Данияр Сугралинов – Время охотников (страница 14)
Когда мы практически покинули крыло, дверь за спиной распахнулась.
– Подождите! Пожалуйста!
В коридоре стояла высокая узколицая и длинноносая блондинка – ее звали Марта, было ей двадцать семь лет. Женщин держали взаперти, потому она прокачалась только до пятого уровня.
– Не бросайте нас! Вы нормальные! Англичане? Американцы?
Следом вышла вторая блондинка, пониже и покруглее – филиппинцы собирали себе экзотику. Эту звали Джулия.
– Сколько вас? – спросил я.
– Шестеро, – ответила Джули. – Женщину Джехомара мы связали, это она стреляла. Была уверена, что его убили.
– Он жив, – сказал я и скомандовал: – Спускайтесь вниз.
Из шести женщин было две блондинки, рыжая, шатенка – все европейки – и только две филиппинки, причем одна миниатюрная негритянка, а у второй было разбито лицо. Ее звали Исабель, и она смотрела на меня волком.
– Джехомар жив, – сказал я ей, вспомнив Машу, которая вступилась за Тетыщу, который ее спас незаметно для окружающих. – Ни тебе, ни ему ничего не угрожает.
Лицо девушки разгладилось – ненависть будто бы выключили, – и она послушно поплелась за остальными. Даже как-то жаль стало эту Исабель: Джехомар ни разу не вспомнил о своей наложнице, а она ради него жизнь отдать готова…
Дверь в опочивальню Хорхе Уя оказалась запертой – ну а чего я ждал? Пришлось ее выбивать, что было очень и очень непросто. В конце концов Тетыща забрал у Вечного магнитную пушку и выстрелил в замок. Только тогда нам удалось войти.
– Дорого-богато, – проговорил я, разглядывая тумбы с резными золочеными ножками и ручками, зеркало в полстены, темно-зеленый шелковый балдахин над кроватью.
«Когда ты чувствуешь себя Людовиком Четырнадцатым, но живешь в хрущовке».
Во второй комнате обнаружился стол красного дерева, шкаф, полочки с папками, бумаги, разбросанные по столу, и ноутбук.
– Нам нужно выяснить, что Уй знал об Охотниках, – напомнил я Тетыще. – Займись ноутбуком.
Бергман открыл ноут, пощелкал кнопками.
– Запаролен. Не думаю, что там то, что нам нужно.
Я сел в кожаное кресло, немного откатился и открыл ящик, где обнаружилась черная коробочка. Или не коробочка? Повертел ее в руках. Размером она была с золотой слиток, какими их показывают в фильмах, с одной стороны имелись какие-то углубления со странными символами, похожими на те, что были на инопланетном корабле в Секторе.
– Как думаешь, это открывается? – Я протянул коробочку Тетыще.
Он осмотрел ее со всех сторон, потыкал в углубления.
– Без понятия. Похоже на рацию под нечеловеческую руку.
– Вряд ли с ним вступали в контакт жнецы, – предположил я.
– Но кто-то вступал, это сто процентов. Возможно, существа, которых мы видели. Иначе с чего ему быть одержимым Сектором? И с чего вдруг он стал накапливать запасы, когда считал себя сильнейшим кланом на острове?
Я сунул руку в ящик, вытащил сигару, зажигалку, пачку сигарет. Открыл второй. Тем временем Тетыща рассматривал записи на столе и подвинул ко мне лист формата А4, исписанный скачущим неровным почерком. Написано было на местном, но я прочитал, как если бы это был русский:
Распахнув нижнюю дверцу стола, я увидел сейф и присвистнул.
– Нам его не открыть, – констатировал Бергман. – Не факт, что там вещи Уя.
Понятное дело, что не открыть. Но мы-то перестали быть обычными людьми. А вдруг есть способ?
Я потянулся к сейфу, положил ладонь на холодный металл и сосредоточился.
В голове сам собой возник образ: что-то тонкое, гибкое, способное нащупать штифты и отжать их в нужной последовательности. Перед глазами будто развернулся чертеж – контуры инструмента, изгибы, насечки для лучшего захвата. Откуда я все это знаю? Понятия не имею. До Жатвы замки я вскрывал исключительно в компьютерных играх.
Пальцы сами потянулись к валяющейся на столе скрепке, к обломку какой-то пружины из ящика, к тонкой металлической пластинке – кажется, от визитницы. Руки двигались уверенно, словно делали это тысячу раз: согнуть, выпрямить, снова согнуть под нужным углом. Тетыща что-то спросил, но я не расслышал – звуки отошли на второй план, осталось только ощущение металла под пальцами и образ готового инструмента в голове.
Щелчок. Еще один. Пластинка обхватила скрепку, пружина добавила упругости…
Йес! По готовому изделию пробежала световая волна, и…
«Универсальная отмычка», – подумал я.
Редкое качество из скрепки и пружинки. Талант «Везение» не подвел, потому что, по сути, «Мастер-ключ» при повторном использовании позволит открыть что угодно.
Я вставил отмычку в сейф, и дверца открылась с легким щелчком. Я выгреб содержимое на пол. Ничего интересного: паспорта, пачка долларов и песо, золотая печатка и цепь.
– Ты прав, – констатировал я и принялся рассуждать вслух: – Откуда-то у Хорхе появились сведения о пришельцах. Он что-то знал, чего не знаем мы. Кто-то еще в курсе, как думаешь?
– Ближний круг, – отчеканил Бергман. – Я бы допросил Джехомара Диаса, как-никак номер два в клане, должен быть в курсе. А что раньше не сказал, так это потому, что он еле живой.
Только он проговорил, как с улицы донеслись выстрелы. Мы метнулись к окну. Одновременно я спросил у Рамиза, что случилось, и тот ответил в личку:
Через пять минут по моей просьбе Диаса притащили сюда. Демонстрируя свои добрые намерения, я снял с него наручники.
– Спасибо, – прохрипел он и жадно уставился на графин воды.
Его глаза полностью открылись – отек спал, но все лицо покрывала корка. Я налил ему воды и протянул стакан, сразу же отдал тюбик с питательной смесью, который вынул из рюкзака.
– Это крабы, не человечина, так что можно есть спокойно.
Воду Джехомар выпил одним глотком и попросил еще, а белковую пасту долго смаковал. Я внимательно за ним следил и периодически замечал, что он морщится, смахивает слезу. Заметив мое внимание, бывший чистильщик объяснил:
– Дебаф. Адски болит голова и накатывает апатия. Чувствую, если мы не попадем в клан, то вздернемся просто от невозможности терпеть боль.
– Возможно, мы возьмем тебя в клан, – уклончиво ответил я. – Но ты должен доказать лояльность.
Я протянул ему листок с записями и рисунками.
– Что это?
– Хорхе особо не распространялся о своих делах. Я подозревал, что он вышел на связь с кем-то на материке и получал сведения оттуда. С нами он планы не обсуждал. Решения принимались единолично, мы лишь выполняли приказы.
– И это все? – холодно спросил Тетыща.
Диас поежился от его тона.
– Когда разговаривал, он всех выгонял, но каждый раз после разговора становился нервным, дерганым. Однажды, когда подчиненные проявляли недостаточное рвение, он крикнул: «Вы не понимаете? Они идут за всеми! Никто не исключение!» А еще он пытался строить бункер. Я предложил воспользоваться системой канализации, но он не заинтересовался, сказал, что там все слишком хлипкое.
– И как? Построил бункер?
– Грунтовые воды не дали. А инженеров перебили. Это все, что я знаю.