Данияр Сугралинов – Инициал Спящего (страница 14)
Убегать он не стал. Невозмутимо облутав труп, он сверкнул белозубой улыбкой.
Атиякари, человек 18 уровня
Клан: Аксиома.
Настоящее имя: Санджи Редди.
Реальный возраст: 15 лет.
Класс: головорез.
— Ого, почти золотой серебром! Вот же попрошайка, всегда знал, что у него есть деньги! Черт, минус три очка репы с городом… — сказал он.
— Нафига? — только и смог вымолвить я.
— Обломалась уникальная цепочка? Сочувствую, — никакого сочувствия в его голосе не обнаружилось.
— Нафига, Санджи?
— Без понятия, — он пожал плечами. — Я просто выполнил приказ.
— Чей? — спросил я,
— А, ну да, забыл. Тебе привет от Большого По!
Головорез растворился во тьме. Я смотрел на лужу крови, расплывавшуюся под Патриком, и услышал за спиной стихающий в ночи смех.
Глава 10. Дилемма судьи Кэннона
В остекленевших глазах Патрика отражалось звёздное небо. Шок от внезапности произошедшего прошёл, и его сменили вопросы: как много успел услышать Атиякари? Что, если он был свидетелем нашего обсуждения Спящих, всё это время незримо присутствуя рядом с нами? И успел ли Патрик?
Ни на один из вопросов ответов я получить не успел. Пустынная окраинная улочка ожила, осветилась светом приближающихся факелов, а лязг доспехов известил о приближении стражи. Меня окружил сразу десяток городских стражников. Кто-то из них ощупал труп Патрика.
— На землю! — протяжно рявкнул чей-то властный голос. — Руки за голову! Не двигаться!
Меня сбили с ног, скрутили и обезоружили. Схватив за волосы, рука стражника приподняла мою голову, и в нос ударило запахом мяса и лука. Кривя губы, уже знакомый мне старший стражник Гейл с ненавистью вперился мне в лицо:
— Гость Тристада Скиф! Ты обвиняешься в преднамеренном убийстве почетного гражданина города, бывшего капитана патрульного отряда стражи Патрика О’Грейди! — объявил он. — Тащите его в тюрягу, ребята!
— Это не я, стражник Гейл! — заорал я, придя в себя. — Я видел, кто это был! Это сделал…
Жесткий удар под дых не дал мне договорить. Гейл больно схватил меня за уши, резким ударом лбом сломал мне нос и, бешено вращая глазами, проревел:
— Заткнись, твою мать! Пасть раскрывать будешь только тогда, когда тебя спросят!
В тот же час моя репутация с городом рухнула до состояния враждебности. В голове мелькнула мысль активировать жуткий вой и сбежать из города, но я ее отмел. Это станет равносильно признанию вины, и лучше посмотреть дальнейшее развитие событий. Тем более, я отказался от идеи перебить стражу. После такого о городах Содружества можно забыть навсегда.
Единственное, что меня утешало, так это то, что Патрик успел. Обычно уведомления всплывают перед глазами сразу, но конкретно эти, связанные с богами, были отфильтрованы, и я их увидел, только промотав логи:
Патрик О’Грейди принял ваше предложение стать жрецом Спящих богов.
Всё-таки успел! Видя, как он дергается под серией кинжальных ударов убийцы, я интуитивно среагировал и кинул ему предложение стать жрецом. И он принял!
Вслед за этим уведомлением шло то, чего ради затевалось жречество Патрика:
Погиб единственный жрец Спящих Патрик О’Грейди.
Спящие боги решили вмешаться! Их волей и силой Бегемота единственный жрец культа будет возрожден через 23:58:21…
Облегченно вздохнув, я все же, пока меня тащили в тюрьму, вступать в переговоры со стражниками более не решался. Мне бы только дождаться возрождения Патрика и надеяться, что его чудесное возрождение вернёт мою репутацию с городом.
Кто меня так подставил, натравив мирно пировавших в таверне стражников, можно было не гадать. Демонстративно проявив великодушие, Полинуклеотид затаил злобу и, однозначно, будет и дальше гадить во всём, в чём сможет. А что может быть хуже, чем облом уникальной квестовой цепочки и минусовая репутация с единственным городом нашей песочницы? Единственным населенным пунктом, где обычный игрок может закупиться и распродаться на аукционе, починить экипировку, передохнуть, навестить учителей и получить квесты?
Вот только эта сволочь не учла одного: игрок я далеко не обычный…
За квартал до тюрьмы я вспомнил, как Гейл вымогал у меня три медяка, чтобы отпустить меня без суда за порванное платье Висты, и решил попробовать договориться. Подумал, что это может помочь вернуть репутацию. Да и когда еще проверять, как работает мой навык убеждения, как не сейчас?
— Сэр! У меня есть деньги, — шепнул я в затылок идущему впереди Гейлу. — Может, решим вопрос без участия судьи? Ночь на дворе, зачем беспокоить старого человека?
Меня словно не услышали, и тогда я озвучил сумму:
— Тридцать золотых, сэр. А если подождете, то будет и больше…
Гейл резко остановился, и ведущие меня стражники встали, как вкопанные. Старший подошёл ближе. По его лицу было видно, как в нем борются алчность и что-то еще. Он поиграл желваками и миролюбиво произнес:
— Ты мне тут не «сэркай»! Можешь звать меня Дэвид. По правде сказать, за любого другого горожанина мы, возможно, и договорились бы… убийца. Впрочем, это еще не доказано… Скиф. Но капитан О’Грейди не любой другой! Так, ребята?
— Так точно! — раздались голоса вокруг. — Он наш!
— Вот именно, — кивнул Гейл. — У нас бывших не бывает!
— Я и сам горжусь мистером О’Грейди! — воскликнул я. — Мы с ним весь вечер провели вместе, спросите кого хотите, нас многие видели, сэр… Дэвид! Мы собирались пойти вместе с ним на поиски преступников, досаждающих горожанам. Тех, на чьи головы объявлена награда! Мистер О’Грейди хотел бросить пить и вернуть себе былое уважение! Любой искатель истины это подтвердит!
— Это так не работает, — поморщился Гейл. — Искатели истины не привлекаются судьей для разрешения дел между гостями Тристада и городом, Скиф. Там, где речь идет о горожанах, их способности бессильны.
Похоже, этот функционал — для разрешения споров только между игроками… Бездна! Всё-таки мне очень не хватает фундаментальных знаний об игре, ведь было б иначе с искателями истины, вряд ли Большой По стал бы придумывать такую комбинацию, напротив, она бы ударила по самой «Аксиоме». Член клана, возглавляемого кандидатом в городской совет, убивает почетного гражданина города? Не лучший расклад для их шансов на выборах.
— Сэр, неужели нет никаких вариантов? Я клянусь вам, что не виновен! Да и как бы я смог убить мистера О’Грейди? Вы посмотрите на меня, Дэвид, да я бы даже поранить его не сумел!
Гейл скептически оглядел меня, оценил уровень и несколько виновато произнес:
— Понимаешь, Скиф… Наводка на тебя сверху пошла. Дело на особом контроле, так что не выгорит никак.
Резко отвернувшись, он дал команду продолжать движение, а если я снова заговорю, разрешил сломать мне руку. О том, что это он так своеобразно пошутил, можно было догадаться только по гоготу конвоиров.
Я шёл, опустив голову, и возле портала в инст, в правое крыло тюрьмы, периферийным зрением заметил скалящегося Атиякари, реального убийцу. Похоже, сегодня его смена по наблюдению за мной. Если это решено сделать постоянным, то мне впредь стоит быть осторожным и хорошо проверяться, активируя проклятие нежити.
Небольшое помещение зала суда находилось прямо в здании тюрьмы, и из него вело два выхода: в тюремные камеры и на волю. В тюрьме Гейл передал меня из рук в руки уже знакомому седовласому тюремщику Древнику. Тот за весь путь до зала суда не вымолвил ни слова и, лишь оставив меня, одними губами произнес:
— Удачи, Скиф.
Сам он встал рядом. Меня тут же окружило энергетическое поле, а ноги сковали магические кандалы.
Более того, теперь я не мог ни выйти из Диса до оглашения приговора, ни сказать что-либо — мои уста запечатало заклятием безмолвия.
Никакой торжественностью не пахло: слабо освещенное помещение, чадящие факелы на стенах, нетерпеливо переминающиеся охранники, зевающий судья, которого, похоже, выдернули из постели.
Но хуже всего было то, что на мне повис дебаф усмирения: все характеристики и навыки снизились в десять раз. Понятно, что убедить судей в собственной невиновности мне не удастся.
За короткой трибуной рядом с престарелым Кэнноном находился начальник тюрьмы Купер. Он что-то прошептал судье на ухо, и тот без лишних церемоний огласил:
— Гость города Тристада Скиф! Вы обвиняетесь в преднамеренном убийстве почетного гражданина Тристада Патрика О’Грейди. Вам есть, что сказать в свое оправдание?
— Подонок! — выкрикнул Купер. — Мерзавец!
— Тишина в помещении! — призвал судья.
Каким бы хилым и болезненным ни казался Кэннон, голос у него был командирский — густой и басовитый.
Я лихорадочно думал. Говорить о грядущем возрождении Патрика нельзя, ведь тогда потребуют объяснений, и мне придется признаться в том, что я основал культ Спящих. Нет, лучше вести себя как обычный игрок.
— Я невиновен, господин судья, — заявил я, едва спало заклятие безмолвия. — Мистера О’Грейди убил не я.
Судья недоверчиво склонил голову на тонкой старческой шее. Пошамкав губами, он спросил:
— Есть ли хоть кто-то, кто может подтвердить ваши слова, обвиняемый?
— Кроме нас с Патриком О’Грейди и убийцы по имени Атиякари рядом никого не было, господин судья. Но, возможно, кто-то из жителей…