Данияр Сугралинов – Чумной мор (страница 40)

Разновидность существ мира Дисгардиум, которые после смерти были подняты божественными или сверхъестественными силами. Это название применимо ко всем созданиям, функционирующим, несмотря на прекращение жизнедеятельности.

Спонтанно возникающая нежить может быть найдена в любом уголке Дисгардиума, чаще всего в виде умертвий или призраков. Самые известные представители нежити, такие, как зомби или призраки, — это вернувшиеся к жизни после смерти, обычно не способные мыслить кровожадные твари, враждебные любым живым существам, с которыми сталкиваются на своем пути.

Живые мертвецы стали использоваться в качестве инструмента ведения войны при Старых Богах, когда первые некролиты-самоучки научились оживлять тела павших воинов в виде воинов-скелетов. Позже это знание превратилось в новую форму магии под названием «некромантия», которая запрещена во всех цивилизованных странах как Содружества, так и Империи. Нейтральные расы также придерживаются нулевой терпимости по отношению к этой запретной магии.

Души восставших мертвецов плохо связаны с их телами; темная магия, поддерживающая состояние нежити, служит буфером, препятствующим телу и душе соединиться должным образом. Вот почему нежить слабо воспринимает боль и другие тактильные ощущения от большинства физических раздражителей, и почему Свет приносит такую боль живым мертвецам.

Расовые бонусы

«Что мне снег, что мне зной…»: +100% к сопротивлению климатическим воздействиям.

«Подлейте мне еще той отравы»: +100% к сопротивлению ядам, ваша кровь токсична для всех живых.

«Воля Чумного мора»: полное неподчинение эффектам контроля.

«Не дыши!»: вы можете свободно находиться под водой неограниченное время.

«Каннибализм»: поедая тела врагов, вы восстанавливаете 5% очков здоровья каждую секунду.

«Неутомимость»: вы не нуждаетесь в отдыхе, показатель «Бодрость» деактивирован.

Расовые штрафы

«Абсолютное зло»: разумные расы Дисгардиума не испытывают к вам ничего, кроме ненависти.

«Убивающий свет»: +100% к получаемому урону от магии света, исцеляющие заклинания света наносят вам урон вместо лечения.

«Я не чувствую ног»: скорость передвижения пешком снижена на 25%.

«Это для живых»: −50% эффективности зелий здоровья и маны.

«Что за урод!»: −75% от харизмы.

«Здесь воняет»: от вас исходит устойчивый дух гниющей плоти.

— Значит, вонять будем всем кланом, — резюмировал Бомбовоз, дочитавший последним. — Что ж, это утешает. Ну что, обращаемся в нежить?

— А что Инфект? — вспомнил я о Малике. — Вызываем?

— А что с ним? — пожал плечами Краулер. — В песочнице Тристада можно быть только человеком. Выбор ему придется делать при выходе оттуда, так что речь пока только о нас. И мы вроде вчера еще все решили… Но сообщить надо. Я выйду, позвоню ему, чтобы заходил и прыгал сюда…

— Прошу меня извинить, — перебил Эда подошедший Дьюла — Алекс, отойдем ненадолго?

Парни понимающе кивнули, и я двинулся за строителем. Он вышел на улицу и направился к святилищу.

Форт выглядел безжизненным и опустевшим. Здания, кроме таверны и храма, не пострадали, и даже тела погибшей нежити и наемников исчезли. Кровь тоже. Но при этом сама атмосфера давила какой-то безжизненностью. Даже воздух казался гнетущим и смрадным, возможно, из-за близости армии мертвецов. И это было странно, потому что я сам, став нежитью, перестал чувствовать запахи и осязать отмершей плотью, оставив дефолтные настройки персонажа.

Поднявшись, мы остановились на вершине пирамиды, служившей фундаментом храму, который возвышался здесь еще два дня назад.

— Видишь развалины? — спросил Дьюла.

— Развалины? — удивился я. — Здесь же ничего не осталось. Мусор только какой-то, но он вроде и до храма тут валялся.

— Мусор… — Дьюла вздохнул. — Ты не строитель, а потому не видишь. Да, что-то растащили мертвяки, но только то, что нашли. Я вижу больше, почти девяносто процентов всех строительных материалов сохранилось: дерево, камень, песок… Их можно вроде как «добыть», а можно «починить». Я в силах восстановить храм или, раз уж мы теперь на стороне зла и не собираемся этого делать, разобрать на ресурсы.

— Оставь пока как есть, — ответил я. — Когда придет время восстанавливать храм, я сообщу.

— Как скажешь. Могу пока отсюда позаимствовать немного ресов? Хочу починить таверну.

— Думаю, да. Таверна — сердце форта, без нее никак…

Ничего не ответив, Дьюла прошел к тому месту, где располагался алтарь, достал инструменты и принялся стучать киркой по воздуху. Так это, по крайней мере, выглядело со стороны. «Вот тебе и реализм», — подумал я.

