Данияр Сугралинов – Голодные звёзды (страница 30)
… оказался не в столовой, наступив на упругую траву. Надо мной синело небо без солнца и облаков. Птиц не было, ветра тоже.
Сзади один за другим шагнули остальные.
Лиза втянула воздух и зажмурилась.
— Господи! Как же здесь детством пахнет!
— Детством? — удивился Сергеич.
А я подумал: и правда. Пахло травой, землей после дождя, чем-то цветочно-полевым. Детством в деревне у бабушки.
— Галя заходить отказалась, — отчитался Тетыща.
Шагах в ста стояли деревья. Не пальмы, а наши дубы, березы, вроде рябина с краю. За ними угадывалась прогалина, поле уходило плавным клином к горизонту, дальше темнел лесок, и совсем уж далеко блеснуло водой.
— Денис, вокруг никого, тут чисто, — констатировал Тетыща.
— Интересно, где мы? — задумался я.
— Точно не Земля, — сказала Лиза. — Место не затронуто Жатвой, помнишь?
Я открыл клановую карту и ни черта не увидел, только темный квадрат с моей точкой посередине. То ли карта здесь не работала, то ли мы и правда оказались очень далеко от своих.
В этот момент перед глазами развернулась системка:
— Хм-м… — сказал я вслух.
— Что? — напряглась Вика.
Я зачитал описание убежища. Сергеич поскреб щетину и выдал:
— Так это что ж… тут и отоспаться можно?
— Ага, — кивнул я. — По идее, день тут — всего полдня там. И, думаю, если прокачать убежище, тут время будет еще медленнее идти.
— Круто! — сказала Лиза. — Жаль, сюда саму базу нельзя перетащить.
— Интуиция подсказывает, что и такое будет возможно, — ответил я. — Ну и напрашивается вопрос: если кто-то снаружи уничтожит нашу базу, что случится с убежищем? Оно внутри базы, или на базе просто переход в это место?
— Да уж, загадка на загадке, — пробормотал Сергеич.
— Огород тут выйдет неплохой, — сказала Вика. — Запасы тут хранить. И бункер, если снаружи прижмет.
Сергеич хмыкнул, нагнулся, подцепил горсть земли. Размял в пальцах, понюхал, лизнул.
— Сергеич! — поморщилась Лиза.
— Чернозем, — констатировал он, выплюнул и отерся рукавом. — Жирнючий. Картоху надо садить, ведь три урожая снимем. Если б еще достать ее, прорастить…
Я представил Сергеича в соломенной шляпе, с тяпкой, орущего на Репяха, чтоб тот рядки ровнее тянул, и хмыкнул.
— Семена в городе поищем.
Лиза, не дослушав, пошла к деревьям. Я двинулся за ней. Тетыща и Вика разошлись в стороны прощупывать периметр. Сергеич остался топтать чернозем. Лицо у него при этом было такое восторженное, что я подумал, что тут готов землю жрать. Да я и сам ощутил укол в груди — словно домой вернулся.
Так мы и шли, с наслаждением вдыхая родной воздух, и в какой-то момент я почувствовал на щеке мягкое прохладное прикосновение. Замерев, я протянул руку. Воздух впереди был… И вдруг перестал быть. Я уперся ладонью во что-то упругое и теплое, нетвердое. Незримая стена.
Лиза тоже уперлась в нее и ойкнула.
— О-па, — сказал я. — Гражданочка, дальше не положено.
Лиза приложила ладонь к препятствию рядом с моей. Закрыла глаза.
Подошел Тетыща, постучал костяшками. Звука не было.
— Граница куба, — определил он. — Метров пятьсот от центра. Что дальше — видно, но проходу нет.
— Ага, — сказал я и двинулся вдоль границы.
Дальние березы и вода за стеной не приближались и не отдалялись, а шли строго параллельно. Картинка на стекле.
— Декорация это все, похоже, — сказал я. — По крайней мере то, что за стеной.
— Точнее — иллюзия, — согласился Тетыща. — За границей ничего нет. Или нечто, чего мы не способны воспринять.
— Денчик, — Вика хмуро глянула на стену, потом на меня. — Не нравится мне это. Отправим мы сюда наших детей да баб, а потом — щелк, и нет их. Жнецы ж не дураки от лишних душ отказываться.
— Нас бы уже сожрали, — покачал головой я. — Соберем клан, будем думать, что с этим убежищем делать. Главное мы выяснили — тут есть воздух и вода, значит, это действительно убежище, а не ловушка.
— Картоху садить надо! — повторил Сергеич.
Лиза вздохнула. Положила ладонь на стену снова, постояла подольше.
— Угрозы здесь я не чувствую, — сказала она наконец.
— Отсутствие угрозы — это не значит «безопасно», — буркнул Тетыща.
— Это значит, что ловушки сейчас нет, — возразила Вика. — Но не факт, что она не появится.
Я кивнул, не зная, кого слушать, после чего мы двинули назад.
По дороге заглянули к воде. Это было небольшое озерцо, метров сорок в поперечнике. Чистое дно, видно было мальков у берега. Вика сняла ботинок, окунула носок и зажмурилась.
— Вода теплая! — радостно воскликнула она.
— Огороды, — пробормотал догнавший нас Сергеич. — Скотину пасти. Сараи. Это ж, ексель-моксель, дача! Деревня! Свиней разводить можно! Картохи насадить!
Тут он обратил внимание на озеро и завопил:
— Тут и раки есть, зуб даю! Это же жить да жить тута!
Слушая его мечты, я огляделся, посмотрел на голубое небо, на березы, на ровный край озерца. Хорошо. И жутко именно тем, что хорошо.
— Костя, — сказал я. — Короче так. За следующие сутки нам нужно организовать тут все для жизни. Запас провизии — сюда. Поросят тоже. Анну с монахинями — пусть выберут участок под огород, попробуй выбить семена, да ту же картоху, через пищевой синтезатор. Если не сработает, будем думать.
— Принято, — кивнул Тетыща и добавил: — Полелес. Поле и лес, ты понял, Денис?
— Ага.
Я шагнул в дрожащий контур портала. Два шага — и снова столовая.
Снаружи на белом песке смеялись и плескались мои люди.