Данияр Сугралинов – Двадцать два несчастья. Том 5 (страница 14)
— Не идут замуж.
— Как это не идут? — Дед аж опешил от такой формулировки.
— Вот так. Прихожу, говорю: идите за меня замуж. А они — не пойдем. Уходи, говорят, отсюда.
Дед захихикал и махнул рукой:
— Ну ты и жук! Ходок, поди? Ну ладно, чапай давай к своему Чепайкину. Только учти — у него собака злющая. Кабысдох такой, с теленка размером. Так что в калитку не суйся, пока не выйдет.
Я поблагодарил за ценную информацию и отправился прямиком по нужному адресу.
Он проживал в таком же примерно домике, как мой, только забор был не синий, а темно-бордовый, но такой же облупившийся и неухоженный. Памятуя инструкцию деда, я осторожно приоткрыл калитку и чуть не попал на пса, который напрыгнул на меня с оглушительно громким, яростным лаем.
Я торопливо захлопнул дверцу и остановился, не зная, что предпринять. Во дворе бесновалась злая собака. А мне край нужно было попасть внутрь.
Ну вот, блин, и как я теперь вызову этого Чепайкина? Звонка на воротах нигде не было. Если не смогу зайти, он на меня жалобу напишет, что не явился. А на работе могут это воспринять как прогул.
Но Чепайкин, однако, знал о специфике своей собаки, потому что буквально через пару минут открыл дверь.
— Ты кто? Чего тебе? — буркнул он недобрым голосом.
Передо мной стоял еще не старый, но уже далеко не молодой мужик, пенсионер лет шестидесяти — шестидесяти пяти. Невысокий, колобкообразный, но не страдающий той нездоровой полнотой, которая вот была, к примеру, у Сереги, а крепко сбитый. Ясно было, что он когда-то или спортом занимался, или тяжелой физической работой.
Я такой типаж хорошо знал. Похоже, Чепайкин, рано выйдя на пенсию, не понимал, чем теперь заняться, а одиночество и неудовлетворенность жизнью заставили его удариться в ипохондрию и начать искать в себе всевозможные болезни. Врачи приходили, пытались его обследовать, а так как он был абсолютно здоров, конечно же, ничего не находили. Это возмущало Чепайкина до глубины души, и он начинал строчить на них жалобы.
Стоило так подумать, как Система откликнулась диагностическим модулем и обвела желтым контуром силуэт кляузника.
Я посмотрел — все так и есть, мелкие отклонения, в основном возрастные. Небольшое воспаление в локтевом суставе, видимо, или дрова переносил, или обо что-то задел, но все недомогания были столь незначительными, что за ними даже не стоило обращаться в больницу. Они в принципе лечились, как говорится, народными методами: «приложи подорожник» или «помажь лоб зеленкой».
Но тем не менее факт жалобы был, и, если я сейчас не разрешу эту ситуацию, следующая жалоба пойдет уже на меня. А как сказал колоритный дедок, две таких кляузы — и Ачиков уберет меня с работы руками Чепайкина, чего допускать нельзя, потому что время истекает, а мне нужна справка, чтобы поступить в аспирантуру.
Поэтому после недолгого обдумывания я решил использовать с Чепайкиным те же методы реверсивной психологии, которые применял ранее с матерью Брыжжака или со Степкой.
Так что в ответ я посмотрел на него пристальным, хмурым взглядом и сказал:
— Вы Чепайкин Арсений Лукич?
Тот моментально подобрался и с подозрением посмотрел на меня.
— Да, а что?
— Епиходов Сергей Николаевич, — четко, по-военному отрапортовал я и добавил канцелярским голосом: — Я один из лучших врачей в Казани, меня специально пригласили, чтобы я лично обследовал вас. Случай у вас непростой.
В глазах Чепайкина полыхнуло лучезарное счастье.
По моему запросу Система откликнулась психосоматическим модулем, показав связи между душой и телом:
С этой информацией, которая, впрочем, просто подтверждала мои первоначальные догадки, я увидел совсем другого человека — не вредного кляузника, а просто хронически одинокого мужика, который недавно вышел на пенсию и не знал, куда себя деть. Жена, видимо, умерла или ушла, потому что иначе он не был бы таким. Друзья разъехались или спились. И осталась только собака во дворе да поликлиника, где хоть кто-то обязан был его выслушать.
Чепайкин ведь не болен. Он одинок. А одинокому человеку нужен хоть какой-то повод, чтобы кто-то его выслушал. Этим-то я и займусь.
— Проходите, проходите, — заявил он, хватая меня за руки, и, чуть ли не согнувшись в поклоне, потащил меня в дом.
Собака была привязана у будки и попыталась было тявкнуть. Но Чепайкин на нее так шикнул, что та, поджав хвост, мигом юркнула за угол.
«Суровый хозяин, однако», — подумал я и проследовал за ним в дом.
— Мне они все говорят, что я здоров, — многословно ябедничал Чепайкин недовольным голосом. — Давай тоже говори, что я вру.
— Нет, — покачал головой я. — Я не могу сейчас сказать ничего конкретного, потому что у меня нет результатов ваших анализов. Кроме того, нужен еще рентген, возможно, МРТ. Смотрю я на вас, и мне почему-то кажется, что у вас случай довольно непростой. Разбираться долго придется. Тут целый букет сразу.
Чепайкин счастливо просиял и посмотрел на меня благосклонно.
А я вытащил градусник и сунул Чепайкину:
— Нужно измерить температуру. Вы пока рассказывайте. Только очень-очень подробно. От вашего рассказа зависит четкость диагноза. Так что давайте со всеми деталями. Когда вы впервые заметили у себя заболевание и какие были симптомы?
Чепайкин посмотрел на меня влюбленным взглядом и принялся перечислять симптомы столь подробно, что я уже через пару минут мог диагностировать у него оспу, чуму, холеру, туберкулез, проказу и цереброваскулярную болезнь сразу.
— Ужасно, — сочувственно покачал головой я и вытащил тонометр. — Давайте теперь давление измерим.
Чепайкин с готовностью сунул руку. Он был абсолютно счастлив и заливался соловьем.
Для виду я взглянул на показания, которые лишь слегка повысились в сравнении с данными Системы — даже у Гагарина никогда не было такого идеального давления.
— Что там? — дрожащим голосом спросил Чепайкин и кивнул на тонометр.
— Да уж… — печально вздохнул я и сочувственно посмотрел на него. — И как вы с таким здоровьем живете?
— Мучаюсь, — тяжко вздохнул тот и для дополнительной иллюстрации немножко постонал.
— Послушайте, Арсений Лукич, — заговорщицким голосом сказал я. — Я напишу вам направление на анализы. Вы уж постарайтесь прямо с завтрашнего утра начать сдавать. Только на голодный желудок. Времени терять нельзя. Все очень серьезно.
— Я умру? — слабым голосом спросил счастливый Чепайкин, руки его аж задрожали от волнения.
— Если мы начнем сразу лечение, то шансы еще есть, — строго ответил я. — Но времени терять нельзя. Понимаете?