Данияр Сугралинов – Level Up 2. Герой (страница 13)
Дождавшись моего решения, система фиксирует задачу «Написать первую главу биографии Куцеля Владимира Михайловича и отправить ее на конкурс». Скачиваю архив с материалами, распаковываю и листаю – отретушированные сканы пожелтевших детских и юношеских фотографий, газетные снимки и статьи, отзывы друзей, коллег, близких товарища Куцеля.
Около часа читаю, впитывая информацию и пытаясь влезть в шкуру Владимира Михайловича, а потом собираюсь в фитнес-центр.
В тренажерном зале я на автомате выполняю программу упражнений, в перерывах между подходами обдумывая первую главу биографии Куцеля. С чего начать? С банального рассказа о том, как маленький Володя пошел в школу? Или с того момента, как познакомились на металлургическом комбинате его родители? Или все-таки начать с его регалий и достижений, плавно перейдя в прошлое к его детству?
Погруженный в эти мысли, я заканчиваю тренировку и иду в раздевалку, заполненную мужиками. Там случайно задеваю чью-то лежащую на скамейке спортивную сумку, и она валится на пол.
– Простите, – поднимаю и ставлю сумку на место.
– Ты что, баран, совсем слепой? – Хозяин сумки, коренастый дагестанец, мои извинения не принимает.
– Мага, остынь, – говорит невысокий жилистый парень.
– А ты чего лезешь? – встревает еще один дагестанец по имени Заур. – Он твой знакомый, что ли?
– Ты бы поаккуратнее, Костя, – угрожающе цедит Мага.
Система говорит, что это братья Кичиевы. Магомед постарше, ему двадцать четыре. Заурбек на год младше. Оба – боксеры, впрочем, как и вступившийся за меня парень – двадцатиоднолетний Константин Бехтерев. Не дождавшись ответа от него, старший Кичиев переводит внимание на меня. Нависает и буравит взглядом.
Встаю, глядя ему в глаза.
– Я уже извинился.
– И что? – нагнетает он.
– Это все.
– Что «все»?
– Так, Кичиев, ну-ка отпрыгни, – командует вошедший в раздевалку тренер. – Панфилов, знакомься. Ты же со вторника начинаешь? Вот твоя группа. Ребята, это ваш новенький. Филипп. Будет заниматься с вами.
– Кто? Он? – не скрывает удивления Заур. – Да он же старый!
– Тренер, вы серьезно? – спрашивает Мага.
– Пусть попробует, я его предупреждал, что не потянет, – жмет плечами Евгений Александрович. – Видишь, Панфилов, даже у ребят сомнения.
– Я справлюсь, – отвечаю, хотя сам не уверен – показатели навыка бокса у ребят раскачаны до шести-семи, мне с моими четырьмя очками будет тяжело с ними состязаться.
– Ну-ну, – резюмирует Матов и вдруг резко хлопает в ладоши. – Так! Собрались! Чего расселись? Живо в зал! Бехтерев, что копаешься?
Через десяток секунд я остаюсь один и раздеваюсь, чтобы пойти помыться. В третий раз за сегодня.
Наслаждаясь бьющими в плечи и спину тугими струями горячей воды, смотрю, что у меня с силой. За тренировку практически довожу показатель до десяти, остается буквально пара процентов. Есть вероятность, что сделаю ап сегодня.
В нашем спортивном баре выпиваю огромную порцию белково-углеводного коктейля, и это дает эффект.
Уже дома, когда я сижу за ноутбуком, кропая строчки биографии видного регионального деятеля Куцеля, всплывает системное уведомление.
Но долгожданное повышение силы не радует. Что-то не так. Мне не пишется. Никак не могу уловить мысль, беспокоящую меня с момента отправки данных по Хаккани. Что-то ускользающее и связанное с разыскиваемыми людьми. Стараясь вспомнить или понять, что меня беспокоит, снова открываю «Гугл» и ввожу ключевые слова «розыск», «поиск», «пропал без вести». Натыкаюсь на паблик поисково-спасательной группы во «Вконтакте»: ижевский отряд ищет пропавшую бабушку, страдающую амнезией. Бабушка старенькая, возможно, и Сталина живьем видела, но поиск идет активно. Десятки волонтеров сутками под дождем прочесывают близлежащий лес, но никто в благополучный исход уже не верит – ищут третий день, пропавшая могла просто замерзнуть, лето там в этом году прохладное.