Заинтересовавшись процессом добычи, подошел ближе и убедился в том, что Дьюла действительно колотит по воздуху. Но кирка, не достигая груды мусора, встречала сопротивление, обо что-то ударяясь, и при каждом ударе раздавался отчетливый стук. Что ж, если в игре есть внепространственный инвентарь, а при луте крысы-зомби ее аккуратно собранные внутренности сами вываливаются тебе в сумку, можно поверить и в невидимые для нестроителей «развалины». Впрочем, ничего удивительного: на руднике я не видел руды, даже если Мэнни показывал на нее пальцем. Скалы да камни.

— А когда мы впервые сюда пришли, здесь тоже были развалины?

— Так точно, — ответил Дьюла. — Но их я разобрал, потому что отремонтировать было невозможно. Не было у меня такого проекта…

— Какого?

— Святилища Ушедших. Я потом ради интереса поковырялся на аукционе, поискал в сети — ничего подобного нигде не упоминается. — Дьюла вдруг прекратил стучать киркой. — Так, Алекс… Отойди-ка…

Сдвинув меня с места, он стал разбирать невидимые завалы, и вдруг вместо исчезнувшей кучи мусора прямо из воздуха проявилось лежащее на земле тело.

— Клянусь рылом Бегемота, это же… Это же Анф!

Это действительно было тело погибшего инсектоида. А я еще удивлялся, куда могли деться стражи! Подумал даже вчера, что их поднял, присоединив к своей армии, лич, но никого похожего среди прислужников Шазза обнаружить не удалось. А если…

Я выделил труп Анфа и активировал «Чумную анимацию», мысленно благодаря Шазза за подаренную энергию.

Поднять Анфа, коликода 307 уровня, как нежить?

Стоимость: 1000 единиц чумной энергии.

Поддержание чумной анимации: 100 единиц чумной энергии в час.

Подтвердив, я получил новый запрос системы:

Сохранить разум поднимаемого Анфа, коликода 307 уровня?

— Бездна… — прошептал я, чувствуя, как губы растягиваются в улыбке. — Да!

***

Через час, когда зарядил мелкий летний дождик, к нашему клановому совещанию добавились сатир, суккуба, инсектоид и раптор. Мертвые, с отвисающими пластами плоти, гниющими ранами и кое-где проглядывающими костями, но живые! Дьюла в одиночку расчистил пространство у алтаря, выкопав все тела, а я не пожалел чумной энергии, чтобы поднять всех бывших стражей.

— Я вылез из самой глубокой задницы, — проворчал Флейгрей. Сатир отчаянно чесался, хотя по всем медицинским показателям зудеть у него ничего не могло из-за отмерших нервных клеток. — Даже не знаю, где ты меня провел, Скиф, но насчет того, чтобы обратиться в это, — он указал на себя, — мы не договаривались. Да меня засмеют в Преисподней!

— Прекрати чесаться, Флей, задолбал, — сморщилась суккуба. Она сохранилась лучше всех, но часть облезшего скальпа, пробитая щека и обломанный маленький рог не позволили бы назвать ее красивой ни при каких обстоятельствах. Тем более, все стражи растеряли все свои способности, приобретя стандартные «бей-рви-грызи» из зомби-арсенала. — У тебя фантомный зуд, и ты своими когтями делаешь только хуже. И, если не понял, никакой Преисподней тебе не светит. Мы привязаны к Скифу намертво, ха-ха… — Смех Неги можно было назвать истеричным, если бы он не казался таким жутким.

Успокоившись, суккуба высунула язык сквозь пробитую щеку и скривилась.

— Боюсь, на конкурс красоты Преисподней меня не возьмут… — сказала она. — А пить как? Это сколько же прольется!

— Да и проймешь ли это тело алкоголем? — засомневался сатир.

— Я обязательно испробую все его возможности, — угрожающе заявила суккуба и посмотрела на меня. — Босс, теперь я понимаю, о чем мне твердил тот лич…

Краулер с Бомбовозом, не заставшие живых стражей, так как в тот день были на пути к инстам, молча офигевали и не вмешивались. Тем более что и Рипта с Анфом не молчали, и их возмущенные верещание и стрекот лишь подливали масла в огонь. Что и говорить, стражи были очень недовольны. Особенно тем фактом, что стоит закончиться моим запасам чумной энергии, как они снова падут замертво. Также оставался вопрос, куда они денутся, когда я выйду из игры, но это можно будет выяснить только опытным путем.

Не знаю, что подействовало: необходимость подчинения своему легату или авторитет (вряд ли) лидера клана, но когда я рявкнул: «Заткнитесь!» — все стражи умолкли. Больше всего меня бесил пронизывающий душу вибрирующий стрекот инсектоида, так что я призвал Игги и отправил их со старшим почти сородичем Анфом молча беседовать в сторонке, а сам заговорил:

— Спящая Тиамат сможет вернуть всем вам прежний облик. И жизнь. По крайней мере, так мне сказал Бегемот, а я склонен ему доверять. Так что в глобальном плане ничего не изменилось — нам по-прежнему нужно построить храм в пустыне.

Рипта издал короткое верещание, и Флей ему все перевел.

— Почему не здесь? — Бомбовоз кивнул в сторону капища. — Ты же можешь посвятить его Тиамат? Она снимет с тебя метку Чумного мора, вернет человеческий…