Данияр Сугралинов – Герой (страница 14)
Дома смываю пот в душевой кабинке, а потом готовлю обед – купленный холодец и запеченную куриную грудку, одновременно чертя на листе бумаги план офиса. Визуальная память работает хорошо, и я примерно прикидываю размещение мебели и рабочих мест. Думаю над тем, нужна ли нам будет девочка на телефоне и кому придется встречать посетителей, но решаю пока не заморачиваться. Пойдет поток, будут и деньги на расширение штата. А пока есть я сам и есть Сява, которому еще предстоит придумать обязанности.
Прикидываю бюджет. Полсотни на предоплату, еще тысяч тридцать на минимальную обстановку, которой я планирую закупиться на вторичном рынке. Столы, стулья, диван для посетителей. Ноутбук у меня есть, но принтер понадобится – надо будет распечатывать договора с клиентами. Провести телефонную линию и интернет, купить сам аппарат – тоже деньги.
И самое главное – реклама. Открыть офис мало, важно, чтобы пошли люди. А как и куда они пойдут, если не будут знать о нашем агентстве? По-хорошему, нужна вывеска и пара штендеров – рекламных раскладушек, которые лучше всего поставить по обе, выходящие на разные улицы, стороны здания бизнес-центра.
Дешевый, но эффективно-сердитый способ быстро заявить о себе – расклеить объявления с коротким текстом: «Трудоустройство – 100 %». Да, придется поконкурировать с многочисленными сетевиками и прочими пирамидами, но я рассчитываю на хороший «сарафан» в будущем. Каждый, кому я найду работу, обязательно поделится, кто ему помог.
В сумме выходит около сотни тысяч. Что-то я могу вложить, забрав с банковского депозита, но остальное надо искать. Вспоминаю о своем заброшенном аккаунте на бирже фриланса и захожу туда.
Вижу несколько непрочтенных сообщений от заказчиков. Судя по прошедшему времени, заказы уже не актуальны, но на всякий случай отвечаю каждому, извинившись за поздний ответ.
На главной странице биржи особо выделяется большой проект-конкурс от заказчика с оплатой в пятьдесят тысяч рублей – написать художественную биографию какого-то провинциального деятеля к его юбилею. Правила просты: исходя из предоставленных материалов, надо написать первую главу, после чего дети деятеля выберут, с кем заключить договор. Минимальный объем текста биографии должен будет составить двести тысяч знаков. Прикидываю – ага, это примерно половина стандартной книги. Если плотно взяться, можно успеть написать за пару недель.
Ого, обещают сразу пятьдесят процентов предоплаты – а ведь это может сработать! В смысле, в случае найма я, добавив недостающее с депозита, смогу решить вопрос с оплатой аренды Горемычному, а это самое горящее. Остальное терпит.
Дождавшись моего решения, система фиксирует задачу «Написать первую главу биографии Куцеля Владимира Михайловича и отправить ее на конкурс». Скачиваю архив с материалами, распаковываю и листаю – отретушированные сканы пожелтевших детских и юношеских фотографий, газетные снимки и статьи, отзывы друзей, коллег, близких товарища Куцеля. Около часа читаю, впитывая информацию и пытаясь влезть в шкуру Владимира Михайловича, а потом собираюсь в фитнес-центр.
В тренажерном зале я на автомате выполняю программу упражнений, в перерывах между подходами обдумывая содержание первой главы биографии Куцеля. С чего начать? С банального рассказа о том, как маленький Володя пошел в школу? Или с того момента, как познакомились на металлургическом комбинате его родители? Или все-таки начать с его регалий и достижений, плавно перейдя в прошлое к его детству?
Погруженный в эти мысли, я заканчиваю тренировку и иду в раздевалку, заполненную мужиками. Там случайно задеваю чью-то лежащую на скамейке спортивную сумку, и она валится на пол.
– Простите, – поднимаю и ставлю сумку на место.
– Ты что, баран, совсем слепой? – хозяин сумки, коренастый дагестанец, мои извинения не принимает.
– Мага, остынь, – говорит невысокий жилистый парень.
– А ты чего лезешь? – встревает еще один дагестанец по имени Заур. – Он твой знакомый что ли?
– Ты бы поаккуратнее, Костя, – угрожающе цедит Мага.
Система говорит, что это братья Кичиевы. Магомед постарше, ему двадцать четыре. Заурбек на год младше. Оба – боксеры, впрочем, как и вступившийся за меня парень – двадцатиоднолетний Константин Бехтерев. Не дождавшись ответа от него, старший Кичиев переводит внимание на меня. Нависает и буравит взглядом.
Встаю, глядя ему в глаза.
– Я уже извинился.
– И что? – нагнетает он.
– Это все.
– Что «все»?
