Данияр Сугралинов – Священная война (страница 16)

Верховный жрец Нергала Лучезарного уже прибыл. Первым делом он освятил ряды защитников города, вторым – накрыл воинство защитным куполом.

После этого жрец вознесся надо всеми и распростер руки, выкрикивая молитвы. Его голос разносился по долине, эхом отражаясь от горной гряды:

– Во имя света и всего живого, лучезарный Нергал, к тебе взываю! Мерзкое порождение Бездны угрожает всему живому, и лишь с твоей помощью, наш спаситель, эти храбрецы и герои, не щадя живота своего…

Некоторое время жрец обосновывал резонность своей просьбы Нергалу, а закончив, получил ответ. Небеса потемнели и тут же сверкнули ослепительным светом, растворившим даже солнце. Голос божества ответил, но совсем не то, что все ожидали:

– Вы не туда смотрите, глупцы!

В угасшем небе без единой тучки вспыхнула молния. Взгляды всех игроков, превентивов, городской стражи и верховного жреца устремились туда, куда она ударила.

В меня.

Верховный жрец наставил на меня палец и, торжествуя, выкрикнул:

– Спускайся, мразь!

С жалобным ревом подо мной развоплотилась Гроза, и я полетел вниз – прямо на чудовищного Разорителя.

Глава 5. Бездна

Не хватило всего секунды, чтобы телепортироваться глубинкой из разверзшегося пекла. Не падай я камнем вниз, успешно ушел бы на Кхаринзу. К тому же в меня летели тысячи заклинаний и стрел, а к ним прибавились молнии и небольшие метеориты, направляемые магами с неба. Воздух трещал от обилия магии, казалось, само пространство теряет структуру и рвется.

Каст прервался, а мое падение все продолжалось.

Посреди начавшейся внизу суматохи было ясно видно, как верховный жрец вбирает в посох свет. Мир погружался в сумерки, отчего огни заклинаний вспыхивали особенно ярко. А превентивы дисциплинированно окружали Разорителя – или то место, где я разобьюсь. Оставалось надеяться на Бессмертие Чумного мора или Алмазную кожу справедливости – только они способны спасти меня от смерти, но не исключено, что жрец Нергала может нивелировать первую способность.

«Сосредоточься!» – приказал я себе, гася зарождающуюся панику. Но как же глупо! Любопытство сгубило не одну кошку – мог ведь спокойно облететь поле боя и направиться в Каменное ребро. Однако ругать себя было не только бессмысленно, но и нерационально.

Прикрыв лицо щитом Гребень Акулона, я сквозь вспышки постарался разглядеть, что меня ждет внизу. Разоритель сместился к защитникам города, но я все еще попадал в зону действия его дымной ауры. Это могло меня спасти – вряд ли туда сунутся игроки, чтобы успеть изгнать «угрозу» за десять секунд до исчезновения тела. Если только верховный жрец не совершит какую-нибудь светоносную пакость…

Мое здоровье неумолимо таяло, даже несмотря на бешеную Устойчивость. Игроки, усиленные божественными бафами, светились, как огни рождественской елки. Не все отвлеклись на меня – многие продолжали вливаться в Разорителя, набивая очки веры, и после благословения Нергала их атаки стали намного эффективнее. Шкала жизни отродья Бездны медленно, но все же заметно поползла вниз.

За миг до столкновения с землей, покрытой клубами дыма и копоти, я инстинктивно зажмурился и сжался. Удар приняла на себя Алмазная кожа, так что уже в следующее мгновение я стоял на ногах и кастовал Глубинную телепортацию. Решил, что если не вижу ничего вокруг, значит, не видят и меня…

Ошибся. Верховный жрец, зарядив, наконец, посох, ударил огромным столбом света, накрывшим и меня и Разорителя. Мой каст снова прервался, а урон от божественной магии оказался невероятным и сокрушающим. Дым от ауры чудовища развеялся, будто его и не было. С хрустальным звоном разлетелась моя Алмазная кожа, треснул хитиновый панцирь Харнатеа, и Разоритель в мгновение лишился почти всей жизни, а со стороны игроков донесся оглушительный победный вопль.

Я должен был погибнуть, уверен, что атака жреца разбила бы и Бессмертие, но удар приняла Алмазная кожа. Бессмертие активировалось сразу после и не дало мне погибнуть от ауры Разорителя и атак игроков.

Свет рассеивался, в глазах разбегались слепые круги. Мимо что-то пронеслось. Раскатами грома разносились разъяренные вопли верховного жреца, выстоявшего от отдачи Отражения, но безмерно удивленного тем, что с него слетели все божественные щиты.

Повинуясь лишь смутной догадке, я в три прыжка оказался рядом и схватился за один из многочисленных отростков на конечности Разорителя. Вопреки моим опасениям, народ не хлынул навстречу, видимо, все знали, что последует после удара жреца.

