Данияр Сугралинов – Ночь хищников (страница 38)
Боли не было, она придет позже. Пока я ощутил лишь слабость и жжение.
Остальные пули цели не достигли, потому что женщина всплеснула руками, пространство перед ней пошло волнами, а потом ее грудная клетка деформировалась, будто оттуда вылезал чужой, выстрелив кровавыми брызгами, и возле нее вышел из невидимости Кема. Рапторианец радостно оскалился. Он весь был в крови, кровь капала с клыков и когтей. Его хвост медленно выходил из грудной клетки израильтянки, которая была на сорок пять уровней выше Кемы…
Я кашлянул, сплевывая розовую пену, и кинул клич:
— Я ранен, «активность» падает. У кого есть таблетка?
Кема подошел ко мне, зажимающему рану. Пуля пробила легкое, это точно.
— Человек Денис, извини, что ослушался приказа. Предположил, что ты не понимаешь, на что я способен. Я ловкий, сильный, гораздо сильнее любого человека — это у меня никто не отнимет.
— Спасибо, рапторианец Кема Ли-десятый, — хрипнул я, ощущая себя идиотом.
У самого была похожая стратегия — не покупать уровни до последнего, чтобы враг меня недооценивал, но прокачивать таланты. Вот и Кема такой же. Хотя он уже не нулевка. За победу над высокоуровневыми противниками ему дали аж двенадцать уровней. Жаль, что в его случае это происходит автоматом, по мере набора очков упокоений, а не сознательно, как было у меня.
Ящер подошел к поверженному чистильщику арабов.
— Ты пришел за моим хвостом, человек Абдулазиз Аль-Рашид, но потерял свой. Ты был паршивым воином. Туда тебе и дорога.
Я распорядился голосом:
— Абдулазиз мертв, арабов накрыло откатом, не трогайте их, они нужны нам живыми.
Откликнулся Лукас:
— Нашли Иссахара, добиваем. Силен, зараза!
Место боя Костегрыз помечал ревом.
Затрещали кусты, Кема напрягся, ушел в невидимость, чтобы принять бой, но тут же проявился. К нам продирался Сергеич в черном доспехе, вложил мне в руку таблетку.
— Только частичного исцеления, — сказал он виновато.
Я тотчас ее выпил, «активность» не поднялась, а стабилизировалась, застыв на 68 %.
— Потрепало тебя, — протянул он, глядя на меня.
Понемногу «активность» начала расти, боль притупилась, я проверил купол: 47 %, нормально. Поднялся и заковылял под защиту силового поля.
— Тетыща, докладывай, — мысленно сказал я в голосовой чат. — Как идет бой?
— Мы под куполом, Иссахар пытается уйти, бездушные его не пускают. «Активности» у него тридцать шесть процентов. По нему работаем из двух орудий, из магнитных ружей, ему наносит урон Костегрыз, но титану осталось немного, тридцать два процента, подоспевшие израильтяне его бьют. Арабы не проявляются.
Пришлось заставлять Костегрыза сожрать еще одного покалеченного бездушного. Держись, здоровяк!
Впереди меня шел Кема, расчищая путь когтями.
В голове прозвучал голос Тетыщи:
— У Иссахара двадцать два процента «активности». Броня вся изломана, но еще выполняет свою функцию. У Костегрыза двадцать шесть процентов. Чистильщик отрезал ему руку-кувалду мономолекулярным ножом.
— У Иссахара уже двадцать процентов! — перебил его Лукас. — Расковыряли, теперь дело пойдет.
Я ускорился, обходя место схватки по широкой дуге, чтобы не попасть в замес. Потом двинулся вдоль купола. Если титан поляжет раньше, надо отвести трех оставшихся бездушных, чтобы подлечились не дали уйти чистильщику, задержали его. А вон и Костегрыз стоит на четвереньках и все равно поднимает-опускает вторую руку, вдалбливая в землю блестящую лепешку — то, что осталось от экзоскелета. Деформированный, он стал ловушкой для Иссахара. Не в силах сопротивляться, тот принимал свою смерть. Пятеро его выживших соклановцев палили по титану, но запаса прочности ему хватало.
— Человек Денис, — голос у Кемы был жадный, как у голодного. — Позволь мне порезвиться!
— Нет! Эти люди нужны живыми.
Подойдя ближе, я увидел, что «активности» у Иссахара осталось 9 %. Один удар Костегрыза, второй удар…
— Чистильщик Иссахар Мизрахи! Я вызываю тебя на дуэль! — решив, что попытка не пытка, выкрикнул я, но ожидаемо обломался.
— Железный Феликс, железный Феликс. Раз-маз-ня! — сыронизировал Сергеич, глядя на расплющенный экзоскелет.
Я сел на задницу, вытер застилающий глаза пот и уставился в черное небо. Пять волн еще. Охренеть. Кемину и мою первую волну мы, похоже, пережили. Без потерь. Израильтяне, защищавшие своего босса, упали, перестав стрелять.
Где-то в лесу валялись арабы, их надо собрать для обнуления, как и этих евреев. Увы, уровень себе я купить не могу и не могу исцелиться.
Черт, как же больно. Вдохнув, выдохнув, я сосредоточился на насущном, отослал титана — он пополз в джунгли.
— У кого есть рупор? — мысленно спросил я. — Предложите евреям сдаться.
И вслух обрисовал ситуацию: первую волну мы отразили за полчаса. До второй волны осталось два с половиной. Это время нужно провести с максимальной пользой, лечь в реанимационный модуль хотя бы на час, и пусть меня подлатают. Заодно и вздремну, а то силы покинули меня разом…
В голове зазвучали десятки радостных голосов.
— Да, в этот раз мы победили, — повторил я и поделился планами подлечиться. — Во время моего отсутствия главным назначается Константин Бергман. Костя, задача номер один: взять в плен максимальное количество противников. Возьми Галю, она найдет их.
— Так точно, — откликнулся он.
Надо было поскорее попасть на базу, но я не торопился. Как и остальные, подошел к воронке, где погиб Иссахар. В это время Тетыща объявил израильтянам, чтобы сдавались. Все четверо выживших вышли из засад с поднятыми руками и легли лицом вниз: двое мужчин, две женщины. Все они были легко ранены, странные бронекостюмы — деформированы и разорваны. Они знали, что им грозит обнуление, но посчитали это наименьшим злом. Может, рассчитывали договориться с нами и вступить в наш клан.
Тетыща, включив свой щит, начал надевать на пленников наручники, блокирующие способности. Люди поднимались сами и добровольно шли в броневик, усаживались на скамейки в десантном отсеке. На их лицах была боль, рыжеволосая женщина плакала — такова сила отката. По-хорошему, их допросить бы прямо там, но я решил доверить это Тетыще, а самому лечь в реанимационную капсулу. От того, восстановлюсь ли я, зависит благополучие клана, а от того, узнаю ли что-то чуть раньше или чуть позже, не зависит ничего.
Пошатываясь, я подошел к воронке, посмотрел вниз. Глубиной метра полтора, на ее дне лежал действительно железный блин — экзоскелет расплющило и раскатало вместе с заключенным в нем человеком. Похоже, починить его не удастся даже с моей «Изобретательностью». Или получится? Инопланетные технологии работают порой, кажется, вопреки человеческой логике.
Кема простер вперед руку, соединил четыре пальца, а потом разжал их.
— Ты был сильным воином, человек Иссахар. Биться с таким, как ты — большая честь.
Я не знал, что этот жест значит. Но что-то в нем было важное — и я не перебивал Кему. Но рапторианец больше не стал ничего говорить, потому что ко мне подъехал Сергеич на своем БТС, козырнул.
— Подвезти, командир? И тебя? — Сергеич не удержался, пропел: — К нам в деревню приходил страшный Гена-крокодил, его бабы затаскали — он их всех хвостом любил!
Кема спросил на полном серьезе:
— Человек Денис, объясни, он говорит обидные, унизительные вещи?
— Он так шутит, — утешил его я. — Не обижайся, Кема. Тебя все уважают и побаиваются.
Довольный ящер выдохнул зеленое облачко — гордился собой. В салон он не полез, решил бежать рядом с машиной.
Автомобиль заревел и тронулся, меня затрясло, и в глазах потемнело от боли. Горлом хлынула кровь, в груди забулькало и заклекотало, и вдруг в голове буквально взорвался голос Лизы:
— Эдрик! Эдрик очнулся, поднял уровень и готов покинуть капсулу!
Я выдохнул так, что горлом опять пошла кровь.
— Как его рана? — спросил я.
Лиза ненадолго замолчала, вместо нее радостно отчиталась Элеонора:
— Грудная клетка уплощена, ребра в процессе восстановления, остался огромный рубец.
— Я живой! — прорвался голос Эдрика, осваивающего новый функционал кланового чата: — Живой, билят!
— Эдрик! — Вика чуть меня не оглушила. — С днем рождения, малой!
— Отличные новости! — обрадовался Рамиз.
Я переключился на Лизу:
— Лиза, к тебе едет работа, четыре претендента на обнуление, уровни сорок пятый, два сорок седьмых и сорок восьмой.
— Приняла. Сама не знаю, как это будет работать и конвертироваться. Посмотрим. Молодец, что догадался взять пленных, даже несмотря на ситуацию.