Данияр Сугралинов – Ночь хищников (страница 7)
На базу рапторианца тащили уже вчетвером — подключились Макс и Рамиз. Хвост волочился по песку, оставляя борозду, и Крош, семеня рядом, периодически на этот хвост наступал. Рептилоид не реагировал.
— Тридцать четыре процента, — сказал я, проверив показатели. — Растет, но медленно. Сергеич прав: без жратвы он не выкарабкается.
Эстер уже колдовала у синтезатора — громоздкого агрегата, похожего на промышленный принтер, скрещенный с кофемашиной. Панель идентификации светилась зеленым, ожидая отпечатка.
— Давайте его лапу, — скомандовала она.
Тетыща скептически хмыкнул, но помог приподнять переднюю конечность рапторианца — четырехпалую, с втянутыми когтями, — и приложить к панели. Та мигнула, погасла, снова засветилась — на этот раз желтым.
Все замерли.
Побежали строчки текста, которые я прочитал вслух:
— Вот это да! — выдохнул Макс. — Система жнецов знает, чем кормить инопланетян? Или… — Макс задумался на секунду, и по лицу пробежала тень какой-то мысли. — Постойте. А что, если мир этого ящера тоже прошел через Жатву? Если их раса попала в систему жнецов точно так же, как мы?
— Откуда такие выводы? — нахмурился Тетыща.
— А откуда система берет метаболический профиль расы? — парировал Макс. — Она его не сканировала на месте, она его знала заранее. Селекционный подвид, тип адаптации — это точно инфа из базы данных!
Глава 3
Тухлые яйца и… и хрен его знает что еще
Я посмотрел на лежащего на полу рапторианца другими глазами. Если Макс прав, то этот чешуйчатый — не просто потенциальный информатор, а представитель расы, пережившей Жатву, как и мы!
Тем временем Тетыща, не склонный к философии, обратил наше внимание на практическую сторону:
— Пищевой синтезатор. — Он ткнул пальцем в агрегат. — Раз система знает его профиль, значит, может и пожрать сгенерировать. Так, Эстер?
Эстер кивнула и защелкала по панели.
— Логично. Если идентификатор распознал расу, рацион должен быть в базе. Сейчас… Что там надо?
Я распорядился:
— Эдрик, крабы, лангусты есть?
Парень кивнул.
— Еще есть мидии, рыба…
— Тащи, все сгодится.
Эдрик сунулся в морозильную установку, принялся вытаскивать оттуда замороженное и передавать Эстер, а Макс указал на синтезатор и спросил:
— И че, все туда пихать?
— Все туда. Он разберется, что брать. И уксус туда плесните, — посоветовала Эля.
— Оставшееся пойдет на вторичную переработку, — сказал Тетыща.
Молодец! И правда, чего добру пропадать?
— А поросенка? — осклабился Сергеич. — А мне кусок шейки отрежьте от него.
Вика посмотрела на него недобро.
— Я те дам поросят! Это будущая пехота.
Ящер лежал посреди кухни, мешая перемещаться, и я предложил оттарабанить его в столовую, что мы и сделали — сгрузили возле самой стены, а сами собрались вокруг синтезатора: всем хотелось посмотреть, что за бурду он выдаст.
— Момент истины! — провозгласил Макс и взмахнул руками. Я обратил внимание, что скейровские браслеты он не снимает.
Эстер хмыкнула себе что-то под нос, понажимала на кнопки, и синтезатор загудел, внутри что-то зашипело, причем громче обычного, будто аппарат осваивал незнакомую программу.
Секунд тридцать мы стояли молча, глядя на индикатор загрузки, и царила звенящая тишина, потому что синтезатор, когда работал, звуков не издавал. Потом он пискнул, извещая о завершении работы, и в приемном лотке появилась продолговатая емкость — то ли контейнер, то ли кормушка. Внутри лежало нечто бурое, плотное, напоминающее спрессованный паштет, а рядом — плоская чашка с мутноватой жидкостью, от которой несло чем-то химическим.
Услышав вожделенный сигнал, Крош понял, что аппарат приготовил что-то вкусное, ломанулся к нам и забегал под ногами, требуя еды.
Сергеич принюхался к приготовленному и отшатнулся.
— Мать честная, чем воняет-то! Тухлые яйца и… и хрен его знает что еще. Ацетон?
— Сероводород, — поправил Макс, тоже сморщившись. — Похоже на запах вулканических источников. Или как в лаборатории неорганической химии. Его планета, судя по всему, — кислотный ад. Серная кислота вместо дождей, химия вместо биологии. Нашим поварам такой рецепт был бы не по зубам.
— Как его лапу приложили, так синтезатор и решил, что клиент сменился, — хмыкнул Сергеич. — Умная машина, епта! Осталось понять, жрет ли ящер в отключке.
— Не жрет, — констатировал Тетыща. — Без сознания. Отнесем его в комнату, закроем, положим рядом еду — очнется, сам разберется.
— А если не очнется? — спросила Лиза.
— Крош его лечит, — напомнил я. — Таблетка работает, «активность» растет. Очнется. Вопрос — когда.
Крош встал на задние лапы, передними упершись мне в бедра, и напомнил о себе басовитым мяуканьем.
— Ты такое не ешь, маленький, — ласково проговорила Эстер.
— Ма-ау! — Мне показалось, или в голосе Кроша появились нотки одобрения?
Эстер поставила контейнер и чашку на пол. Крош обнюхал еду, фыркнул, чихнул и демонстративно отвернулся — у кота были свои представления о кулинарии.
— Хватит ржать, — оборвал я, заметив, как Макс и Сергеич обмениваются ухмылками. — Когда очнется, кто-то должен быть рядом. Вика, Рамиз — вы на подстраховке. Дверь не отпирать, кормить через щель. Если полезет — бить, не убивать. Если решите, что он представляет угрозу, — стреляйте. Вопросы?
— А вдруг он с нами заговорит? — спросил Рамиз.
— Скажете, что «наследник Го Дзи» скоро вернется. Без угроз, без агрессии.
Вика кивнула, Рамиз пожал плечами — мол, не привыкать, — а Сергеич выдал частушку:
— На хрена нам марсиане, нам и зомби — зашибись! А теперь еще и ящер — ну и ладно, зае… сь!
— Стремная рифма, — хмыкнула Вика. — Теряешь хватку, дед-пердед!
Сергеич от негодования открыл рот, но его перебил Макс — командным тоном он распорядился:
— Так, давайте-ка перенесем ящера в камеру… то есть спальню. Скоро тут у нас будет шумно и людно.
Запихнули его в крайнюю спальню, которую никто не занял — маленькую, без окон, с единственной дверью, запирающейся снаружи. Уложили на бок, потому что на спину он и правда не ложился — мешал гребень на позвоночнике. Крош запрыгнул на порог и продолжил мурлыкать, исполняя обязанности штатного лекаря.
И тут замигал конверт кланового чата. Мне написал Джехомар. «Наконец-то выдвинулись», — подумал я и открыл сообщение.
Пальцы похолодели.
Ответ пришел через пять секунд, и от него по спине пробежал холод: