Данияр Сугралинов – Несущий свет (страница 22)

— Простите, мужики, что подвел. Понимаю, я обуза, слабое звено и мертвый, епта… почти мертвый груз. Но так жить хочется, что пипец. Не бросайте, отвеча…

Я взял его за ноги, и он позеленел, закатил глаза и вырубился, не договорив. Видимо, у него сломан таз, и он потерял сознание от болевого шока. Надеюсь, в шприц-тюбике был наркотик, как в аптечке военных.

Мы начали неторопливо спускаться. Сергеич тихонько материл Макса, его нерасторопность, Папашу, дохлых зомби, НАТО и теневое правительство, хотя причиной наших бед были вполне конкретные жнецы.

— Быстро! — беспокоился внизу Эдрик. — Они близко!

И в этот момент cовсем близко, за стеной, прозвучал знакомый самодовольный голос:

— Амир, прием, мы у маяка.

Это был Волошин, я узнал его! И Сергеич, похоже, узнал, его лицо вытянулось.

— Мы тоже, — донесся из джунглей, но с другой стороны, голос человека, из-за которого я чуть не погиб.

Бежать было поздно. Маяк окружен.

С минуты на минуту люди Папаши будут здесь. Эдрика они не знают и могут пощадить, а нас троих точно прикончат, меня так в первую очередь, чтобы статус чистильщика перешел Амиру…

Мысли вихрем пронеслись в голове. Что делать? Оставить Макса и бежать? Ни за что. Выбросить контейнер, который им нужен, и бежать? Все равно догонят и прикончат — из спортивного интереса.

И тут до меня дошло. Приятного, конечно, мало, но это наш единственный способ выжить.

— Помогай, — скомандовал я, сбрасывая обгорелые трупы вниз.

Сергеич выполнил приказ, спросил, уже занимаясь делом.

— Нахрена?

— Звездные войны смотрел? — спросил я.

— Ну-у? — не понял Сергеич. — Допустим.

— Помнишь, как чувак, чтобы не замерзнуть, вскрыл брюхо животного и залез туда.

— Охренеть. Ты хочешь вскрыть зом… — Он схватился за горло.

— Нет. Накрыться ими. Никто не захочет трогать разлагающиеся тела…

К нам поднялся Эдрик, замахал руками. Я приложил палец к губам. Мы втроем схватили длинного Макса, как муравьи — гусеницу, и потащили вниз, где уже валялась целая гора горелых. Пока Волошин не пришел, я улегся между телами, сверху прикрылся еще одним и спросил:

— Меня видно?

— Не, — ответил Сергеич шепотом. — Помоги Макса прикопать.

Маскируя его, я мысленно молился, чтобы парень не пришел в себя, когда тут будут люди Папаши.

Потом спрятался Сергеич, а Эдрика и след простыл. Когда я залег в вонючее укрытие, сунув котенка за пазуху, с улицы донеслось:

— Господи, ну и вонища!

— Стопудово тут эти сучата, — предположил Волошин. — Откуда еще можно подать такой мощный сигнал? — Он крикнул, обращаясь к нам, которые, по его представлению, были наверху: — Эй, черти, отдайте наше по-хорошему! Обещаю не убивать.

— Бля… Андрюха. Это п…ец какой-то! — проговорили почти над головой, а продолжили на улице: — Нет тут никого! От одной вони сдохнуть можно, кто в здравом уме туда пойдет?

— Да и двери нет, тупо устраивать тут убежище, — поддержал первого кто-то третий.

— Вам сказали исполнять — исполняйте! — гаркнул Волошин. — Нежные какие. Тут они, сто пудов. Залегли наверху и ссутся. Молитесь, черти? Ну, молитесь.

Четвертый голос, тихий и вкрадчивый, возразил:

— Тут кто-то побывал до нас. И это не кадавры. Смотри — гильза.

Волошин выругался.

— Это может ничего не значить! Обыскиваем маяк!

Я затаил дыхание. Казалось, стук сердца может меня выдать. Приблизившись, шаги начали отдаляться.

Наверху проговорили:

— Ну и вонища, я ща блевану!

Судя по звуку, говорившего и правда вырвало.

— Быстрее давай. Раньше сядете — раньше выйдете, — приказал кто-то еще.

Судя по голосам, их там было как минимум четверо. Двое остались снаружи, двоим полагалось обыскивать маяк. Хорошо, что это делает не Волошин, ибо не барское дело — трупаки нюхать. Волошин — чистильщик, и меня очень беспокоило, что если он начнет вглядываться в горелые тела, может увидеть наши профили, и тогда хана. Эти двое наверняка лишь претенденты, и опасность остается одна: если внезапно Макс начнет бредить или придет в себя.

