Данияр Сугралинов – Вида своего защитник (страница 18)
— Поправка, — влез в наш разговор рехегуа Убама. — Коллекторы практически не задействуют свои конечности, чтобы совершить вытяжку. Напомню хомо Беверли, что монеты Сидуса нематериальны, что это лишь автономные пакеты вычислительных мощностей.
— Монеты — да, — согласилась Беверли. — Но я никогда не поверю, что коллекторы ограничиваются только ими. Из первых рук знаю — хвастался один такой в баре, подвыпив, что использует специальные гаджеты для того, чтобы вытягивать из погибших не только деньги, но и модификации. Откуда, думаете, на аукционе все эти бывшие в употреблении моды? То, что не ушло на Базар или в периферийные колонии, сливается на Сидусе.
— Позиция по вопросу, — проскрипел Убама, все так же не оборачиваясь. — Коллекторство — важное и прибыльное ремесло. Утилизация вычислительных мощностей и модификаций позволяет беречь и экономить ресурсы Сидуса.
— А ты часом не коллектор? — будто бы между делом поинтересовался я у охотника.
— Разочарование: нет, — ответил Убама после небольшой заминки.
Заминку можно было списать на то, что все его внимание сосредоточено на лавировании между астероидами и обломками древних космических сооружений, но не в этом случае.
Переглянувшись с Беверли, я увидел в ее глазах, что и она поняла: в этой миссии беречь нас никто не будет, мы разменные пешки. А чертов охотник — наверняка коллектор. Мусорщик. Утилизатор.
Успокаивало одно: пока мы в шаттле, от охотника можно не ждать неприятностей. Так что нужно набраться сил.
— Спи, — сказал я Лексе и сам закрыл глаза. — Хорошо Убаме, он может легко обойтись без сна. А нам, примитивным организмам, крайне важно выспаться.
— Согласие с Картером: вам обоим лучше отдохнуть, — подал голос Убама.
— Как можно спать, когда… — возмущенно прошептала Лекса, но я перебил ее:
— Спи, женщина. — Проваливаясь в сон и зевая, пробормотал: — Девять часов до высадки, а мы вторые сутки на ногах. Спи…
Когда рехегуа Убама Овевева разбудил меня, прямо над нами нависала планета Агони, с клубящейся буро-зеленой атмосферой.
Вид на нее заслонили символы языка Предтеч:
Что-то врезалось в шаттл, взвыла аварийная сирена, обзорное стекло пошло трещинами, а секундой позже меня катапультировало в открытый космос.
Глава 7. Падение
Сама по себе активировалась живая броня, и это позволило пережить взрыв шаттла, который был таким мощным, что на месте рехегуа Убамы вспухло облако ошметков плоти, неорганических фрагментов и серебристой то ли крови, то ли смазки. Все это налипло на забрало шлема, заслонив обзор, и отсекло бешеный поток зрительной информации о происходящем вокруг.
Благодаря этому я на миг сосредоточился и дочитал предупреждение:
И ни слова о том, кто на нас напал и что за опасность мне грозит. Или грозила, если речь об уничтоженном шаттле. Шансы выжить колебались в районе пары процентов.
Стерев часть крови рехегуа, я попытался разглядеть хоть что-нибудь, но тщетно. Я вращался со скоростью разогнавшегося волчка и был готов в любой момент исторгнуть содержимое желудка — к счастью, почти пустого, ведь в последний раз я ужинал в подвале Туканга почти сутки назад.
Мазнув взглядом по показателю «Щита Предтеч», я выдохнул — еще оставался запас прочности.
Передо мной раз в секунду мельтешили россыпь звезд, белое солнце, крупный неспешный астероид, летящая параллельным курсом оторванная платформа, возможно, искусственного спутника Агони, сама красно-фиолетовая планета в разрывах буро-зеленых облаков, обломки нашего шаттла, удаляющаяся фигура Лексы, грузовая баржа — вероятно, та самая, которую так ждут на Сидусе…
И никаких врагов. Кто нас атаковал, оставалось загадкой, зато появилась определенность в другом: Туканг Джуалан соврал, говоря, что опасность нам грозит только на планете, а в самой системе все спокойно.
Стоило признать — к такому я был не готов. Я вообще, думаю, ни черта не был готов к этой экспедиции. Даже стандартный реактивный ранец, входивший в комплект формы миротворца на Земле, который бы мне сейчас здорово помог, в этом боевом скафандре отсутствовал. Короче говоря, я ничего не мог сделать.
Тем временем рунические символы передо мной выстроились в другое сообщение, которое, очевидно, подстроилось под изменившиеся обстоятельства:
Жутко зачесалось под черепной коробкой, по мозгу словно побежали сотни маленьких муравьев с острыми лапками. Скорее всего, что-то преобразовывало мой мозг.
Тем временем серебристая кровь Убамы, облеплявшая мой скафандр, замерзла и отвалилась льдистой пылью. Обзор стал больше, замельтешило сильнее.
Закрыв глаза, я сосредоточился только на тексте, природа которого отличалась от системных уведомлений Сидуса. Сейчас это стало очевидно — те генерировал Разум, таким манером общаясь со своими гражданами, а эти, написанные цветными объемными и движущимися значками, выдавало что-то иное, что-то, что проникло в меня там, в марсианской пещере.
Наверняка интерфейс Сидуса и непонятная хаотичная сущность, называющая меня не иначе как вида своего первым, были созданы Предтечами, но выполняли разные задачи. Первый помогал мне как гражданину, одному из многих, второй — как… Как кому? Избранному, мать его? И что еще за пошаговый режим?
Оказываясь в критических ситуациях, я никогда не заходил так далеко в своих размышлениях, и мозг сдался — не моего уровня эти шахматы, не дорос до таких умозаключений.
Ясно, что я не единственный живой вида своего первый. Еще можно предположить, мой «Щит Предтеч» является частью «Доспехов Предтеч». И если другие части выдавались только вида своего первым, задача последнего выжившего — собрать их все?
Затылок заныл, запульсировал острой болью — то ли от непривычной мыслительной деятельности, то ли от того, что во время взрыва меня приложило обо что-то головой, то ли это космический холод начал проникать через шлем, который мог быть поврежден…
Разум предпочел сосредоточиться на понятных вещах. Странно, но не было ни паники, ни привычного всплеска адреналина. Глухо билось сердце и пульсировала кровь в ушах, рефлекторно двигались конечности, чтобы притормозить вращение, и мозг лихорадочно собирал информацию.
Я все еще был в космосе, но планета неумолимо притягивала меня, засасывала в свою токсичную и крайне агрессивную атмосферу, которая в состоянии (только дай время) расплавить и разъесть любое вещество. С каждой секундой скорость моего падения увеличивалась, но была и хорошая новость — мне удалось остановить вращение.
Благодаря этому среди разлетающихся обломков шаттла получилось рассмотреть зигзагообразное туловище Убамы. Оно не шевелилось, двигалось по инерции прочь от меня.
Покрутив головой, я увидел над собой такое же неподвижное тело Беверли… то есть Лексы. Голова молодой женщины была вывернута под неестественным углом. Что-то во мне надломилось, царапнуло по сердцу. Да, она была взбалмошной, с довольно своеобразными понятиями о морали, но… Бездна, сколько же в ней было жизни! И теперь ее больше нет… Тигр! Как я мог забыть о хомяке? Я бешено закрутил головой, но шара-клетки нигде не было видно. Надеюсь, система жизнеобеспечения не даст ему погибнуть… да нет, глупая мысль, Тигр или улетит к солнцу, или сгорит в атмосфере.
Сразу после этой горькой мысли все остановилось: мое падение, движение обломков, даже пролетавший мимо фрагмент конечности Убамы замер метрах в десяти от меня.
Зеленая шкала в интерфейсе — индикатор здоровья — понизилась на процент. Подарок хаотической сущности оказался с подвохом, но не мне жаловаться, особенно учитывая, что, судя по всему, секунда для меня теперь — почти минута.
Я попробовал шевельнуться, и тут же время вернуло обычный ход — фрагмент конечности Убамы пролетел мимо, а я провалился в атмосферу еще метров на сто. Обзорное стекло шлема обволокло искрами, грозящими скоро вспыхнуть пламенем, и я тут же пожелал вернуть пошаговый режим.
Из ниоткуда всплыло знание: что-то внутри сожгло или сожрало часть меня, чтобы ускорить мой мозг и скорость обработки информации в полсотни раз, и снова все вокруг меня почти застыло, словно космический мороз обрел материальность и затвердел прозрачным льдом.
Этот миг озарения позволил увидеть детали, осознать происходящее: с момента взрыва прошло чуть больше минуты, я движусь со скоростью… Все же я не настолько физик и не настолько умен, чтобы рассчитать точную цифру. Но, прикинув начальную скорость и ускорение, вызванное взрывом и гравитацией планеты, атмосферное сопротивление и другие факторы, я вывел, что падаю со скоростью сотни метров в секунду, и эти сотни перерастут в десятки, когда начнется торможение об атмосферу.