Данир Дая – Каждая веснушка (страница 7)

— Привет, — сравнявшись с Робертом сказала девушка.

Роберт разглядывал лицо девушки, не понимая, куда делись её веснушки с лица, которые были на фотографиях.

— Привет. Гуляла по городу?

— Да, что-то вроде.

Ксюша показала на остановку, для чего-то обозначая, что шла оттуда, будто Роберт не видел её, что вырывалась с маршрутки. Но поняв этот неловкий жест от себя, она быстро отвлеклась на Роберта.

— Отлично выглядишь.

Она указала на светло-коричневые широкие штаны на Роберте и белую хлопковую рубашку с закатанными рукавами, отчего парень застеснялся, для чего-то стряхивая с себя пыль.

— Спасибо. Ты тоже.

— Что ж. Куда пойдём? — провела руками Ксюша, чтобы Роберт точно указал путь.

Сейчас Роберт растерялся: если раньше он нахваливал район, пропагандируя каждому, что нужно оставаться здесь или переезжать сюда, потому что тут настолько много мест, что нельзя обойти даже за неделю, то сейчас он пытался выбрать именно одно, которое не смутит Ксюшу. Не может же он позвать её в лес, иначе она подумает, будто Роберт маньяк. Поэтому, загрузив карту себе в голову, чтобы понять какое-то интересное место, он указал в сторону пляжа. Ксюша сжала губы, закивав ему. Они пошли чуть отдалённо, будто шли не совсем друг с другом, пряча в карманы руки, и старались не смотреть в глаза, а куда-то по сторонам, ведь интереснее наблюдать за проезжающими машинами и домами, чем за ближайшим человеком, с которым ты договорился встретиться впервые.

— Там как раз пляж. Красивые закаты, типа. — неловко и еле слышно говорил Роберт.

— Прикольно. Слушай, — подозвала Ксюша, отчего Роберт со всем своим вниманием повернулся к ней, — я тут мало кого знаю, но слышала, что вы свой район называете просто район.

— Да, есть такое. Раньше называли чёрный квадрат по деревне.

Роберт указал на восток, где выглядывались частные дома.

— Но потом перестали.

— Чёрный квадрат?

— Да, деревня называлась Чёрная поляна из-за чернозёма, и имела она квадратную форму. Ничего заумного.

— Интересно. Много знаешь об этом месте, если живёшь здесь всю жизнь?

— Типа того. Хочешь узнать, почему район?

— Удиви меня.

Ксюша пододвигалась ближе к Роберту, чтобы расслышать живую энциклопедию и гонзо-экскурсию. Роберт вырисовывал по воздуху фигуры.

— Ну смотри. Была раньше деревня Белоносово. Может, слышала? В области есть подобная.

— Может быть.

— Ну вот, — указывал он запад, где стояли дома с заказными граффити на всю стену, что вырисовывали личностей по названию улиц, — здесь тоже была деревня Белоносово. Она граничила с Чёрной Поляной соответственно и с Вечнозелёной, ну и с многими другими деревнями поменьше. Потом, когда Советы пришли, то начали расширять деревни заводами, станциями, трамваями. Вот наш микрорайон считается Чёрной Поляной, хоть и большая часть здесь от Белоносово.

— А почему перестали?

— Знаешь, были раньше с развалом криминальные элементы, да и деревни всегда враждовали между собой. Стрелки, убийства, заказы и вся эта чушь. Потом, когда правительство взяло в себя руки и начало чистку, то и эти все соревнования сошли на нет.

— То есть, больше нет такого фольклора?

— От старших ещё можешь услышать подобное. Но в основном нет такого.

— Что ж, спасибо за историю.

— Обращайся. Ты поступила куда-нибудь.

— Активно подаю документы.

— А, ну да, точно.

Роберт почесал голову, и заметил, как неприлично у него взъерошенные волосы, поэтому аккуратно решил пригладить их, чтобы у Ксюши не сложилось мнение раздолбая.

— Ты куда? — рассматривала Ксюша местные дома, чтобы не смутить парня.

— В экономический. Здесь филиал открыли недавно. Ну, как недавно.

