Данияр Сугралинов – Дисгардиум 3. Чумной мор (страница 15)
Остальные бойцы «Модуса» выстроились в защитную боевую формацию на случай неприятных сюрпризов от осадивших замок. В рядах защитников царила железная дисциплина, но в темноте мне удалось проскользнуть ближе к углу замка, мимо которого должны были провести Утеса.
Сначала исчез защитный купол. Потом распахнулись ворота, открывая вход парламентерам. Каждый из них восседал на крылатом маунте и мог бы перелететь через ров и стены, но входили они по мосту, вытянувшись цепочкой: Глиф на
Тем временем метка Утеса появилась на мини-карте. Счет пошел на секунды.
Его должны были провести неподалеку от меня, и я двинул наперерез. Взвыл чей-то пет – огромная псина, которой я отдавил лапу; упругий чешуйчатый хвост химеры подсек мне ноги; задетые мной бойцы бросали недовольные ругательства мне вслед, но я все равно протискивался вперед, чтобы оказаться как можно ближе.
Десять метров, девять, восемь… Черт! Они свернули в сторону Хинтерлиста и начали отдаляться. Сердце, и без того частившее, бешено заколотилось в груди. Я рванул на перехват, расталкивая толпу. Заметив просвет между тел, метнулся туда, не обращая внимания на негодующие крики и тычки локтей.
Кто-то, особо возмущенный, подставил мне подножку. Я упал, стукнувшись о мостовую подбородком, из глаз посыпались искры. Пополз, ругаясь сквозь зубы. Вокруг был частокол ног. Прямо на ходу я вскочил на четвереньки, врезался головой в чьи-то колени и икры, потеряв направление и понимая, что проиграл…
Значок захвата в глубинку окрасился, став активным, но прожать абилку я не успел – дистанция снова была разорвана. И тут Утес, будто что-то почувствовав, остановился. Опустив голову, я принял облик Хорваца, въезжавшего на территорию замка. Толпа подалась к парламентерам.
Вскочив, я сделал шаг, другой… и активировал
Там, внутри, материализовалась фигура Бегемота. Я кивнул божеству и посмотрел на Утеса. Тот свалился на землю и сидел, опустив руки на колени широко расставленных ног. Его чумазое лицо озаряла улыбка. Я опустился рядом с ним.
«Получилось! Мы у храма», – написал я парням. Вскоре в нескольких метрах от нас выпали из пространства Краулер и Бомбовоз. Размахивая руками, к нам со всех ног бежали Трикси, Мэнни и Дьюла. Карлик прихрамывал, стараясь не отставать, и что-то кричал.
– Черт, где мы? – спросил Утес.
– Добро пожаловать в клановый форт «Пробужденных»! – торжественно объявил Краулер.
– Мы дома, Тоби, – прошептал я, откидываясь на спину; мириады звезд подмигивали, поздравляя с окончанием важной миссии. – Мы дома.
Глава 6. Дом, милый дом
«Кажется, кто-то из топовых кланов решил использовать тему с Утесом против „Модуса, – написал Краулер в клан-чат, пока я осматривал форт. – Хинтерлист обвинил Альянс в предательстве, а то, как двойник Хорваца исчез вместе с Утесом, новость дня! „Модусу“ осадили все замки, и подключились даже непревентивы!“»
Нам это было на руку. Пока сильные грызутся между собой, у нас будет время на передышку. Сначала я решил бегло осмотреть владения «Пробужденных» и встретиться с Бегемотом, после чего планировал разобраться с наградами «Сноусторма». По правде говоря, мысль о грядущем разборе лута заставляла мое сердце гореть.
Клановый форт 1-го уровня строители сдали на днях. С финансированием проблем не возникло, как и с легальностью оплаты – мы заключили контракты с каждым из работяг. Тем же способом Краулер разрешил вопрос с шахтерами.
Рудник вошел в зону влияния «Пробужденных» сразу после постройки форта. Учитывая высокий уровень зоны, ресурсы с него добывались редкие, а следовательно, дорогие. Золотая, мифриловая и ториевая руды, к примеру, из-за стоимости продавались не по сто слитков, как та же медь или железо, а всего по десять. И уходили дороже сотни золотых за стак.
Проблема была в другом. Рудокопам Мэнни не хватало скилла на добычу дорогой руды, потому мы были вынуждены нанимать их краткосрочно в месторождения, соответствующие их степени ремесла. На данный момент все адепты Спящих добывали доступные металлы, работая в три смены на Клондайке – так назвали клановый рудник.
Краулер, на правах моего заместителя, оплатил взнос и подал заявку на регистрацию месторождения. Как раз вчера, отсчитав трое суток и не дождавшись других желающих (вернее, они были, но никто не смог заявить права – координат компаниям не предоставляли), гильдия рудокопов выдала лицензию на разработку.
Это позволило принять шахтеров на работу, прописав отдельные бонусы. Благодаря нехитрой уловке мы в несколько раз увеличили доход неграждан из адептов Спящих, и теперь слухи, расходившиеся по Калийскому дну, привлекали все больше желающих работать с нами. А ведь
Мы были ограничены количеством адептов. Сейчас нас, последователей Спящих, было сто шестьдесят девять. Для повышения лимита требовалось построить второй храм. Этого ждали еще и канализационные трогги, сагитированные Патриком О’Грейди в Даранте. Туда мне только предстоит пробраться, чтобы встретиться с первым жрецом и его новыми друзьями.
Без привычной неуязвимости, которую давало проклятие нежити, и
Отличной новостью стало то, что у нас появилась маленькая таверна, в которой меня ждала личная комната с сундуком, такая же, как в «Буйной фляге». Кристалл, свалившийся с Большого По, я оставил на хранение там.
Таверну с легкой руки Бомбовоза назвали «Свинья и свисток». Для адептов Спящих там все бесплатно – за счет клана. Изменится ли эта политика? Не знаю, мы пока не планировали принимать новых членов, а текущий состав накормить-напоить клановая казна в состоянии.
Хозяйничала в таверне Стефани, младшая сестра строителя Дьюлы. Мы ее знали еще по «Буйной фляге», там женщина была обычной посудомойкой, но успела нахвататься от шеф-повара Арно: освоила
– Как к вам лучше обращаться? – спросил я ее.
– Ой, да как хотите, – смутилась она. – Детки вашего возраста зовут меня тетушка Стеф.
На том и порешили. Она искренне расстроилась, когда я так и не попробовал ее свежеприготовленной
Выйдя из нашей таверны, я прошел по единственной улице форта и через пару минут неспешно добрался до храма. Перед ним я остановился, впечатленный величественностью сооружения, и ненадолго замер, оценивая результат усилий нашего главного строителя Дьюлы свежим взглядом.
Храм, несмотря на малые размеры, выглядел внушительно. С древних времен здесь остался фундамент пирамиды из восьми лежащих одна на другой плит. Строители привели их в порядок, очистили от травы и зарослей кустарника. Добавили еще несколько плит поменьше, доведя общее количество до тринадцати. Получился треугольник со срезанной верхушкой. Его поверхности выложили резной брусчаткой, на каждом камне которой был закрытый глаз в треугольнике, символ Спящих.
На верхней плите находился сам храм – покатая крыша на шести колоннах. С фронтона скалилась морда божества – такая же, как на алтаре внутри, только намного больше.
«Поспеши, инициал! – заглушая все мысли, пронесся в голове голос. – Поспеши!»
Я, перепрыгивая через ступеньки, взбежал наверх и оказался лицом к лицу с Бегемотом. С момента нашей последней встречи его аватар не изменился – все то же трехметровое человеческое тело с головой гиппопотама.
Пока меня не было, он ни с кем не общался, даже с Мэнни, единственным на Кхаринзе жрецом Спящих. Бегемот материализовался за секунду до моего появления. Похоже, он отслеживал мои перемещения
– Задача не допустить захвата Тристада Чумным мором выполнена, Спящий! – шутовски встав по стойке «смирно», доложил я.
Меня только отпустило, и я был настроен на игривый лад.
– Вольно, инициал, – подыграл мне Бегемот, однако исходящее от него напряжение быстро вернуло мне серьезность. – Ты проявил себя достойно…
Неожиданно бог привлек меня к себе, заключил в объятья и даже похлопал по спине. Это было что-то новенькое. От его черненой латной брони исходил нестерпимый жар, и я выскользнул из-под его чудовищной руки. Бог среагировал понимающе:
– Извини. Вы, люди, крайне нежные существа. Хрупкие. Можете существовать только в очень узком диапазоне температур!
Так… Сначала это «вольно», потом упоминание людей (людей, а не разумных рас Дисгардиума!) в таком контексте… Чем дальше в лес, тем ближе вылез, как говорил мой дядя Ник. Никогда не понимал, что это означает. Он повторял присказку в случаях, когда события развивались непредвиденно, а новая информация не проясняла, а еще больше запутывала происходящее.