Данир Дая – Каждая веснушка (страница 12)

— Покажешь?

— У меня пару фото набросков.

Ксюша зашла в галерею на телефоне. На коричневых листах простым карандашом резкими рванными линиями вырисовывались лица — немного антропоморфные, но не углублялись в животный мир, а скорее напоминали существ из фэнтези.

— Это очень красиво.

— Да ладно тебе. Не обязательно так подлизываться.

— Нет, правда, их можно отправить какой-нибудь игровой студии, чтобы они взяли за образец. Потом отсыпают тебе немного деревянных и жизнь в шоколаде.

— Я не уверена, что готова к такому. Это что-то на уровне личного хобби, о котором знает узкий круг людей, поэтому я берегу это от лишних глаз.

— Теперь я в этом кругу?

— Ну мы же друзья? — сверкнула зрачками Ксюша. — Хочешь послушать музыку?

Роберт кивнул, ведь ему было интересно, какие музыкальные предпочтения у рыжей девочки рядом с ним — музыка одна из многих тем, которую они не обсуждали. Засунув в ухо беспроводной вкладыш, что пропищал, что находится в нужной положении, начал скромный концерт психодел-рока: плавного, будто ты катишься на сёрфе, прорезая волны; мелодии не пытались вгрызаться тебе в ушные перепонки, чтобы ты тряс шевелюрой под перегруженную гитару, а позволяли расслабиться, отдохнуть. Дорога была плавной, поэтому Ксюша начала клевать носом — всё же она не выспалась за сегодня, целую ночь проведя с Робертом в переписке, что представлялась, будто они сидят рядом. Роберт обратил внимание, что если не придержит голову Ксюши, то она ударится о переднюю сидушку, поэтому аккуратно прижал её к своему плечу. Он мог прижать её к окну, что наверно и стоило сделать изначально, но внутри него что-то ёкнуло: он хотел позаботиться о комфорте девушки, почувствовать её тепло. Так они и продолжили ехать: Ксюша спала на плече Роберта, а он разглядывал любимый город через окно. Он придерживал её голову на поворотах и когда проезжали мимо линий трамваев, поэтому Ксюша ни разу не проснулась за время их поездки, упуская много интересных зданий: специальный лицей, который использовали как госпиталь; бывшее кладбище ссыльных декабристов, который сейчас стало сквером с музеем; плешь в зданиях, через которую можно было разглядеть реку. Но Роберт не скучал, потому что каждый раз открывал город для себя заново, наслаждаясь его протекающей жизнью. Если даже в их районе проводят очеловечивание, комфортные зоны, то что говорить про основные районы, которые являются исторической гордостью. Фасады сменялись новыми, строились отели и концертные площадки, на старых тёмных аллеях, где раньше ты мог остаться без карманных денег и телефона, — и это в лучшем случае, — появлялись поющие фонтаны. Даже остановки становились лучше, где ставили отопляемые помещения, где люди могли в ожидании своего транспорта не отморозить конечности.

Так неторопливо они доехали до центра, до конечной остановки. Роберт разбудил Ксюшу, потыкав пальцем в её мягкую щёку, немного стерев тональный крем, чтобы появились веснушки. Ксюша открыла глаза в удивлении, что уснула — обычно она не могла спать в поездке, а уж тем более в самолёте. Ей казалось, что она будет контролировать ситуацию весь полёт и они точно не упадут на землю, но страшнее было уснуть из-за того, что, когда она откроет глаза после сна, а самолёт весь дрожит от снижения высоты, и не успеет среагировать. Роберт только сказал, что никогда не летал на самолёте, предпочитая поезда и машины, ведь тогда вид кажется красивее. Вдвоём они вышли с автобуса, поблагодарив водителя и автобус за то, что они не заглохли по пути — Роберт вышел быстрее, чтобы подать руку Ксюше.

— Куда мы пойдём? — уточнила Ксюша, протирая глаза.

— Вон туда, — указал Роберт на белые стены, — к кремлю. Там куча всего про город и мини-инсталляции всех памятников и значимых людей.

Пройдя через арку и сувенирные лавки, они вышли в музей на открытом небе, куда их вела мощённая дорожка. Многочисленные туристы, что облюбовали каждый уголок, как делали это каждое лето, не давали протиснуться к табличкам и миниатюрам памятников, поэтому Роберту приходилось описывать словами, приправляя жестами, что придают очертания.

— Там памятник Тимеру Метшину — народному поэту из Вечнозелёной. Он там и захоронен.

— Ах, это улица, на которой мы живём?

— Да, в честь него. Вообще, тяжёлая у него судьба, родителей не стало, а воспитывался больным ребёнком у жалкой бабки. Кошмарила его, морила голодом, выгоняла на холод. Именно из-за это он и умер молодым. Но дал толчок для народных волнений и для революции. Там и до республики в составе дошли.

— А где его памятник? В полный рост.

