Данияр Сугралинов – Время охотников (страница 7)
Диас отлип от пола, повернул к нам лицо… Точнее то, что от него осталось – кровавое месиво из кожи, волос, хрящей. Зубы ему выбили, и он шепелявил:
– Из теф, кто фофтоял в клане «Ффит» – мы и тъое на севеъном бвокпофту. Фкойко вгагов, не фнаю.
По «активности» я вычислил самого целого вояку, указал на него.
– Роберто, встать!
Мужчина поднялся, чуть пошатываясь. Видимо, он уже простился с жизнью, потому не выказывал ни трепета, ни страха – лишь спокойную обреченность. А может, это последствия штрафа за смерть Хорхе.
– Веди нас в подвал, к пленникам. Туда пойдем мы с Бергманом, остальные приглядывайте за выжившими. Связь – через чат. Вика, напиши в общий чат, что произошло, они нервничают.
– Так точно, – отчеканила она то ли в шутку, то ли всерьез.
Проводник поплелся к лифту, мы – за ним, Тетыща зачем-то держал его под прицелом.
На лифте, где на зеркалах были кровавые отпечатки ладоней и пальцев, мы спустились на нулевой этаж.
Здесь воняло сыростью, плесенью и чем-то еще – кисловато-сладким, отчего к горлу подкатывала тошнота.
Бывший спа-центр. Когда-то здесь были джакузи, сауны и массажные кабинеты. Богачи отдыхали и получали удовольствие, пахло хвоей и розмарином. Теперь повсюду стояли клетки. Десятки клеток из сваренной арматуры, втиснутые в пространство, где раньше плескалась вода.
В клетках сидели люди.
Грязные и худые, с потухшими глазами, они сидели неподвижно. Кто-то поднял голову на звук шагов, кто-то даже не пошевелился. Мужчины, женщины, несколько детей – все смотрели на нас без надежды, без страха, без ничего. Те, кого Рауль называл беспредельщиками, содержались отдельно. Эти были живее и агрессивнее. Один пленник вскочил, вцепился в решетку.
Что мне больше всего не понравилось, всех этих людей обнулили. Их придется прокачивать заново, а значит, они – балласт, а не помощники.
– Мужики! Смотрите, это чужие! Это же чужаки! – Мужик в клетке протянул к нам руку. – Вы кончили Хорхе? О-о-о, скажите, что вы кончили Хорхе, и я буду молиться за вас до конца дней!
После его возгласа узники в клетках зашевелились, встали, подошли к прутьям и вперились с надеждой. Но у нас была цель, к этим людям мы вернемся позже. Но, кажется, я понимаю, за что повстанцы растерзали вояк и почему новый лидер предпочел смерть вступлению в мой клан – боялся нового рабства.
– Да, – крикнул я на ходу, и мой голос усилило эхо: – Хорхе мертв. Скоро мы освободим вас.
Уголовник вцепился в прутья, стал их трясти и реветь. Его сокамерники тоже взревели. Помещение наполнилось смехом, стонами, воплями, мольбами о помощи. Десятки рук тянулись к нам.
Я сглотнул. Видел много дерьма после Жатвы – зомби, титанов, людоедов, – но это было что-то особенное – не просто хладнокровное, но и бездушно систематическое и продуманное. «Белковый запас долгого хранения» – так это называл Рауль. Еда.
Тетыща шел вдоль клеток, методично осматривая каждую. Каменное лицо не выражало ничего, только желваки перекатывались под кожей. Мне хотелось ударить проводника или, еще лучше, бросить в одну из клеток – пусть его линчуют, но я сдерживался.
– Ее тут нет, – сказал Тетыща, рывком развернул к себе проводника. – Где она еще может быть?
Тот растерянно захлопал глазами и шепотом спросил, еле расслышал его:
– А что за девушка?
Ответил я:
– Та, которая рассказывала вам о нас, говорила, что мы пишем в чате.
– Так что вы сразу не сказали? Она в допросной. – Он бодро зашагал дальше, туда, где были раздевалки.
– Тебе повезло, – сказал Тетыща. – Ты будешь жить.