— Ого. Я тоже туда подала.

— Отлично.

Они прошли по перекрёстку, чтобы оказаться у строящейся аллеи, где планировались фонтаны, но пока что они не работали, из-за чего вместо детей, что изнурены от летней жары, там ютились голуби с воробьями — откормленными и здоровыми, что могли бы из коляски вынести малыша. Роберт хотел указать на них, но боялся показаться придурком с такими шутками.

— Ты голодная? — решил позаботиться Роберт, — Там много фургонов со всяким. Может взять.

— Да, было бы неплохо.

Рядом с озером их встретила касса и забор с магнитом, а цена входа была в районе двухсот рублей для взрослого и ста — для детей младше двенадцати лет. Роберт услужливо оплатил за двоих и дверь отварилась, запищав о том, что они могут входить. Внутри пляжа было приятнее, чем когда-либо: пивные бутылки не были вкопаны в песок, а озеро стало чище. Не было компаний людей сомнительного характера, и ты мог не беспокоится за свой кошелёк. Резвились дети, группами играли в волейбол, а женщины лежали вдоль воды, принимая ультрафиолетовые ванны для загара. Ксюша удивилась цивильной обстановкой, как и Роберт не мог поверить, что такое может быть в их районе. Оба живота, что у Ксюши, что у Роберта, пробурчали, словно киты, чему они рассмеялись и прошли по доскам, которые оберегали их обувь от песка, к первому фургончику по пути, что продавал варёную кукурузу. Закупившись, они сели на скамейку рядом, смотря на сползающий жёлтый шар, отражаясь в воде неаккуратной линией.

— Здесь мило. — жуя проговорила Ксюша.

— Да, даже я удивлён. — Роберт откусил пару кукурузин, пытаясь начать какую-нибудь тему. — Тебе нравится здесь?

— Вполне. Но это всё равно не мой дом.

— Это пока.

— Откуда ты знаешь?

— Ну да. Может я не уезжал отсюда никогда и не планировал, но дом — дело наживное. Тебе просто пока что нужно привыкнуть к расписанию маршруток, местному быту, каким-то тюркским словечкам повсюду. Хотя, если ты жила в Сарай-Куарте, то к этому легко привыкнуть.

— Может и так.

— Тем более, я помогу тебе.

Роберт многозначительно посмотрел на Ксюшу, отчего сам словил стыд.

— Я думаю, что уеду отсюда после учёбы.

— Почему? Здесь не паханное поле. Можешь сделать что-то своё и получать за это деньги. Центризм ведь давно прошёл, а развивать провинцию сейчас модно и стильно.

Мимо них пролетели голуби, заслоняя собой всё пространство, размашисто хлопая крыльями, но некоторые остались у их ног, молчаливо выпрашивая еду. Ксюша начала выдёргивать кукурузу, кидая на землю, чему последовал и Роберт.

— Мне так кажется, пока моей семьи здесь нет. Пока брат в Сарай-Куарте — я не найду себе места.

— И как долго он там будет?

— В этом году заканчивает. У нас крепкая связь. Несмотря на то, что он чуть не пробил мне голову.

— Извини, что? — удивился Роберт, отчего рассмешил Ксюшу.

— Ну, блин. Мы играли в детстве, дрались понарошку, но, как это обычно бывает, мы заигрались и начали по-настоящему друг друга бить. Я попала ему по виску, а он взбесившись толкнул меня. И я ударилась об чугунную батарею.

Она повернулась затылком, попросив Роберта пошерстить в её волосах — за ними и оказался шов со шрамом.

— Ужас. Это такая любовь у сестёр и братьев?

— Да. Беспощадная и неразумная. Ты один в семье?

— Ни братьев, ни сестёр. Отец постоянно на вахте, поэтому времени на это нет.

— Ого. Не скучаешь по нему?

Роберт пожал плечами, выдёргивая кукурузу и кидая её на корм птицам.

— Когда как. В детстве было тяжело. Сейчас я понимаю, что если бы он так не ездил, то у меня бы не было всего, даже отдельной комнаты. Я благодарен ему.