Данияр Сугралинов – Инициал Спящего (страница 46)

— Тогда выслушай мою версию наших с Недом разногласий с «дементорами»…

— Разногласий? — перебив Перевес, хмыкнул Эд. — Вы нас кинули!

— Вовсе нет, — не согласилась девушка. — Не было с нашей стороны ни кидалова, ни обмана...

— Нифига! — крикнула Тисса.

Перебивая друг друга, они рассказали, из-за чего весь конфликт. И выяснилось следующее. Примерно с год назад, когда «дементоры» только начали освоение своего первого рейдового босса, им выпала эпическая фиолетовая шмотка — Меч то ли сотни, то ли тысячи истин, мнения разделились.

У Бомбовоза уже был масштабируемый эпик за устранение «угрозы», Инфект бегал с кинжалами, а магам Тиссе и Краулеру оружие было без надобности. Потому его было решено продать.

Черт его знает, почему они решили это сделать через Вудов — то ли до аукциона было далеко, а Недовес оказался рядом, то ли Тим сам предложил им, но вышло так, как вышло. Когда Рите все-таки дали вставить слово, она пояснила, что Нед в те времена ходил по отдаленным локациям, скупая у игроков налутанное. Так, собственно, он с Ритой и создавал первоначальный капитал — честно предупреждая, скупал дешевле и продавал дороже.

Низкоуровневые игроки были не против. Более того, они даже были довольны тем, что ради продажи барахла не надо тащиться в город — сумки, в основном, у всех были стандартные, вмещалось туда мало, и освободить слоты от хлама, не сходя с точки фарма, мало кто отказывался. Недовес же мог унести много — и за счет дорогих объемных сумок, и за счет развитой силы. За харизму, важную в общении с торговцами, в их тандеме отвечала Перевес.

А дальше все было предельно честно, по мнению Риты, и полным разводом и кидаловом по версии ребят: они продали Неду эпик за семьсот голды, а тот перепродал почти за две тысячи, о чем и не преминул наивно похвастаться в таверне. Информация дошла до «дементоров», и те кинулись разбираться. Недовес отмел все претензии, и, по-моему, был абсолютно прав. Он предложил цену, ребята сами согласились, и никто бластер у виска у них не держал.

К тому же Рита объяснила, что когда Тим оценивал эпик, он и не предполагал, что тот стоит дороже тысячи, и то, в лучшем случае. Учитывая комиссию аукционера, он планировал заработать на шмотке не больше сотни золотых. А эпик больше и не стоил, на самом деле, если смотреть только на характеристики, и цена поднялась из-за того, что за него принялись драться коллекционеры. Именно этот эпик выпадал только в песочнице Тристада, а потому был крайне редок.

Разобравшись, в чем дело, я, вопреки ожиданиям соклановцев, принял сторону Вудов:

— Эд, Тисса, это точно нельзя назвать кидаловом. Так что забудьте о претензиях, начнем отношения с Перевес и ее братом с чистого листа. Если в вас есть неуверенность в честности Вудов, я беру ответственность на себя. Обещаю компенсировать все возможные последствия этого решения.

Договорились?

— Скиф, ты, кажется, не понимаешь! — возопил Эд. — Я бы и слова не сказал, даже если бы он продал эпик раза в полтора дороже, но в три? Больше штуки голды прибыли, когда мы с ребятами на тот момент полгода собирали каких-то пятьсот? Тебе не кажется, что это как-то несправедливо?

— Алекс, ты, может, не в курсе, но мы тогда в школе даже не обедали — все откладывали на Дис, — добавила Тисса. — И то, как нас развел Вуд — это просто в голове не укладывается! Даже сейчас...

Ты что, реально веришь, что ее брат не знал истинной стоимости шмотки?

— Я ей верю. И на этом закрыли тему, а если вы и дальше хотите обсуждать это, то обсуждайте. Но без меня.

Нехотя и сквозь зубы ребята согласились больше об этом не вспоминать. На том и порешили.

Тем временем Рита отвлеклась, глядя в интерфейс.

— Тим интересуется, куда я пропала, — озабоченно сказала она. — Если мы закончили, я, пожалуй, пойду.

— Тебя никто не держит, — заметила Тисса.

— И передай брату большой привет от меня лично, — сказал Краулер.

— Хорошего фарма и быстрой прокачки, Алекс! — сказала Рита, будто не замечая их слов. — Шептались, что ты забился с Большим По, кто будет выше в клановой Арене песочниц, и, если так, удачи тебе и твоим друзьям!

— Спасибо, Рита...

Она не дала договорить — обняла меня и прошептала в ухо:

— Не хочешь слетать на рок-фестиваль в Гластонберри на следующие выходные? В реале, настоящий. Тим летит со своей девушкой, и Кряпота хочет, чтобы ты к нам присоединился.