За спиной бесновались пленники, пели гимн освобождению. Бергман шел первым, открывал двери одну за другой – за первой никого, за второй пусто. За третьей дверью у стены – кушетка, на кушетке – прикованная к ней Тори. Когда дверь открылась, она вздрогнула, вскинула голову, и я разглядел среди спутанных волос обруч с мерцающим кристаллом.
– Костя… Костя, я не хотела, – ее разбитые губы задрожали. – Они… прострелили мне коленку.
Ее джинсы были окровавленными, виднелось пулевое отверстие, но усиленная регенерация зарастила рану.
– Это очень больно. Я не смогла, но…
Он подошел к ней и сказал:
– Ты все сделала правильно. Я считал предупреждение.
Значит, все-таки она сдала нас не по своей воле. Наоборот, сопротивлялась, терпела пытки.
Бергман осмотрел наручники, которые фиксировали ее руки, и сказал:
– Ключи.
Ни дрожи в голосе, ни эмоций – и это, пожалуй, единственное, что выдавало: внутри у этого человека-терминатора сейчас творится что-то, чему он сам не знает названия.
– У кого ключи? – повторил он.
Провожатый думал, что обращаются к нему, попятился, замотал головой:
– Я не знаю! Я вообще тут ни при чем, были бы у меня, сразу отдал бы…
– Были у Хорхе, – прошептала Тори. – Но должны быть еще у кого-то.
Она не жаловалась и не умоляла, лежала смирно, смотрела с тоской и надеждой.
– Ищем, – кивнул я. – Надо расспросить пленных вояк наверху.
Мы вернулись в холл, где Рамиз и его группа держали под прицелом выживших вояк. Девять человек лежали лицом вниз, руки за головой. Среди них – Джехомар Диас с разбитым лицом и еще восемь солдат в разной степени сохранности.
– Кто-нибудь из вас знает, где ключи от наручников? – спросил я, обводя взглядом пленников. – Он наручников, которыми прикована пленница в допросной.
Некоторые переглянулись, но никто не ответил.
– Слушайте внимательно, – продолжил я, присаживаясь на корточки возле ближайшего вояки. – Ваш босс мертв. Клана больше нет. Повстанцы хотели вас убить, но мы их остановили. У вас есть шанс выжить, если будете сотрудничать.
Один из солдат, парень с рваной раной на плече, приподнял голову:
– У Диаса должны быть запасные. Он был комендантом базы.
Я посмотрел на Джехомара. Тот лежал неподвижно, словно мертвый.
– Диас, – окликнул я его. – У тебя есть ключи?
Он зашевелился, попытался что-то сказать, но через разбитые зубы и распухшие губы получалось только невнятное мычание.
– Рамиз, помоги ему сесть, – распорядился я.
Рамиз поднял Диаса за шиворот и усадил спиной к колонне. Бывший комендант тяжело дышал, кровь стекала по подбородку.
Я достал флягу с водой, протянул ему и сказал:
– Попей. Потом скажешь, где ключи.
Диас жадно глотнул, закашлялся, сплюнул кровавую слюну.
– В… фейфе, – выдавил он. – Новый… зам… командива… Панчо… У него.
– Этот мерзавец Панчо мертв, – сообщил Вечный, подходя ближе. – Его повстанцы расстреляли в первые минуты, такая был гнида!
– Тогда… пъовеъь его тело, – Диас помотал головой, будто пытаясь прояснить сознание. – Он… фъавный. Такой… в камуфляже… с кафтяном на шее.
Тетыща уже развернулся и направился к горке трупов у стены. Я пошел за ним. Среди тел в форме он быстро нашел нужного – крепкого мужика лет сорока с массивным золотым крестом на груди. Бергман методично обыскал карманы, достал связку ключей.
– Есть, – коротко бросил он и вернулся к лифту.
Я остался в холле, разглядывая пленных вояк. Ситуация была неоднозначной. С одной стороны, эти люди служили тирану, держали в подвале пленников как скот. С другой – сейчас они сами были жертвами, избитые и униженные повстанцами.