Потому я отматывал время вперед, мысленно торопил людей Волошина, которые, будто издеваясь, медленно поднимались по лестнице, отчаянно матерясь. Шмяк! Свалился с лестницы еще один дохлый зомби, да прямо на собрата, который прикрывал меня. У этого треснул череп, хорошо, мозг выплеснулся не на меня, а то стошнило бы.

Ну, давайте, скорее! Чего вы телитесь⁈ Нравится нюхать вонь? Или это субъективно: кажется, что я сейчас сдохну от запаха и трупного яда, потому время тянется медленно, и на самом деле те двое спешат?

— Андрюха, нет тут никого! — крикнули сверху.

— Но были, — добавил второй. — Тут кровища.

— Точно нету? Вы хорошо посмотрели? — отозвался Волошин.

— Да, лять, тут негде смотреть: стены, пол и штука эта с линзами. Ты, на, издеваешься? Не веришь — сам смотри.

— Никого, — подтвердил второй. — Пойдешь проверять? — В его голосе читались издевательские нотки. — Если они тут и были, то ушли.

— Спускайтесь, — дал добро Волошин, и наверху завозились.

И тут придавленный телами Макс тихонько застонал. Только не это! Услышали это люди Папаши или нет? Я сжал рукоять тесака, рассчитывая продать свою жизнь подороже, сгруппировался, готовый выскочить из укрытия и молнией броситься на врага.

Шмяк! Упало еще одно тело, в этот раз у противоположной стены.

Макс, пожалуйста, молчи! Потерпи еще немного! Особенно сейчас, когда эти двое, переступая через изуродованные тела, идут к выходу. За пазухой шевельнулся котенок, попытался вылезти. Я прижал его к себе. Если его обнаружат здесь, то догадаются, что и я где-то рядом. И ведь объяснить Крошу ничего нельзя! Я принялся его гладить одними пальцами и мысленно умолять, чтобы молчал.

Пробираясь на свежий воздух, прихвостень Волошина так спешил, что упал. Тела колыхнулись, сдвинулись, перекрыв мне доступ кислорода.

Черт! Я задержал дыхание. Крош, потерпи, малыш!

— Они не могли далеко уйти, — сказал Волошин. — Один из них ранен.

— Если это их кровь, — возразил тот, что недавно был наверху. — Может, их кадавры задрали, и хрен тогда найдешь контейнер.

— А может, они еще тут, — подал голос кто-то из прихвостней Волошина. — Давай вытащим всех жмуриков наружу и проверим. Мало ли, спрятались под трупами.

Услышав это, я похолодел. Сжавшись под вонючей тушей, задержал дыхание. Рядом замер и Сергеич, боясь выдать нас малейшим движением. Макс, слава богу, был без сознания.

— Ты чего, вообще обалдел? — возмутился кто-то другой. — Я в этой химозе руками копаться не буду. Давайте проще — бензином их полить и подпалить. Кто живой — сам выскочит.

— Ага, разбежался, — усмехнулся Волошин. — А бензин откуда возьмешь? Тебе его Папаша из личных запасов выделил, что ли? Мы за каждую каплю горючки жизнью рискуем. «Севен Илевен»-то все, каюк.

— Ну это пока… — засомневался первый. — Понять нужно только, как с крикунами бороться.

Крикуны? О чем это они? Какой-то новый вид бездушных?

— Слышь, Андрюх, — вклинился третий голос, явно какого-то шестерки, — если бензин жалко, давай просто прострелим эту кучу. Несколько очередей — и дело с концом. Живой точно заорет.

Мое сердце забилось так быстро, что казалось, его стук услышат даже на улице. Сквозь щель между гниющими телами я видел, как пальцы Волошина дернулись к кобуре. Судя по словам шестерки, у кого-то есть и автомат. Что делать? Выскочить сейчас и рвануть, надеясь на эффект неожиданности? И «Ярость» я потратил на амбала…

— Вы что, совсем оборзели? — прошипел Волошин. — Патронов до хера, да? Когда на вас конгломерат попрет, вы чем отбиваться будете? Зубами?

— Андрюх, так, может, «Секатором» махнешь пару раз? — предложил Амир. — Один удар — и всю эту падаль на куски. Нас Папаша и так по стенке размажет, если вернемся ни с чем.