— Мы проезжали мимо, пока ты спала. Он стоит у парка возле городского совета. Держит в руке скворечник, а на постаменте написано: «Чистосердечно смеюсь даже если в кандалах». Так, а это.

Роберт подхватил Ксюшу за руку и потащил к старым фотографиям и рисункам кремля с её историческими изменениями.

— То, как выглядел кремль до пожара. Сейчас то, что вокруг — реконструкция.

— Ого. Мы изучали что-то подобное. Там были восстание после которых кремль три раза горел, верно?

— Да, было такое. Сейчас это культурный центр. Где-то подальше есть и про Белоносово, пошли.

Они неторопливо проходили по аллее истории города, который рассказывал все значимые моменты и великих личностей, что оставили огромный вклад в культуре и в стране в целом. Роберт долго распинался, рассказывая про всё в подробностях, добавляя интересные факты, что не были прописаны в учебниках, а Ксюша увлечённо слушала своего экскурсовода, уточняя детали, чем больше подогревала Роберта. Когда дело дошло до фольклора, в который нужно поистине углубляться, они остановились, чтобы голова Ксюши не опухла от количества информации, а у Роберта на утро не сводило челюсть, плюс — животы требовали перекуса, и они зашли в самое ближайшее кафе, что было — с этнического рода интерьером с обилием красочных ковров с фарфоровой посудой и обилием свободного места от стены до стены украшенными в традиционные орнаменты. С двумя полными подносами комплексного обеда, минуя шумных туристов, они сели вглубь помещения, где из окна виднелась холмистая местность и протекающая мимо река, что завораживала своей тишиной и спокойствием. Было в этом течении магическое, притязающее к себе ближе.

— Вот, в общем. Если тебе интересно, то мы можем сходить и посмотреть на настоящие памятники.

— У нас ещё куча времени.

— Здесь рассказывается больше о самом городе, конечно, чем о республике.

— Это только об городе? Ужас, я столько информации получу ещё, получается?

— Тебе ещё изучать и изучать.

— Не думал устроиться экскурсоводом?

— Как подработку — возможно.

Ксюша с интересом наблюдала за Робертом: она раньше не видела людей, что настолько сильно горят своей родиной. Не любят «потому, что потому», а именно наслаждаются жизнью в ней. Многие его возраста только и стремятся ближе к центру, чтобы попробовать заработать все деньги мира, но Роберту было не до этого.

— И ты никогда не хотел уехать? — спросила Ксюша.

— Хотел. Раньше. Когда заканчивал девятый, думал, что мне не особо нравится здесь. Будто город душит меня, но обстоятельства решили по-другому.

— Что случилось?

— Это долгая история.

— Мы никуда не спешим.

— Это долгая история, которую я не хочу вспоминать. Извини.

Роберт малость прибавил тон, чем смутил Ксюшу. Он не был готов открыть сердце и начинать распинаться о том, что такого могло произойти в его прошлом, поэтому быстро сменил тему, становясь интервьюером.

— А ты? Как на тебя повлияли переезды?

— Не очень. Знаешь, нет ощущения дома. Или комфорта. Постоянные поездки, переезды. Сейчас даже лень разобрать вещи, потому что не знаю, что будет через неделю.

— Едешь из дома, в котором уже не дома, домой, который ещё не дом.

— Что-то вроде того. Но это помогает в какой-то степени. Помогает лучше коммуницировать, быстро находить друзей, знакомых. Разбираться в людях.

— Разобралась во мне?

— Нет. Для меня ты — загадка, которую интересно разгадывать. Но ты довольно общительный.

— Я люблю знакомиться с новыми людьми. Узнавать. Я любознательный.

— А что на счёт отношений? — ехидно спросила Ксюша, пододвигаясь ближе к Роберту.

— Ой, нет. Пока это не для меня. Много ответственности, времени и тому подобное. Когда тебя ревнуют, ты не сможешь свободно, как я уже говорил, узнавать.

— Что тогда ты забыл на «Мамбе»?

— Я случайно оказался там.

— Но у тебя ведь был пункт, что ты ищешь именно серьёзные отношения.

— Правда? Видимо, остались с давних времён.

— Очень жаль.

Ксюша отодвинулась ближе к спинке кресла, продолжая обедать. Роберт не смел перебить молчание — чем больше он говорит, тем хуже ситуация. Его было неловко, и он хотел исправить ситуацию, но в нём будто боролись два мнения: ведь не зря он так переживал, как должен выглядеть перед глазами Ксюши, но и считал, что просто хочет подружиться с интересной девушкой, которая только-только приехала. Как только Роберт попытался сказать что-то, ангел хранитель перебил его попытку испортить ситуацию, и его телефон завибрировал на столе — звонил отец.

— Алло? — поднял трубку Роберт. — Мы в кремле. Да. Нет. Не знаю, а что? Хорошо, сейчас.

Роберт отставил телефон подальше, и повернулся к Ксюше.

— Отец спрашивает, нужно ли нас куда-то подвезти? Он рядом, может забрать нас.