Данияр Сугралинов – Несущий свет (страница 38)
Осмотрелся. Точно помню, что у ресепшена стояли чемоданы, но сейчас их не было. Видимо, здесь были живые и кто-то их утащил. Затрофеил, как сказал бы Сергеич.
Так… А может тут, как в «Кали», все-таки есть община выживших? Если так, на моих планах придется ставить крест…
Прислушавшись, покачал головой. Нет. Вряд ли. Выжившие забаррикадировались бы и не впустили к себе зомби, а их стоны и вздохи слышатся и сверху. Да и вон они, копошатся в темноте, доносится знакомое «У-э-э, у-э-э», им отвечает трескотня челюстей бездушных, что станут щелкунами. Где-то вдалеке слышен мерный приглушенный ковром топот амбала. И совсем рядом — обычная оболочка, что идет прямо ко мне. Так что стоп, хватит рефлексировать.
Оболочка до меня не добралась — вышла на освещенный пятачок, потопталась возле сваленных у открытого окна кресел, покачиваясь из стороны в сторону, и растворилась в сумраке. Он что, даже не заметил меня?
Здесь зомби много — это минус, меня не видят — это плюс!
Из-за плотных туч в помещении было сумрачно среди ясного дня. Медленно и плавно я подошел к лифтам, но они ожидаемо не работали. По правилам пожарной безопасности где-то здесь должна быть незадымляемая пожарная лестница.
Я принялся бродить по закоулкам, пока не наткнулся на план пожарной эвакуации. Замер возле него, заметив активность бездушных, переждал и метнулся к стене возле правого лифта. Обнаружить замаскированную под белую стену дверь было сложно.
Поскольку при пожаре все спускаются вниз, открывалась она наружу. Я потянул ее на себя ровно тогда, когда ко мне устремились бездушные. Включил налобный фонарь. Тут была пыльная лестница с широкими ступенями, по которым я и начал восхождение на пятый этаж, надеясь, что выживших там не будет. Тогда я спокойно закончу дело. То есть спалю отель и куплю браслет.
Взбежав на пятый этаж, я даже не запыхался. Здесь никто дверь не маскировал, и она выглядела привычно. Тихонько толкнув ее, я выглянул в проем и увидел человеческие кости, облепленные яркими лохмотьями. Рядом валялся раскрытый чемодан, вещи вывалились из него, как выпущенные кишки. Убедившись, что бездушных тут нет, я медленно покинул убежище и направился к лобби, усыпанному осколками стекла. Стекло это недавно его отделяло от лестничной клетки с лифтами.
На белых кожаных диванах, барной стойке, креслах, раскидистых листьях пожухлых растений поблескивали мельчайшие осколки стекла. А вот сожранные трупы — женщина и двое детей — тут появились уже после того, как, очевидно, зомби разбили стеклянный барьер, отгораживающий их от мира живых. Черепа всех троих словно раскололи гигантским орехоколом.
Значит, живые все-таки тут были. Я ступил на осколки, глянул направо, на сорванную с петель дверь, на поломанную мебель, которой ее подпирали, на распростертые в коридоре кости, увидел разыгравшуюся тут трагедию почти наяву и… передернул плечами.
Сколько их было? Пятеро? Больше? Они держались до последнего, но погибли. Бездушным все равно, кого жрать, взрослого или ребенка.
Кулаки сжались сами собой. Захотелось убивать, уничтожить как можно больше этих тварей.
— Спасибо, сестра, за баррикады, — обратился я к телу женщины, поливая жидкостью для розжига остатки заграждений. — Хорошо гореть будет.
Обильно сбрызнув мебель, я облил деревянную дверь, ведущую в другое крыло коридора, после чего отбежал к пожарной лестнице, поджег коктейль Молотова, метнул его в лобби и захлопнул за собой дверь, за которой радостно ухнул, сыто затрещал освобожденный огонь, довольный обильной пищей.
Два лестничных пролета и четкий алгоритм действий — выскочить с пожарной лестницы — раскидать бездушных в лобби, облить все горючим… «Зажигалок» больше не было, и я довольствовался спичками. Есть четвертый этаж! Интересно, сработает ли система пожаротушения? А если сработает, справится ли с моей диверсией?
Еще два пролета. «Маглаяг» — идеальный крематорий. Мажоры перемещались исключительно на лифтах. Вот эта дверь с лестницей — я толкнул ее — скрыта от глаз и не имеет ручки, безмозглые зомби ее не найдут и останутся запертыми до самой смерти, или пока не сообразят выпрыгнуть из окна.
Третий этаж. Такое же лобби, только здесь все золотистое. Опробованный алгоритм: облить розжигом, поджечь, метнуться на лестницу, откуда уже вовсю валил дым.
Выскочить на втором этаже, разлить остатки одержимого канистры, поджечь.