Харнатеа вошел в энрейдж и трижды вспыхнул, распространяя многометровые волны мглы, оставлявшие за собой абсолютную тьму и смерть. Я выжил, но действие способности Разорителя ощутил: куски плоти пластами отвалились с моего тела, обнажая кости, и дымящейся жижей опали на землю. Не в первый раз мой персонаж превратился в скелет без грамма мяса. К счастью, отсутствие глаз не повлияло на способность видеть, разве что зрение стало работать иначе, отображая поблекший и потерявший краски мир оживших теней. Самая большая тень, за которую я держался, резко развернулась и устремилась в горы.

Нам вслед били отрывистые лучи света, и с каждым попаданием Харнатеа уменьшался. Я уцепился за отросток ноги, и если изначально он был со ствол многолетнего дерева, то вскоре истончился до веревки. Боясь его оборвать, я схватился за колючую ногу и полез вверх, чтобы забраться на спину Разорителя. Чем бы ни закончилось приключение, я рискнул не зря: Устойчивость качалась намного быстрее, чем с Эрвиготом. Возможно, потому что сейчас я сидел на вошедшем в энрейдж Харнатеа, подвергаясь воздействию его убийственной ауры.

Никто не бросился вдогонку. «Разоритель изгнан, а убить его нельзя», – так я подумал, снова сделав неверные выводы. Харнатеа продолжал двигаться, а я все так же сидел в клубах копоти и дыма, а потому не сразу сообразил: происходит нечто странное.

А потом стало поздно. Бессмертие Чумного мора почему-то перестало действовать, и я умер.

Вы мертвы.

До перерождения 9… 8… 7…

Охваченный паникой, я думал: «Жрец Нергала снял с меня защиту Чумного мора, аура Разорителя меня убила, вот-вот прибудут превентивы и…»

Но возродился и облегченно вздохнул, осознав, что оказался на Кхаринзе. Беглый осмотр показал, что со смертью я не потерял ничего, кроме опыта: вся экипировка была на мне, как и содержимое мешка. А вот облик инженера и Сокрытие сущности слетели.

Меня окружали знакомые джунгли, вот только… храма Бегемота не было! Не осталось ни следа от творения Дьюлы, стояли лишь руины Ушедших, ровно такие же, какими я их когда-то нашел, доплыв от берега близ Тристада.

Нужно разбираться, куда делся храм. Я обошел руины и офигел еще больше. Никаких признаков форта: ни зданий, ни улицы.

Решил подняться в воздух и осмотреться. С моей смертью откатилась способность призывать погибшую Грозу, но ее не оказалось в числе моих маунтов. Мехастраус тоже пропал.

Обдирая ладони, я забрался на самое высокое дерево, и взору открылись девственные джунгли. Тихие и спокойные. То, что на Кхаринзе нет живности, не новость, но молчали даже неугомонные цикады.

Странности этим не ограничивались. Исчезли некоторые детали интерфейса, в том числе дата и время. Быстро открытый профиль показал, что нет и следа навыков, дарованных Бегемотом и Ядром Чумного мора. Остались лишь классовые и те, что я изучил сам: Безоружный бой, Устойчивость, Жуткий вой, Глубинная телепортация…

Я активировал глубинку и не обнаружил в списке ни Кхаринзы, ни Кинемы, ни Даранта, ни Шака. Отсутствовали Вермиллион, Нивель и Озерный край. Список точек для прыжка был таким же куцым, как полгода назад, когда я только получил способность: Мраколесье, Болотина, Тристад, Олтонские каменоломни…

Чат был пуст. Вкладки клана не обнаружилось. Список друзей очистился. Я пробовал написать Краулеру, Инфекту, Бомбовозу и Дьюле, но о каждом система равнодушно сообщала: «Игрок с указанным именем не зарегистрирован».

Последней каплей стало отсутствие кнопки «Выход». Чувствуя, как там, в реале, колотится сердце, я судорожно листал изменившееся меню, решив, что кнопку куда-то спрятали, но так и не нашел ее.

Отсутствовала даже связь с техподдержкой.

Обойдя Кхаринзу вдоль и поперек, я не обнаружил ничего. И Монтозавр куда-то исчез, а может, его тут никогда и не было. «Тут» – в смысле в этой версии острова.

Оказавшись на пляже, я окончательно понял, что никого здесь не найду. Исчезли даже первоуровневые крабы, всегда в изобилии бегавшие по берегу.

Не знаю, сколько прошло времени в бесплодных блужданиях. Солнце на безоблачном небе не двигалось, часов у меня не было. По внутренним ощущениям – день, не меньше.

Единственным обитаемым местом, куда можно телепортироваться, был Тристад, и я решил попытать счастья там.

Городок родной песочницы встретил пустыми улицами и безжизненными строениями. «Буйная фляга» стояла на том же месте, и даже лавочка, на которой мы с Евой провели столько времени вместе, никуда не делась. Но город пустовал, в нем не было ни неписей, ни игроков.

Единственное несоответствие с известным мне Тристадом – тут отсутствовал храм Нергала. Там, где он стоял, обнаружилось лишь продолжение центральной площади. Пустынной, как и весь город.

Когда я исходил его вдоль и поперек, липкий страх начал разъедать мои внутренности. От желудка что-то подкатило, встало в горле, а потом меня стошнило! В игре!