Данияр Сугралинов – Испытание (страница 85)

Один за другим я повышаю себе уровни и чуть больше половины от полученного трачу на покупку семидесятого.

Восемьдесят четыре очка характеристик распределяю между «Силой» и «Выносливостью». Ничего больше мне сейчас не нужно – только урон, который становится таким огромным, что каждый удар может убить любого вассала Джумы, и больше очков жизни, чтобы застраховаться от случайностей. «Подавитель» защитит от эффектов контроля и не даст тому же Джуме активировать неуязвимость, если она, конечно, успеет восстановиться после отката.

На все про все у меня уходит чуть меньше получаса. Непростое это дело: разом поднять сорок два уровня, раскидать плюсы к характеристикам и изучить пять новых классовых талантов. После полусотенного уровня новых талантов не выдается, лишь улучшаются те, что есть.

Надо срочно снимать паузу с вассалов – им ведь еще объяснять, что к чему и текущий расклад.

Перевожу взгляд на маячащее окно с текстом отмены паузы для сокланов и фокусируюсь на «Да». Одновременно раздается коллективный шумный вздох едва не потонувших в бездне неудачников и их потрясённые восклицания.

Глупые забавные ничтожества, но ничтожества свои… Поймав себя на этой мысли, снимаю кинжал – во избежание. Перевожу взгляд с одного лица на другое, и к горлу подкатывает ком. После череды сплошных неудач, потерь, желания сдаться и плюнуть на всё – я выжил и не просто выжил, но и смог переломить ход Испытания, которое практически на сто процентов было выиграно Джумой. Сглатываю и улыбаюсь, распахивая объятья друзьям.

Первым в себя приходит кантри-музыкант. Делает два шага ко мне и влепляет затрещину.

Получен урон: 47 (удар ладонью Картера).

Хочешь применить наказание и активировать таймер развоплощения вассала?

– Чертов ублюдок! – грязно ругается Картер. – Ты убил меня! За что?

Хорошо, что я успел снять кинжал. Открываю рот, но не успеваю ему ответить, потому что начинается светопреставление: на меня набрасываются все, погружая в кучу одетых в гражданское соклановцев. Мне с трудом удается удержаться на ногах.

– Босс! Ты смог! – вопит Эдди, выбивая из меня дух ударами по спине. – Боже всемогущий, у тебя семидесятый уровень! Охренеть!

Ману просто хохочет в сторонке, потом, оглянувшись, видит замершие в нелепых позах фигуры вассалов Джумы и восторженно качает головой:

– Пресвятая Дева Мария! Сукин ты сын, Фил! Ты это сделал?! Как? Что случилось?

– Ю-ху! – незамысловато восклицает Ола и, пританцовывая, лезет целоваться, оттопырив свои губищи.

Внутренне содрогаюсь, но его отпихивает Йована – виснет на мне, запрыгнув и обхватив руками и ногами. Под ее поцелуями я на время теряю концентрацию, а друзья обмениваются впечатлениями от перерождения после развоплощения. За плечом Йованы замечаю удивленного Майка, осматривающего свое тело и пожимающего плечами.

– Только что горел в лесу, а сейчас уже нет! – бормочет он. – Что произошло?

– А ты еще кто такой, твою мать? – удивляется Ману. – Эй, парнишка, ты откуда взялся? Фил, он наш?

– А где Лети? – крутит башкой Эдди. – И где динозавры? Рекс, Танк, Крок, Спин?

– Рекс оставался последним и полег только что. Видели бы вы, как он дрался!

– А Летиция?

– Лети? Она теперь с Джумой.

Эдди мрачнеет лицом, и Ману кладет ему руку на плечо.

– Ее можно понять, – говорит он.

– Можно, – соглашаюсь я с ним. – Так, ладно! Вместо Лети с нами теперь Майк Хаген, он же Бьорн. Быстро знакомьтесь, ребята, с ним и Картером, я вам о нем рассказывал, и слушайте меня…

Друзья обмениваются рукопожатиями, после чего я быстро ввожу их в курс дела, пересказывая события последних дней с момента гибели Картера – чтобы и ему, и погибшей потом первой Йоване было все понятно.

В свою очередь, выясняю, что субъективно время между окончательной смертью и перерождением для них длилось несколько секунд. Предполагаю, что деятельность их сознания была просто прекращена с развоплощением и восстановлена только сейчас.

– Сколько до конца паузы? – деловито вопрошает Картер, на удивление легко воспринявший всю информацию. – Успеваем новые таланты изучить?

– Да, еще почти полчаса. Сейчас распределю ресурсы. У меня почти полторы сотни тысяч. Ола, хватит же каждому купить двадцать пятый? Единственное, Майку только до двадцатого хватит, если я все верно прикинул.

Камерунец с пару секунд думает и кивает. Скидываю каждому по двадцать с чем-то тысяч единиц, а потом наблюдаю, как растут их уровни.

– Оставьте запас на повышение. Мало ли… Мы еще не выиграли, но до победы рукой подать. Просто надо разобраться с Джумой, – я показываю ребятам на убегающую фигуру саудита, застывшую в сотне метров от нас. – Убьем его – фактически, победим в Испытании. Ему сейчас принадлежат все, кроме одного, гексагоны. И вы знаете, что случится, если он захватит последний?