Задержав дыхание, выскочить на первом этаже.
Словно пункты пометил в плане. Сделано.
Я метнулся на улицу за коктейлями Молотова. Там пока было тихо, но скоро начнется веселье.
Вернувшись в лобби, облил стойку ресепшена, компьютеры и кресла жидкостью из бутылок, тонкой струйкой прочертил линию к выходу, откуда тянуло грозовой свежестью, поджег средство для розжига, удовлетворенно наблюдая за тем, как жидкий огонь тянется к мебели, как вспыхивает кресло, огонь перекидывается на занавески и искусственные пальмы.
— Я продолжаю петь, я вижу пожар, Нахум! — проорал я, сбрасывая напряжение.
Будто вторя мне, громыхнул гром — аж стекла зазвенели.
Дым заклубился под потолком, и первые бездушные не заставили себя ждать — они выползли из коридоров, привлеченные шумом и светом, и стали ломиться к выходу.
Придется загонять их обратно.
Уже стоя на пороге, я рванул к тачке, взял три бутылки с Молотовым, вбежал в задымленное помещение и, задержав дыхание, метнул подожженную бутылку с горючей смесью в группу зомби справа, а затем в тех, что перли слева.
Уники посыпались золотым, мать его, дождем (гусары, молчать!):
…
Уведомления сыпались как из пулемета, заставляя кровь бурлить, а сердце колотиться в азарте. Каждый новый кредит приближал меня к заветной цели. Голова кружилась от дыма и куража. План работал, а уровни местных бездушных превзошли ожидания!
— Да-а-а! — я заорал, чувствуя прилив адреналина.
Часть отеля превратилась в настоящий крематорий. Бездушные горели, их тела корчились в огне, а воздух наполнялся тошнотворным запахом горелой плоти. Я попятился на порожек, держа наготове копье, чтобы добивать тех, кто будет выскакивать. Кожа на моем лице раскалилась от жара, глаза слезились.
Когда мой баланс перевалил за полторы тысячи уников, а навыки получили по серии повышений уровня, меня охватила настоящая золотая лихорадка.
Бешено росли не только мощь и стойкость, что было обычным, и не только «Живучесть», что поднялась до 32-го, но и само «Везение» перевалило за 30-й ранг! В череде уведомлений мелькнули строчки о повышении «Ярости», но я решил изучить это позже, сейчас было не до того.
Черный дым валил из окон верхних этажей, пламя вырывалось наружу, шипело, встречаясь с дождем, стекло лопалось с оглушительным звоном. В горле першило, но у меня, как сказал бы Иосиф Виссарионыч, случилось головокружение от успехов, чтобы обращать внимание на такие мелочи!
Тем более что «Маглаяг» продолжал удивлять. Понятия не имею, как и каким образом «настоялись» бездушные, но в отличие от своих «коллег» из «Калигайахана», эти бурно эволюционировали. Понять бы почему. Казалось, что этот важный вопрос откроет мне глаза и на пару других загадок!
Впрочем, момент был не тот для размышлений. Тем более, к тому моменту, когда на балансе скопилось больше шести тысяч уников, мой запал начал угасать. Дыхание сбилось, футболка пропиталась потом. Я смахнул со лба грязные разводы, оставив на коже полосы сажи.
— Мало… — прохрипел я, глядя на баланс и закашлявшись. — Все еще мало!
Горящие зомби выпрыгивали из окон. Некоторые разбивались в мясо, другие извивались с переломанными конечностями.
Я методично добивал их, всаживая копье в глазницы или рот. Поощряя, система тут же награждала униками, а «Везение» — повышением уровня талантов и дополнительными бонусами.
В череде уведомлений я чуть не пропустил важное:
Разум подметил разницу: первый ранг давал «расширенный» ассортимент. «Улучшенный» — что это значит? Впрочем, туплю.
Разбираться времени не было, хотя из любопытства все же заглянул в магаз между упокоениями — ни черта там не изменилось. Впрочем, я только порадовался — браслет «Сокрытие души» с продажи пока не сняли.
В общем, методично добивая выпрыгивавших из окон зомби и параллельно успевая проглядывать новые уведомления, я бегал вокруг здания, окутанный запахом паленого мяса, дыма и собственного пота, смешанного с адреналином.
И тут под аккомпанемент треска горящих балок и звона лопающихся стекол из центрального входа вышел…
Он?
Она?
Оно?
Короче, огромный, не менее трех метров, бездушный, с кожей, покрытой волдырями ожогов, но при этом абсолютно безразличный к пламени. Тварь должна была сгореть, превратиться в головешку, но вместо этого шагала через огонь, как ни в чем не бывало. Язычки пламени лизали ее тело, будто пытаясь пробиться через защиту, но гасли, не причиняя бездушному особого вреда.