– Так, Кичиев, ну-ка отпрыгни, – командует вошедший в раздевалку тренер. – Панфилов, знакомься. Ты же со вторника начинаешь? Вот твоя группа. Ребята, это ваш новенький. Филипп. Будет заниматься с вами.
– Кто? Он? – не скрывает удивления Заур. – Да он же старый!
– Тренер, вы серьезно? – спрашивает Мага.
– Пусть попробует, я его предупреждал, что не потянет, – жмет плечами Евгений Александрович. – Видишь, Панфилов, вон даже у ребят сомнения.
– Я справлюсь, – отвечаю, хотя сам не уверен в этом – показатели навыка бокса у ребят раскачаны до шести-семи, мне с моими четырьмя очками будет тяжело с ними состязаться.
– Ну-ну, – резюмирует Матов и вдруг резко хлопает в ладоши. – Так! Собрались! Чего расселись? Живо в зал! Бехтерев, что копаешься?
Через десяток секунд я остаюсь один и раздеваюсь, чтобы пойти помыться. В третий раз за сегодня.
Наслаждаясь бьющими в плечи и спину тугими струями горячей воды, смотрю, что у меня с силой. За тренировку практически довожу показатель до десяти, остается буквально пара процентов. Есть вероятность, что сделаю ап сегодня.
В нашем спортивном баре выпиваю огромную порцию белково-углеводного коктейля, и это дает эффект.
Уже дома, когда я сижу за ноутбуком, кропая строчки биографии видного регионального деятеля Куцеля, всплывает системное уведомление.
Но долгожданное повышение силы не радует. Что-то не так. Мне не пишется. Никак не могу уловить беспокоящую меня с момента отправки данных по Хаккани мысль. Что-то ускользающее и связанное с разыскиваемыми людьми. Стараясь вспомнить или понять, что меня беспокоит, снова открываю Гугл и ввожу ключевые слова «розыск», «поиск», «пропал без вести». Натыкаюсь на паблик поисково-спасательной группы во «Вконтакте»: ижевский отряд ищет пропавшую бабушку, страдающую амнезией. Бабушка старенькая, возможно и Сталина живьем видела, но поиск идет активно. Десятки волонтеров сутками под дождем прочесывают близлежащий лес, но никто в благополучный исход уже не верит – ищут третий день, пропавшая могла просто замерзнуть, лето там в этом году прохладное.
Данных хватает, и интерфейс легко находит бабушку почти в тридцати километрах к северу от места поиска. Она жива, и хотя я ее не вижу – деревья скрывают, но, судя по метке, старушка движется. С фейкового аккаунта, зайдя через Tor[5], скидываю данные о местонахождении администраторам группы, а потом с левой мобилы, одной из тех, что я закупил в переходе, набираю координатора поисково-спасательного отряда.
– Да! – отвечает резкий голос.
– Запишите координаты пропавшей Парфентьевой Анастасии Егоровны.
– Секунду. Диктуйте!
– Широта – пять, семь, точка, ноль, один, четыре, шесть, девять. Долгота – пять, два, точка, девять, два, шесть, один, восемь. Бабушка жива, но счет идет на часы.
– Принято. Сообщите источник информации?
– Филипп Панфилов. Способ определения нахождения пропавшей назвать не могу, все равно не поверите.
– Экстрасенс? Не важно, спасибо!
Координатор начинает раздавать команды, еще не положив трубку. Отсоединяюсь сам.
Чувствую огромное облегчение. Вот что меня беспокоило!
Решив помочь заокеанским спецслужбам, я не скрываясь, не используя прокси и анонимайзеры, самолично ввел свои данные в форму – имя, фамилию, почту и даже номер сотового телефона. А своим помочь слабо?
Не хочу больше таиться, когда люди, которых можно спасти, погибают. Наши люди. Чьи-то родные. Вычислят – пускай!
Закрываю Word с первой страницей биографии номенклатурного Куцеля и начинаю шерстить группы и сайты поисково-спасательных отрядов.
Донской поисковый отряд «Дозор»… Минский поисково-спасательный отряд «Ангел»… Тверской волонтерский поисково-спасательный отряд «Сова»… Новосибирск… Воронеж… Тамбов… Казань… Владивосток… Оренбург… Днепропетровск… Алма-Ата…
Пропал ребенок. Пропал человек…
Я всех найду. Я помогу.
Глава 5
Я, снова я и Марта
Люди все время меня спрашивают: знаю ли я Тайлера Дердена?
Это были самые сложные часы в моей жизни, пропитанные чужой болью, отчаянием, усталостью и неверием.
Заканчиваю с поиском за полночь – исчерпав все запасы духа. Нашел больше сорока человек, семнадцать из которых уже погибли, но по всем остальным я передал информацию с координатами. Часть постов о пропавших за давностью стала неактуальна, а судя по отсутствию сообщений об успехе или новостей о прекращении поиска, смысла заниматься этими людьми не было, но я искал и таких. И находил. По большей части останки.