реклама
Бургер менюБургер меню

Данир Дая – Каждая веснушка (страница 32)

18

А по пути всё будет горько.

Ты думала, что наконец всё сможешь,

Как станешь взрослой и любимой.

Но не тут-то было, моё горе,

Ведь сердце, память так ранимы.

Ты вспомни, как появилась ты на свет

И сразу стала всем ненужной:

Твой братец, что всю жизнь болел,

Оставил тебя вовсе безоружной.

Украдкой ты всю жизнь смотрела,

Как ему носят, гладят, любят,

На тебя — намного меньше, чем полдела.

Ты жаждала вниманья, хоть пусть лупят.

Судьба такая: «Здоровая? Иди!

Под ногами вечно трёшься!

Не видишь — горе у семьи?

Ты часть её? Смешно, ты так нарочно?»

К чему я это всё? Ты вспомни.

Вспомни в точности всю жизнь.

Там была чрезмерно тёмной,

Будто ангелы забыли прикрутить

Те лампочки, что зовёте звёзды.

Сентябрь только сшёл из лета,

А сразу же пошли дожди.

Тогда ещё была у всех дискета.

И больно было твоей маме –

Ты родилась подольше брата.

Вся в слизи и с рёвом вышла

Ксюша — сразу прозвала мать чадо.

Отец не был — отец катался.

Катался с братом по больницам.

Вылечит его — так клялся

И не собирался он мирится

С болезнью, что настигла не как раз:

Твой брат ведь в самом деле полутруп.

Без эмоций кукла, не принимал он вас

Как своих, ведь понимать, что это — глуп.

И ты, как только была вымыта, одета,

Так сразу же забылась. А прошло-то дня

Два-три. Была бы воля — не кормила мать

И думали оставить тебя, если по секрету.

И вот тут ты: всегда ненужная, босая.

Старалась тоже ведь помочь,

Ухаживать за братом, заслужить доверье,

Но так тебя не звали даже дочь,

А так, служанка — нет имени, лица

Ты родила в себе причину быть

Лишь в том, чтобы спасать,

А на тебя ведь всем плевать…

Кхм-кхм…

Синдром спасателя — вот, что ты.

Всё время жаждешь только одного.

Проблема лишь одна: ценил бы кто?

Бессмысленны все твои труды.

В школе — плохо, обсуждают ржавость

И предлагают сжечь в костре.

А ты, привыкшая к тому, проявляешь слабость:

Красишь волосы, лицо, проявляешь слабость.

А после вы уехали с родного места,

Где у тебя были хоть какие-то друзья,

Но мне мненье личное, твоё,

Мешали с грязью грозя, стыдя:

«Что нам твоё? Про что ты говоришь «родное»?

Родной твой брат, что болен без конца,

О нём заботься без какого-либо спора.