Данияр Сугралинов – Двадцать два несчастья. Книга 2 (страница 12)
А я вспомнил, что теперь могу заглянуть ей в душу. И по моему желанию Система включила модуль эмоционально-когнитивного сканирования.
Но у Танюхи все это было и без Системы понятно. Что называется, на лице написано.
– Ну и, наверное, кусочек сала тоже навернула? – ухмыльнулся я. – Раз борщ. Какой же борщ, да без сала, правильно? Это же просто неприлично, когда борщ, да чтоб без сала!
– Да не ела я сало! – возмутилась Татьяна и стала вся эдакая возмущенно-возмущенная.
– А что ела?
– Бекончика поджарила на шкварки! Это типа разные все-таки вещи! – Последние слова она говорила уже тихо, почти шептала.
– Ладушки, пусть будут разные, – согласился я и опять переспросил: – А на десерт что было?
– И все… Больше ничего! Мамой клянусь… ну… булочку… одну…
– Там не одна булочка была! – опять наябедничал Степка из своей комнаты, который подслушивал наш разговор и явно радел за справедливость.
– Выпорю! – грозно рыкнула Татьяна в сторону Степкиной комнаты, но оттуда не отреагировали.
– Детей бить непедагогично, – поучительно заметил я. – А ведь он всю правду говорит, Татьяна. И имей в виду, он сейчас смотрит, как ты нарушаешь свои же собственные правила. И каким человеком ты его в результате воспитаешь? Как дальше он будет по жизни себя вести? До какого объема разожрется?
– Типа будет как ты, – ехидно зыркнула на меня Татьяна. – Может, станет таким же толстым и запущенным.
Я кивнул и вздохнул.
– И что, разве я эталон для подражания?
Татьяна опять понурилась, плечи ее поникли.
– Тань, ну, нарушила – и нарушила, – сказал я. – Этого уже не изменишь. А вот что изменишь, так это то, что можно сделать так, чтобы все съеденное не развесилось на боках и заднице. Завтра с утра пойдем с тобой в парк жирок растрясти, так что будь готова.
– Как обычно? – упавшим голосом спросила Татьяна.
– Да. К шести. Сегодня уже нет, я умотался капитально. Но завтра начнем все заново.
Татьяна вздохнула:
– Глядя на то, как это все трудно, я уже думаю, надо оно мне или нет, – сказала она, не глядя мне в глаза. – Тем более ты мне деньги за клининг заплатил… Значит, никто никому ничего не должен.
Я посмотрел на нее. Меня такой расклад совершенно не устраивал. Потому что путь, который она выбрала, вел не просто к дальнейшему ожирению, но и к таким проблемам со здоровьем, что Степка мог сиротой остаться. Причем в ближайшие лет десять. А классик писал, что мы в ответе за тех, кого приручили.
– Татьяна, – сказал я, – давай разберемся с твоими проблемами раз и навсегда. Вот сейчас. Нам хватит буквально двух минут, так что давай все отложим и проанализируем. Мне нужно все твое внимание. Хорошо? Потом я уйду.
– Хорошо, – сказала Татьяна механическим голосом, не глядя на меня.
– Вопрос первый, – сказал я. – Зачем тебе худеть и менять себя?
– Сейчас, – заговорщицки сказала Татьяна, быстренько подбежала к дверям зала и закрыла плотно дверь.
Я удивленно поморщился:
– Что за шпионские игры?
– Это чтобы Степка не слышал, – доверительно шепнула она. – А то он такой любопытный, как пятиклассница.
– Но Степка ведь младше, – захохотал я.
– Вот то-то и оно, – фыркнула Татьяна.
– Так все же? – вернул я разговор в конструктивное русло.
– Ну, прежде всего я типа хочу быть красивой, – мечтательно сказала Татьяна.
– А зачем? Ты и так вполне ничего. Если снять с тебя еще эти мега-ресницы… Почему ты, кстати, от них до сих пор не избавилась? Что, надеешься, как в той песне? Хлопать ими и взлетать?
– Ногти я уже сняла, видишь? – Она покрутила передо мной руками с обычным бежевым маникюром. – А ресницы… Понимаешь, мастер, который типа будет это делать, взял мой заказ, но записал только через четыре дня, там же очередь у него…
– А, ну хорошо, – кивнул я. – Пусть так, с глазами шутить действительно не надо. Лучше пусть опытный мастер делает. Теперь давай вернемся к остальному. Так все-таки в чем у тебя затык? Ведь, в принципе, ты же можешь ходить и так – заворачиваться в какие-то хламиды или бесформенные халатики и ходить. Никто особо не будет твой жир видеть. Да и кому оно надо – разглядывать все это?! Волосы только из морковного оттенка перекрасишь в более нейтральный, спокойный, и достаточно. Вполне нормально будет, хоть и чуть ниже уровня среднестатистической женщины.
Татьяна вздохнула:
– Я же замуж хочу, говорила уже…
– Прекрасно, – сказал я. – И ради этого ты хочешь измениться, правильно?
Она кивнула.
– Хорошо. Понял тебя. Ладно, давай тогда разберем этот вопрос подробнее.
– Да что тут разбирать, – удивилась она. – Все типа и так понятно. Я желаю встретить того единственного прекрасного принца, и чтобы он… ну, это… к моим ногам бросил сердце и все остальное.
– Все остальное – это рука, нога, ключи от квартиры, машина и ПИН-код от банковского счета с миллионными вкладами. Правильно?
Татьяна захохотала, аж все три подбородка затряслись. «Знойная женщина, мечта поэта…» – пронеслось в голове.
– Почему бы и нет? – отсмеявшись, сказала она. – Пусть будет принц! А альфонса мне не надо, у меня уже один был типа такой.
Она метнула торопливый взгляд в сторону Степкиной комнаты. Я понял, что она имеет в виду его без вести пропавшего отца.
– Хорошо, – подытожил я. – Тогда все-таки объясни мне такое: вот ты хочешь выйти замуж. С этим все ясно. А каким должен быть твой жених, ну, или там муж, мужчина, в общем, человек, в которого ты будешь влюблена?
– В смысле, каким?
– Просто опиши. Каким ты его видишь?
Татьяна чуть задумалась, а потом опять густо покраснела, бросила на меня смущенный взгляд и начала перечислять с придыханием:
– Это должен быть высокий блондин с голубыми глазами, а ресницы должны так слегка завиваться наверх, как у…
– Хорошо, – перебил ее я. – А еще? Ресницы – это хорошо, но не это ведь главное. Ты лучше все остальное назови – образование, пристрастия, привычки. Все, все, все про него говори.
– Ну, даже не знаю, – замялась Татьяна, но глаза ее загорелись. – Он должен быть… ну, типа любить спорт, типа подтянутый… Кубиков чтобы шесть было на прессе. А еще он должен иметь свое жилье, лучше трех… нет, четырехкомнатную квартиру, дом не хочу, и еще машину иметь, хорошую, джип, только не китайца, и на работу чтобы ходил, в смысле, ездил, и чтобы он зарабатывал деньги, чтобы возил нас со Степкой типа на курорт летом, на море куда-нибудь, может, даже и в Анапу аж…
– А если в Турцию? – спросил я.