— Кряпота? А ты?

— И я хочу, — легко согласилась она.

Подумав, я решил отказаться. Это будет легкомысленно.

— Спасибо, но вряд ли. Нам надо готовиться к Арене, и дорог каждый день.

— Жаль, — ее голос чуть дрогнул, она расстроилась. — Ладно, я все-таки буду надеяться. Если что, позвони. Номер моего комма у тебя в почте.

Чмокнув меня в щеку, она нехотя отпустила мою руку и вышла из номера.

— Это что-то новенькое, Шеппард, — холодно заметила Тисса. — Ты не говорил, что у тебя есть девушка.

— Она мне не девушка. Мы просто друзья.

— А кто такая Кряпота? — поинтересовался Краулер, у которого оказался превосходный слух.

— Эд, не разжигай, — взмолился я.

Он, глядя на закипающую Шефер, расхохотался.

— Ай да Алекс, ай да ловелас!

— Не смешно, Эдвард! — гаркнула девушка. — К черту, давайте уже займемся делом! Второй час в Дисе, а я еще никого не убила!

— Да, этот ненужный разговор занял слишком много времени, Скиф, — поднимаясь, сообщил Краулер. — Парни уже все закупили и идут сюда.

— Тогда пусть поднимаются, — ответил я.

— Зачем?

— Как зачем? Великий и ужасный Бегемот — это вам не какой-то задрипанный лучезарный бог.

Таинство посвящения в адепты Спящих — это...

Договорить мне не дали. Эд понимающе закивал, рухнул ниц, вскинув руки, а Тисса мстительно врезала ему пинком под ребро:

— Это тебе за то, что смеялся надо мной, бездушное животное!

Глава 20. Начало похода

Я же уже упоминал, что в присутствии симпатичных мне девушек начинаю нещадно, прямо-таки люто, тупить? Вот и сейчас, то ли после предложения Риты, то ли из-за совершенно непонятной реакции Шефер, я замер, плохо понимая, что творится.

— Думаешь, это смешно? — Тисса не угомонилась, и еще раз приложила Краулера, но тот только продолжал посмеиваться. — Эдвард Родригез!

— Все, все, я сдаюсь!

Эд поднялся, силясь сохранить серьезное выражение лица, но ему не удалось — он прыснул и снова залился смехом.

— Да что за фигня происходит? — не сдержался я.

— Скиф, ты когда-нибудь видел, как жрецы Нергала молятся? — сквозь смех поинтересовался он.

Теперь уже застыла Тисса. Она недоверчиво посмотрела на Эда и успокоилась.

— То есть, ты решил, что это из-за твоего тупого передразнивания? — осведомилась она.

Ответить Краулер не успел. В дверь условно постучали, я отомкнул замок, и в комнату ворвались Инфект и Бомбовоз. Оба были чем-то возбуждены.

— Народ! — обратился к нам Ханг. — А чего мы так легко сдались-то? Скиф, ты же при Арбитре спорил с Большим По? Он же не должен ставить нам палки в колеса!

— Ну да! Точно! — вскричал я, ругая себя последними словами, что не сообразил сам. — Сейчас...

Ребята столпились вокруг, а я выдал стандартную формулировку призыва ИскИна, разрешающего споры. Вообще, вызывать Арбитра по любому предлогу было чревато рухнувшей репутацией. В Дисе судьи выделялись в отдельную фракцию Небесный арбитраж, и поговаривали, что плохая репутация с ними может повлиять на решение вопросов, а так как никто не знал, как улучшить их отношение, по пустякам звать представителей фракции не рисковали.

Метрика пространства в середине комнаты на миг искривилась, и из образовавшегося пролома выпала небольшая, с яблоко величиной, сфера. Издающее слабый мерный гул Око, потрескивая синим пламенем, обратилось ко мне:

— Изложите суть обращения, игрок Скиф.

Я изложил, а Тисса, вклиниваясь со своими замечаниями, добавила красок. Око на мгновение замерло, постигая известные ему подробности, и огласило вердикт:

— Задание выдано в рамках игрового процесса, — невозмутимо сообщило оно. — Исполнители определены избранным советником, игроком Полинуклеотидом, исходя из собственных предпочтений, что не противоречит правилам.

— Но квест невозможно выполнить в срок! — Тисса старалась не орать, но все равно получился возмущенный крик. — Потому что игроки из «Аксиомы», также получившие задание, не собираются его выполнять!

Око обернулось к девушке, сделало просчет сказанного и разродилось решением. Переливающийся звон хрусталя отразился затихающим эхом от стен: