Данияр Сугралинов – Вида своего защитник (страница 28)
— Иди первым. Если застрянешь, я тебя вытащу.
— У тебя осталось хоть какое-нибудь оружие?
— Только гранаты.
Подумав, я поинтересовался:
— Сколько мы выиграли у «Высших»?
— Десять монет, если ты про второй бой, — сходу ответила она.
Но это ничего не доказывало. Ее знания могли отсканировать и подсадить двойнику. И все же нужно было или довериться, или прикончить ее на месте, и я выбрал первое. Перенастроив доступ к «Кромсателю», я передал девушке квантовое оружие.
— Прижмись спиной к двери, при любом намеке на опасность стреляй и лезь ко мне.
— Сделаю, — не стала она спорить, хотя могла бы — кто знает, что за дверью.
Потом я полез в проем, а девушка осталась прикрывать меня.
Крик раздался, когда я почти пролез:
— Быстрее, Картер, они идут!
Раздался узнаваемый гул выстрела из «Кромсателя», несколько взрывов и резко оборвавшийся крик Лексы.
Выскочив из проема, я развернулся и лег, пытаясь рассмотреть, что происходит снаружи, но в этот момент дверь начала заваливаться на меня, а следом обрушился потолок.
Глава 11. Спиннер
Наверное, живая броня не дала бы убить меня сразу, продлила бы агонию, но спасла не она. Впятеро увеличившийся, благодаря победам на Арене, показатель ловкости позволил среагировать намного быстрее, чем я мог раньше.
Дверь только начала движение в мою сторону, а пыль и каменная крошка, предвестники обвала, только отделились от потолка, когда рефлексы бросили тело назад, мобилизовав все ресурсы — от того, на какую дистанцию прыгну и как быстро откачусь, зависело, выживу ли я.
Многие тонны каменного потолка обрушились буквально в сантиметрах от моих ног и погребли вход, но я уцелел. Парадокс, но случись такое со мной на Земле или на Марсе, я считал бы себя живым трупом, а здесь, где повсюду в складках пространства прятались внепространственные паразиты, у меня оставалась надежда — убью их, активирую артефакт и тогда, вероятно, смогу выбраться…
Мысли о спасении показались неуместными, контроль над телом перехватил инстинкт самосохранения. Нужно было осмотреться, но у меня не было никаких источников света, ведь мой коммуникатор с функцией фонаря, закрепленный на предплечье, разрядился. Поэтому пару секунд глаза приспосабливались к необычному освещению шахты. Здесь в воздухе парили редкие будто бы пылинки, излучающие едва заметное свечение.
Недаром Разум высоко оценил мою «Адаптируемость». Прошло несколько мгновений, и я смог разглядеть в темноте пальцы вытянутой руки. Надеясь на чудо, я попытался активировать браслет Гардисто, но чуда не случилось.
Не считая «Задней ноги», оружия у меня не было — последний магазин «Узи» я расстрелял в Лексу, «Кромсатель» остался у нее же. О судьбе самой девушки я старался не думать — бессмысленно. Хватило с меня дурацких странностей с ее исчезновениями.
Хорошо хоть меня перестали терзать невидимки, и прочность живой брони восстановилась почти до 15 % от максимума.
Тоннель, пробитый рапторианцами, был квадратным. Возможно, в этой особенности сказалась их любовь к числу четыре. Четыре по четыре пинка под зад Тукангу Джуалану, положившему на меня глаз. Сидел бы сейчас в «Буйной фляге», поедал ребрышки и запивал их элем — денег-то у меня столько, что хватило бы до конца жизни делать себе праздник каждый день. В общем, если сдохну здесь, чтоб тебя наши черти зажарили, рапторианец!
Отдав дань заслугам ростовщика в моем положении, я с клинком наготове и головой Убамы под мышкой осторожно пошел прочь от заваленного входа, не отрывая подошв от пола и шаря взглядом по сторонам, вверх-вниз, чтобы не пропустить призрачное движение, момент перехода — перетекания — «пауков» в трехмерное пространство.
Интересно, каковы внепространственные паразиты на самом деле: двумерны или четырехмерны? Как они видят наш мир? Наверное, это как если бы меня запихнули в рисунок, в плоскость. Или наоборот, плоский человечек с листа бумаги попал бы в наш мир — вряд ли он увидел бы объем, так и жил бы в своей плоскости.
