крушитель, — сказал я без колебаний. — Нет, лучше… — Я посмотрел на довольную морду Сергеича. — Палица Сергеича!
— Палец мой при чем? — удивился электрик, не видевший сообщений системы. — Пол-лица? Палится? Не понял…
Статы были похуже, чем у «Втыкателя» — видимо, многое зависело от сложности и исходного качества материалов. Но все равно пуха удалась — оптимальный вес, около четырех килограммов — достаточно, чтобы наносить мощные удары, и не так много, чтобы у здорового мужика-претендента не хватило сил на замах.
— Урон тридцать шесть — сорок восемь, два спецэффекта, — доложил я Сергеичу. — Можно отбросить и ошеломить, плюс будет истекать кровью минут пять. Называется «Палица Сергеича».
— А что такое палица?
— Ну, типа булавы. Я хэзэ, Сергеич.
— А булава что такое?
— Дубинка такая. Типа биты бейсбольной.
— Ну так и назвал бы дубиной, дубина! — засмеялся он. — Сам слов не знаешь, а все туда же… — Это он на Макса намекал, который любил ввернуть что-нибудь эдакое стремительным домкратом. Но видно было, что он доволен оружием, к которому приложил руку. — Хорошая дубинка получилась. Черепа крошить самое то!
Сергеич с энтузиазмом потряс палицей, радуясь новообретенному оружию как ребенок — делал удары, приседал, издавая дикие звуки.
— Теперь щиты нужно сделать, — сказал я. — Тебе, мне, Рамизу. Вот только из чего?
— Из мента! — радостно оскалился Сергеич. — Надо ограбить мента. А из этого ни из чего не сделаешь, фигня получится. Давай дальше варить! Говори, что и к чему!
— Ты как Бендер, — ухмыльнулся я. — Только не Остап, а робот-сгибатель. Тот сгибал все подряд, а тебе бы все варить и варить. Будешь теперь Сварщиком, Пролетарий!
— Служу Отечеству! — взял под козырек бейсболки Сергеич.
Я взял в одну руку относительно тонкую длинную полутораметровую трубу, в другую — садовые вилы без рукояти. Приложил одно к другому, прикидывая, как лучше соединить.
— Стой, не торопись, — остановил меня Сергеич. — Просто приварить нельзя — зубья погнутся и отвалятся при первом же серьезном ударе.
Он включил болгарку и принялся вырезать в конце стальной трубы продольные пазы точно по размеру трех острых зубьев вил. Искры летели во все стороны, и я отошел подальше, прикрывая лицо рукой.
— Вот так, — удовлетворенно проговорил Сергеич, выключив инструмент. — Теперь вставляем намертво и завариваем.
Процесс занял добрых полчаса. Сергеич старательно проваривал каждый шов, время от времени поднимая маску и критически осматривая работу.
— Готово! — наконец объявил он. — Давай проверяй.
Я взял получившееся копье в руки — длинная стальная труба с четырьмя острыми зубьями на конце. Оно было чуть короче первой версии «Втыкателя», но легче. Сделал несколько выпадов в воздух.
— Неплохо, — одобрил я, и тут же по оружию пробежала световая волна.
— «Викины вилы», — сказал я, вспомнив старую шутку.
— Двадцать семь — тридцать шесть урона, — доложил я Сергеичу. — Теперь Рамизу что-нибудь потяжелее.
Сергеич уже копался в куче железяк.
— А вот и то, что надо!
Он извлек из груды хлама массивные ручные тиски с зазубренными стальными губками.
— Это каким боком оружие? — усомнился я.
— А вот как! — Сергеич взял короткую толстую трубу и приложил к ней тиски за неподвижную часть так, чтобы зубастые губки торчали вперед. — Получится молот с шипастой головой. Рамиз мужик крепкий, потянет.
Тиски были старые, тяжеленные, и не из хрупкого чугуна, а из толстой стали. Сергеич снял подвижную часть, намертво закрепил оставшуюся и срезал торчащую ручку — теперь конструкция стала устойчивой.