Данияр Сугралинов – Вида своего защитник (страница 23)
Узнав настоящее имя, я уже не называл ее Беверли, словно разделил личность девушки на двух человек: до истории с самопожертвованием и после. Поступок настолько не вязался с образом бессовестной авантюристки, что я все еще не мог поверить, что мне это не приснилось. Впрочем, события последней недели не вписывались в мои прежние представления о нормальном и ненормальном — я как будто пробудился после долгого сна, в котором влачил существование, и лучом во мраке были лишь встречи с Микки.
Тем временем Убама начал доставать из инвентаря ворох железа.
— Информация к сведению: перед вылетом скупил 1,07 % всех лотов коллекционного раздела аукциона Сидуса. Уточнение: это много. Набрал древнего кинетического оружия самых разных рас, не требующего энергии, а заодно взял кое-что из экипировки хомо… на всякий случай. Надеялся, что не пригодится, но ситуация на Агони ухудшилась куда сильнее, чем просчитывал аналитический департамент Великого дома Джуаланов.
С этими словами он вывалил перед нами целый арсенал, включая «АК-47», помповое ружье «Ремингтон-870» и даже пистолет-пулемет «Узи», но, игнорируя всю эту древнюю рухлядь полуторавековой давности, я схватил кое-что другое и посмотрел на Лексу.
— Забирай, у меня-то осталась моя «Валькирия 4000», — сказала она, имея в виду свою экипировку редкого качества.
Пока она профессионально разбирала-собирала оружие, сортируя и раскладывая его в разные кучи, я быстро облачился в «Миротворец» — экипировку, в которой провел несколько лучших лет своей жизни.
— Как заново родился, — удовлетворенно хмыкнул я.
Бросив на меня загадочный взгляд, Лекса пожала плечами:
— Голозадым ты мне нравился больше, что уж говорить о…
— Даже не начинай, женщина, — перебил я. — Засиживаться здесь и дальше опасно, надо двигаться.
— Картер прав, — сказал Убама. — Гипертреножник контролировал эту территорию, но его конкуренты за жизненное пространство наверняка знают, что он мертв, и скоро они будут здесь.
Оружие мы с Лексой поделили на три кучи — чтобы досталось каждому. С внепространственными инвентарями понятие лишнего оружия отпало. Все может пригодиться, все пойдет в дело.
Также я хотел вернуть Убаме ногу, но он отказался, сказав, что, даже подсоединив ее, без энергии в краеугольном камне передвигаться он не сможет, потому лучше избавиться от лишнего веса.
— Если нога тебе не нужна, может, ты сумеешь ее трансформировать в меч? — поинтересовался я.
— Могу, — согласился рехегуа.
Но вместо того, чтобы трансформировать уже оторванную ногу, он использовал для этого последнюю целую. Вытянув ее в форме двуручного клинка, он отключил конечность, и та отвалилась. Подняв клинок, я проверил баланс, сделав пару замахов, и остался доволен. Меч нашел свое место на магнитных держателях за моей спиной.
От Убамы осталась лишь шишкообразная пластинчатая голова, торчащая из залитого серебристой кровью куска плоти, намертво спаянного с синтетикой. «Лицо» рехегуа напоминало пугающую маску, гротескное сочетание органического и механического, ее металлические пластины блеснули, отражая зловещий свет местного солнца, задвигались, и он сообщил:
— До колонии около шестидесяти километров. Шансы на успешное выполнение миссии: около 0,001 %.
— Главное, что выше нуля, — констатировала Лекса. — Меня расклад устраивает.
— Может, вам спрятаться где-нибудь, пока я слетаю? — спросил я, вспомнив про пожертвованный мне Лексой гаджет «Воздушные крылья».
— Вряд ли у тебя получится взлететь, — возразила Лекса. — Они для того, чтобы парить. Вроде дельтаплана.
— А наш путь ведет вверх, а не вниз, — уточнил Убама.
Конечно, я все же попытался, но спутники были правы — гаджет в этой ситуации не помощник.
— Что ж… — сказал я. — Пешком так пешком.
Аккуратно подняв то, что осталось от охотника, я кивнул Лексе. Девушка в своей «Валькирии 4000», увешанная разнокалиберным оружием, выглядела грозно — хоть сейчас в пираты. Заплывший глаз, разбитая губа и выбитый зуб придавали образу достоверности.
— Идем?
— Идем, — сказала Лекса. — Но сначала используй мод и полутай гипертреножника.
Вытащив пластинку с модом, я изучил ее описание.
После того как я активировал мод, он расплавился и проник мне под кожу, и даже тактические перчатки «Миротворца» ему не помешали.
Я посмотрел на останки гипертреножника, интерфейс обвел его контуры, просканировал и потребовал, чтобы я прощупал его для анализа тканей. Содрогаясь от омерзения, я засунул руку в рану, из которой все еще сочилась антрацитовая слизь.
Через пару секунд мод выдал вердикт:
Я вывел описание на всеобщее обозрение и сказал:
— Сам отдам полторы монеты, лишь бы не ковыряться в этом дерьме. Валим отсюда.
Лекса приблизилась к туше, проворно собрала куски панциря, шипы и черную кровь, принесла мне:
— Упаковывай.
— Как?
— Протяни руку, блин, не тупи!
Я так и сделал — и содрогнулся, увидев, как у меня из пальца выстреливает струйка прозрачного геля, герметично обволакивающего собранный лут.
Лекса спрятала его и сказала:
— А теперь пошли.
И мы пошли. Я тащил то, что осталось от рехегуа, и даже эти останки весили прилично — с полсотни килограммов. Лекса прикрывала мне спину. Убама мониторил окружающую среду и предупреждал об опасности.
Шли мы в гору через фиолетовые джунгли Агони. Нам очень не повезло — Убама собирался посадить шаттл недалеко от поселения, и от расчетной точки до него было всего ничего.
По словам охотника, аномалии, мгновенно разряжающие источники энергии, раньше случались только в самой колонии. Полоса отчуждения вокруг нее радиусом в полтора десятка километров была выжжена так, чтобы добывающим роботам местная флора и фауна не угрожала, там все было уткано защитными силовыми полями и турелями — короче говоря, могла быть не опасная экспедиция, а легкая прогулка в сравнении с тем, что нам предстояло сейчас.