Данных хватает, и интерфейс легко находит бабушку почти в тридцати километрах к северу от места поиска. Она жива, и хотя я ее не вижу – деревья скрывают – но, судя по метке, старушка движется. С фейкового аккаунта, зайдя через Tor [7], скидываю данные о местонахождении администраторам группы, а потом с левой мобилы, одной из тех, что я закупил в переходе, набираю координатора поисково-спасательного отряда.
– Да! – отвечает резкий голос.
– Запишите координаты пропавшей Парфентьевой Анастасии Егоровны.
– Секунду. Диктуйте!
– Широта – пять, семь, точка, ноль, один, четыре, шесть, девять. Долгота – пять, два, точка, девять, два, шесть, один, восемь. Бабушка жива, но счет идет на часы.
– Принято. Сообщите источник информации?
– Филипп Панфилов. Как нашел бабушку, сказать не могу, все равно не поверите.
– Экстрасенс? Неважно, спасибо!
Координатор начинает раздавать команды, еще не положив трубку. Отсоединяюсь сам.
Чувствую огромное облегчение. Вот что меня беспокоило!
Решив помочь заокеанским спецслужбам, я не скрываясь, не используя прокси и анонимайзеры, самолично ввел свои данные в форму – имя, фамилию, почту и даже номер сотового телефона. А своим помочь слабо?
Не хочу больше таиться, когда люди, которых можно спасти, погибают. Наши люди. Чьи-то родные. Вычислят – пускай!
Закрываю Word с первой страницей биографии номенклатурного Куцеля и начинаю шерстить группы и сайты поисково-спасательных отрядов.
Донской поисковый отряд «Дозор»… Минский поисково-спасательный отряд «Ангел»… Тверской волонтерский поисково-спасательный отряд «Сова»… Новосибирск… Воронеж… Тамбов… Казань… Владивосток… Оренбург… Днепропетровск… Алматы…
Пропал ребенок. Пропал человек…
Я всех найду. Я помогу.
Глава 5. Я, снова я и Марта
Люди все время меня спрашивают: знаю ли я Тайлера Дердена?
Это были самые сложные часы в моей жизни, пропитанные чужой болью, отчаянием, усталостью и неверием.
Заканчиваю с поиском за полночь – исчерпав все запасы духа. Нашел больше сорока человек, семнадцать уже погибло, но по всем остальным я передал информацию с координатами. Часть постов о пропавших потеряла актуальность, отсутствовали как сообщения об успехе, так и новости о прекращении поиска, смысла заниматься этими людьми не было, но я искал их. И находил. По большей части останки.
Система, равнодушно показывая на карте метки пропавших, за все время поисков никак себя не проявила. Никаких поощрений, выполненных задач или уведомлений за важные социальные деяния.
После десятков созвонов и перезвонов с незнакомыми координаторами и волонтерами поисково-спасательных отрядов, в усталых голосах которых слышались раздражение и недоверие много повидавших людей, спать я ложусь опустошенным и с легким беспокойством перед грядущими последствиями моего поступка. Но засыпаю мгновенно, сказывается вчерашний недосып и посаженный в ноль дух. Единственное, что догадываюсь сделать, это выключить засвеченный телефон.
В сбивчивом сне снова вижу странности, но, проснувшись, не могу вспомнить деталей. Тщетно пытаюсь ухватить ускользающие образы, один из которых – снова та незнакомая девушка из прошлого сновидения.
С утра не включаю телефон, с которого звонил, и не проверяю компьютер, побаиваясь снова окунуться в бесконечные диалоги и сообщения с неудобными вопросами.
Так что после завтрака звоню Кире, хотя бы ради того, чтобы почувствовать, что я не один.
– Привет, братишка! – Я рад слышать ее теплый голос. – Как дела? Как Вика?
– Привет! Вика… Вика нормально… Поссорились мы.
– Да что такое? Все же у вас хорошо было!
– Расскажу при встрече. Сама как? Как Кирюша?
– Да нормально, как всегда. Вчера ходили с ним в кино, и знаешь, что он мне заявил?..