Данияр Сугралинов – Двадцать два несчастья. Книга 7 (страница 9)

— Скажите, пожалуйста, мы сможем осмотреть все за полчаса?

— Полчаса? — задумался я, прикинув расстояние. — Думаю, минут в сорок уложимся, потому что доехать надо и все там оглядеть.

— Ага, тогда нормально, — качнула головой она. — Потому что у нас в десять пятнадцать совещание в администрации, мне тоже надо быть. ВКС у нас будет. Поэтому мне разрешили отлучиться совсем ненадолго. А Ольга с нами не поедет, у нее доклад, надо подготовиться.

— Мы все успеем, — успокоила ее Фролова. — Там же только надо осмотреть и сделать фото, правильно?

— Да-да, верно.

Мы сели в машину, и я резво покатил в сторону Чукши.

— Какая машина у вас солидная, — восхитилась Светлана Марковна, но тут же спохватилась. — Нужно же позвонить Стасу!

Коротко переговорив с участковым, сообщила:

— Стас будет нас ждать там.

— А мы имеем право войти в дом Богачевой без нее? — спросил я. — Это не будет расценено как проникновение со взломом в чужое жилище?

— Во-первых, с нами будет Стас. Во-вторых, если что, можно притащить Райку, — ответила Швец. — А вообще, я так думаю, там никто против не будет. Тем более я уверена, что дом там вообще закрыт на клюшку, заходи кто хошь. Да и что там брать?

Некоторое время в машине было тихо. Я рулил, Швец глядела на дорогу, а что делала Фролова, мне было не видно. Но уже через минуту Светлана Марковна вдруг спросила:

— Скажите, Сергей Николаевич, а это правда про санаторий?

Я чуть не выехал на обочину от неожиданности.

— Что именно? — осторожно уточнил я. Видимо, слухи о моем проекте уже расползлись по району. — Откуда вы знаете?

— От верблюда, — хихикнула Швец, но тут же поняла, что сморозила глупость, и зарделась. — Да весь район знает, Сергей Николаевич. У нас же, сами знаете как: где-то кто-то что-то услышал, что-то додумал, кто-то подтвердил — и уже знают все.

— Но все же мне интересно, — не сдавался я. — Откуда информация?

— А что, неправда разве? — с вызовом, чуть прищурившись, глянула на меня Швец.

— Я не сказал, что неправда, — ушел от прямого ответа я, — но все же… Да что тут скрывать! Правда.

— Тайра Терентьевна всем рассказала. Вернее, двоим вроде только, но одна живет по соседству с моей мамой, я к ней ходила, и она мне все выложила. Да и понятно, что уже все знают.

«М-да, село — это село. Стоит только что-то даже не сказать, а подумать, как уже все знают», — подумал я, но комментировать вслух не стал.

— Да, это правда, — не стал отрицать очевидное я. — Но не факт, что у меня что-то получится. Так, это задумка. Есть программа, скажем так, даже не программа, а черновик программы, но еще дело даже с мертвой точки не сдвинулось.

— Ну, зная вас, — прищурилась Швец, — я думаю, что это дело очень быстро сдвинется с любой точки. В конце концов, моркинцы помогут, потому что все прямо вздрогнули, услышав об этом. У многих вообще работы нету, тем более по специальности. А ведь в этом санатории у нас целыми династиями люди работали и гордились. И очень жаль, что такой санаторий, по сути, разрушен.

— Это да, — согласился я. — А к чему вы это?

— Да вот понимаете… Ну, вот когда вы будете набирать персонал… Или у вас уже он набран? — перебила сама себя Швец, взглянув на меня.

— Нет еще, — мотнул головой я.

— Ну вот, когда вы будете набирать персонал, может, рассмотрите кандидатуру одного мальчика?

— Что за мальчик? — спросил я.

— Ну, ему девятнадцать лет. Учится в медколледже, последний курс.

— Так его же могут в армию забрать. Или он служил?

— Нет, он, понимаете, как бы это сказать? — Она чуть смутилась. — Это племянник. Моей двоюродной сестры сын. Но он слепой. ОВЗ. Заканчивает медицинский колледж под Тюменью, в Ялуторовске. Учится на медбрата-массажиста, и мы уже с ног сбились, ищем ему работу — не на каждое же место берут. А он в Морках не хочет. Потому что здесь свои массажисты есть хорошие. А населения у нас не так чтобы много, и у него клиентов не будет. А мать его в Йошкар-Олу или в Тюмень отпускать боится. Сами понимаете, инвалид. Ну и мы опасаемся. Вот вся семья и переживает. А тут подумали: если такая возможность появится — в санатории прям рядышком, и мать была бы спокойна, и у нас машина есть, мы бы его возили. Как вы насчет этого?

Я задумался, а потом осторожно начал:

— Вы знаете, Светлана Марковна, сама идея набирать слепых массажистов мне очень импонирует. Я считаю, это мое глубокое убеждение, что люди с ограниченными возможностями в чем-то превосходят обычных. Природа им компенсирует, как правило, в другом. И у слепых массажистов обычно уникальные руки. Они могут делать такой массаж, какой обычный человек просто не сумеет в силу того, что его тактильные способности не так развиты. Поэтому я только за. И, в принципе, спасибо, Светлана Марковна, вы мне подали хорошую идею. Просто даже замечательную! Думаю, я в своем санатории, если у меня все получится, конечно, выделю места и буду набирать массажистами именно вот таких ребят. А может, и не только массажистами. Надо это хорошо обдумать.

— Так, может, вы его возьмете? — с надеждой обернулась ко мне Швец.

— Я с удовольствием рассмотрю этот вопрос как первоочередной. Тем более если он местный, моркинский. Но вы же сами понимаете, сказать сейчас стопроцентное да я не могу. Этот мальчик может быть хорошим сыном, хорошим человеком, хорошим ребенком, но не любить профессию или у него может не получаться. Надо попробовать, вы же сами понимаете. Если же все понравится, я с удовольствием его возьму. Почему нет?

— Ну, будем считать, что вы в целом не против, — просияла Швец.

— Давайте будем так считать, хорошо.

— Тем более что ему еще учиться целых два месяца, так что время есть.

— Вот и замечательно, — ответил я, и мы как раз подъехали куда надо.

Получилось, буквально через семь минут мы уже были напротив Райкиного дома.

Притормозил, и мы вышли из машины — я даже не стал глушить. Заглянули во двор, где было сущее болото, потому что сегодня хоть и прихватило небольшим ледком, уже начало подтаивать, и весь двор превратился в раскисший пустырь с внушительными колдобинами, полными жидкой грязи. По углам валялись рваные пакеты и мешки с мусором, из которых вываливались битые стеклянные бутылки из-под водки, пластиковые пивные емкости и прочий подобный хлам. В саду уцелела единственная кривая яблонька, очень старая и побитая цитоспорозом.

Навстречу нам выскочила тощая юркая курица. Перьев с одной стороны на спине у нее не было, а с другой они почему-то были выкрашены в синий цвет. Она с надеждой уставилась на нас и жалобно квакнула. Сердобольная Фролова не выдержала, вытащила из сумочки печенье и бросила ей:

— На! — Голос ее при этом предательски дрогнул от жалости.

Курица недоверчиво покосилась на нас, склонив голову набок, словно Пивасик, перед тем как спикировать на Валерину миску. Но голод победил инстинкт самосохранения, и она осторожно подкралась к нам, готовая в любой момент прыснуть в сторону. Тут же цапнула клювом печеньку и резво ломанулась куда-то за развалившийся сарай.

— Да уж, — прокомментировала увиденное Швец.

— Жить захочешь — и не так раскорячишься, — заметила Фролова.

А дальше мы, аккуратно выдирая обувь из грязи, кое-как добрались до самого дома, поднялись на три ступеньки, одна из которых давно вывалилась, открыли незапертую дверь и вошли внутрь.

В прошлый раз я лично видел, как Райка отмывала эту комнату, но сейчас от ее усилий не осталось и следа. Такое впечатление, что тут прошло стадо слонов, причем все они были с грязными лапами и в неадекватном состоянии.

Где-то я читал, что есть такие месяцы, когда в джунглях падают перезревшие фрукты и долго-долго лежат на солнце. От сильной жары и высокого содержания сахаров там начинается интенсивный процесс брожения, и такие фрукты через несколько дней представляют собой довольно крепкий хмельной концентрат, потому что словом «напиток» назвать их будет неправильно. Слоны приходят к этим фруктам и поедают их в огромных количествах. А потом дуреют в буквальном смысле слова. Пьяные слоны табунами бегают по джунглям, трубно орут, матерятся на слоновьем и ни на что не смотрят. Они сносят целые селения, хижины, затаптывают поля, и в этот период на пути им никто старается не попадаться. Так вот, у меня создалось впечатление, что стадо именно таких одурманенных слонов пробежалось по Райкиному дому. Причем раза четыре подряд.

Само собой, разуваться мы и не подумали.

— Давайте пойдем сначала к холодильнику, — деловито распорядилась Светлана Марковна, взглянув на часы. — Так, секундочку.

Она сделала фото. От порога послышался голос Стаса:

— Это вы?

— Да, мы, — крикнул я. — Заходите сюда.

Стас тоже вошел и огляделся:

— Да, можно и не разуваться.

Поморщившись от застарелого перегара, он прошел в комнату.

— Ох и Райка, все-таки толку с нее не будет, — качнул головой он. — Решили Борьку забирать, да, Светлана Марковна? И куда его?

— Да, — подтвердила Светлана Марковна. — Будем подавать иск в суд и посмотрим, чем дело закончится, но я более чем уверена, что ребенка Райка не получит.

— Давайте глянем, что из продуктов есть, — вспомнил я. — Райка говорила, что возьмет у соседки картошки и нажарит.

— Ну вот мы сейчас и убедимся.

Швец подошла к холодильнику и открыла его. Он, кстати, не работал. Старый, еще советского образца, с надписью «Днепр» — непонятно, на какой помойке она его нашла. На проржавевших решетках сиротливо лежали две подвявшие морковки и пустая бутылка из-под кока-колы.