– Цель каждого кандидата Испытания: захватить все гексагоны Пибеллау, – зачитывает отрывок из свода правил Йована. – Захватит последний – победит.

– Вот именно. Если Джума сейчас добежит до своей базы, а оттуда телепортируется, нам его уже не догнать. Мы просто не успеем достичь моего гексагона, чтобы защитить его.

– Значит, любым способом мы должны остановить Джуму, не дав ему сбежать! – рычит Картер. – А потом разберемся с остальными!

– Да, Картер. Только так. Но все же ты не видишь очевидного, – я улыбаюсь. – Подумай сам…

– Что? – пучит глаза седовласый кантри-музыкант.

Роскошная улыбка Олы сверкает так сильно, что ее сияние конкурирует с обоими солнцами Пибеллау. Йована победно вскидывает руки и визжит, Эдди дает пять Мануэлю, а Майк Хаген бурчит себе под нос:

– Если у него все гексагоны, кроме одного, а этот один – у нас, то если мы убьем Джуму…

– Тогда победим в Испытании! – кричит Картер и ревет что-то нецензурное, потрясая кулаками.

Жду, пока все успокоятся. Друзья взбудоражены, и я их понимаю очень хорошо. Когда они погибали окончательной смертью, а это случилось для них несколько минут назад, никакими шансами на победу и не пахло. Картер видел, что еще немного и нас с ним снесет армия Нагаша. Йована умирала, уже зная, что преимущество Тафари и Джумы подавляющее. Эдди, Ола и Ману погибли совсем без надежды, зажатые между ночными элитниками и ударившим в спину кланом Джумы. Майк… Когда я встретил Майка, даже Илинди не поставила бы на нас.

– Значит, дело за малым? – спрашивает меня Ману.

– Да. Не буду старой бабкой, крестящейся при любом шорохе, но давайте не станем исключать никаких неожиданностей. За нами наблюдают миллиарды созерцателей, и шут его знает, что взбредет в их инопланетные головы. Ради дополнительного зрелища они могут и Джуме какой-нибудь бонус подкинуть, если уже не сделали этого.

– Командуй, босс, – скалится Картер, почесывая пузо. – Как будем бить саудита?

– Бить буду я и Дила’Ага, которого я призову.

– И тем не менее… – не успокаивается американец, и я вынужден его перебить.

– И тем не менее ваша основная задача – не умереть! Не знаю, как ваш окончательный вылет повлияет на это, засчитают ли вам победу. Я в этих правилах уже совсем запутался: с моей смертью клан распался, и не верни я вас в Испытание…

– Будь что будет, Фил, – кивает Ману. – Как говорят у нас в Колумбии…

– Не сейчас, Мануэль, – я кладу руку ему на плечо. – Времени в обрез. Займитесь прокачкой.

Следующие минут десять я слышу удивленные и восхищенные выкрики друзей, обретающих новые таланты. Майк предсказуемо получает класс воина, как у Картера и Ману.

– У меня появился замедляющий выстрел! – радуется Йована. – Только стрелять не из чего…

Бью себя по лбу ладонью, снимаю рюкзак и вытряхиваю содержимое на землю.

– А вот и есть! Разбирайте комплекты и оружие.

В который раз возношу хвалу нашей предусмотрительности: запасенные в свое время десятки комплектов новой экипировки снова пригождаются, причем в самый нужный момент.

– Народ, послушайте. Я еще раз повторяю: ваша основная задача – не погибнуть. Бойцы Джумы равны вам по уровням, а «гвардейцы» даже превосходят! Не лезьте на рожон, если они кинутся помогать своему лидеру! Наша главная ударная сила сейчас – это глобальный босс. Он такой большой, что ему Рекс на один зуб, понятно?

– Э… – тянет Ола. – А как он выглядит?

– Представь себе дождевого червя длиной в семьдесят метров. Добавь ему на морду щупалец, покрой спину броней и огромными шипами размером с автобус и заполни брюхо раскаленной лавой, которой он плещет из отверстий по всему телу… Представил?

– Не могу себе такое представить, – качает головой камерунец.

– Не знаю, каким надо было быть читером, чтобы уложить такую тварь, – говорит до того молчавший Майк Хаген. – Но я рад, что все обернулось так, Фил. И еще рад, что ты вернул своих… товарищей. Правда, я совсем не верил, что у такого человека, как ты, могут быть друзья…

Остальные непонимающе переводят взгляды с него на меня.

– Когда я его встретил, я был под действием того кинжала, что перестраивает мышление. Помнишь его, Йована?

– Еще бы, – кивает она. – Мне пришлось прострелить тебе руку, чтобы ты сдержал слово и не прикончил Зака…

После нескольких секунд ошарашенного молчания и активного переваривания информации народ взрывается, но громче всех слышится яростный поток нецензурной брани Олы, где вперемешку с французскими крылатыми фразами, дедовскими поговорками и всем известным английским матерком упоминается как сам израильтянин Зак, так и сербская недрогнувшая рука Йованы, спустившая тетиву.