От стены до стены было всего десять шагов, но при таком освещении, двигаясь посередине коридора, рассмотреть, что под стенами, было невозможно — все тонуло во тьме. И все же я увидел ее — вернее, то, что от нее осталось.
Как и в марсианской пещере, от жертвы «паука» осталось лишь то, что было на ней. И при ней. Органика исчезла в утробе паразита, неорганика не заинтересовала его, осталась неповрежденной. В общем, чьих это жвал дело, вопрос не стоял.
Присев, я положил голову Убамы рядом и изучил останки. Экипировка была с характерными прорезями для крыльев, а по размеру налезла бы лишь на годовалого человеческого ребенка. Да’ари, к гадалке не ходи, Картер. Толку мне от брони не было, как и от оружия погибшего — какого-то лучевика, которые так любимы этой крылатой расой. Мне его не использовать, даже будь он заряжен. Но я все равно все подобрал.
Погибший да’ари наверняка был ученым, исследовавшим артефакт. Может быть, даже великим ученым, который достиг высот в своей сфере среди этой расы, а потом полетел изучать Предтеч на Сидус и закончил здесь, в мрачной шахте на кошмарной планете. Представил, как этот ученый, наверное, радовался, заключив контракт с Великим домом Джуаланов на раскопки не чего-то там, а настоящего артефакта Предтеч…
Если бы не эти мысли, вряд ли бы я задержался еще хоть на секунду. А задержавшись и настороженно оглядываясь, ведь атаковать меня могли в любую секунду, машинально начал водить руками по полу и на что-то наткнулся ладонью.
Подумав, интерфейс среагировал на находку:
Нет, это не ученый. Но и не мусорщик — мод, как я понял, был неиспользованный. Видимо, да’ари прихватил его в экспедицию на всякий случай, но случай не представился.
Мне терять нечего. Поэтому я использовал модификацию, гадая, осталось ли от того же да’ари хоть что-то, что можно вытянуть, или все его монеты испарились вместе с телом?
На подстройку мода к моему организму ушло две минуты, после чего в интерфейсе появился баланс коллектора. Сейчас он равнялся нулю, а потратить деньги с него, как я понял, невозможно.
И сразу после этого мод подал сигнал — отрывистый писк в голове. Появилось уведомление перед глазами:
Моя надежда выжить воспрянула. Это именно то, чего мне не хватало!
Прав был Убама, ковыряться ни в чем не требовалось — держа оружие одной рукой, вторую я протянул ладонью к полу и пожелал начать вытяжку. Процесс занял доли секунды, мой денежный баланс пополнился, в инвентаре появился мод расширенного зрения.
Забавно, что моя рука ничего не касалась. Наверное, и монеты, и мод, когда-то установленный да’ари Лай’хил, на самом деле размером с молекулу. В виде пластинок и монет они в ходу, чтобы ощущалась их материальность.
Выходит, и паразитов я теперь увижу? Не веря в свою удачу, я сразу отправил мод в дело. Зрение тут же перестроилось — причем не в инфракрасное, как в приборах ночного видения. Я просто стал видеть так, будто в тоннеле включился свет — не яркий, но равномерный, не дающий мгле и шанса где-то спрятаться. Проступили детали разбросанных по полу предметов, правда, теней они не отбрасывали.
И жить сразу стало намного легче. Появились краски, появилась осмысленность — я в центральном тоннеле шахты, ведущей к артефакту, по полу ползет оранжевая полоса с мою ступню шириной — по ней, очевидно, гоняли транспорт. А вон и сам транспорт — что-то вроде рапторианской вагонетки кубической формы. Видимо, замерла там, где проезжала, когда новые «пауки» пробудились и высосали энергию из всех батарей и аккумуляторов.
— Покойся с миром, дорогой да’ари Лай’хил! — искренне пожелал я пустому месту, где погиб крылатый.
Дальше я шел, как пьяный, с головой Убамы под мышкой, зигзагами от стены к стене, поминутно оглядываясь, чтобы не пропустить еще чьи-либо останки или того хуже — паразита. Неплохо бы найти кинетическое оружие или еще какое-нибудь усиление.